Страница 17 из 48
Прихватив с собой книгу, я ложусь в кровать, понимая, что ни заснуть, ни сосредоточиться на перипетиях очередного детективного романа, мне не удастся. Я всё ещё лежу в кровати, прижав книгу к груди и думая о Косте, когда раздаётся стук в дверь…
- Джулия-сан, я хочу с тобой поговорить! – произносит противный старческий голос за дверью, требовательно и заискивающе одновременно.
Стараясь говорить ласково, предлагаю перенести беседу на следующий день.
- Нет – сейчас! – заявляет старая сволочь.
- Что случилось? – спрашиваю я грубо, но всё же открыв дверь.
Я сразу же понимаю, что он пьян – рожа красная, губы трясутся, глаза смотрят обвинительно. Ему нельзя пить – он быстро пьянеет, у него повышается давление, и он становится агрессивным и подозрительным, начинает вспоминать все обиды – сколько раз я его обманула, продинамила и так далее… Его память лучше моей. Поэтому, я вздыхаю и пытаюсь закрыть дверь, не ожидая, что он вставит ногу, чтобы помешать мне – это не типичный поступок для старой сволочи.
- В чём дело? – спрашиваю я, разозлившись.
- Я хочу с тобой поговорить! – заявляет он требовательно, и уже не заискивая.
- Ты пьян!
- Ну и что!
Мы молчим какое-то время, разглядывая друг друга с взаимным раздражением.
- Ладно, говори, что тебе нужно и проваливай – я спать хочу.
- У тебя в Москве любовник?
Я произношу несколько ругательств по-русски, после чего беру себя в руки и отвечаю:
- Нет.
- Тогда зачем тебе нужно в Москву?
- Я ведь уже объяснила!
- Я поеду вместе с тобой.
- Что?!
Этого я тоже не ожидала!
- Ага! Так я и знал! Я по твоему лицу всё понял! Ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой в Москву, потому что у тебя любовник там! Что соскучилась по нему?
- Прекрати орать! Я соскучилась по маме и устала от тебя и от Берлина – вот и всё!
- Нет – ты едешь в Москву, чтобы потрахаться. Ты будешь каждый день ходить по клубам и знакомиться с разными мужчинами, и приводить их к себе домой…
Тут он протягивает руки и пытается обнять меня.
- Что ты делаешь? – кричу я, стараясь оторвать его руки от своих шеи и плеч.
- Я твой муж! Я должен заниматься с тобой сексом! – кричит он, продолжая тянуть ко мне руки с выражением тупого упрямства на лице.
Я со всей силы, удвоенной яростью, ударяю его обеими руками в грудь. Он мгновение удивлённо смотрит на меня и, перевернувшись через перила, летит со второго этажа вниз.
Тишина. Мои коленки подгибаются, и я сползаю по стенке на пол. Сижу, как заворожённая, вслушиваясь в тишину и понимая, что чем дольше она длится, тем меньше у меня шансов выпутаться из всего этого… Я попала.
Убийство. Не преднамеренное убийство богатого пожилого мужчины, совершённое его бедной молодой женой. Это так банально, что мне становится смешно, но я не смеюсь. Вместо этого я начинаю предполагать, на сколько лет меня могут посадить. Почему никогда раньше, я не задавалась этим вопросом, хотя прочла уйму детективных романов? Наследство я не получу, это точно – убийца не может наследовать убитому им… И вдруг я начинаю завидовать женщинам из прошлых веков, которые во всех критических ситуациях падали в обморок – мне тоже хочется упасть в обморок, хочется отключиться, чтобы не иметь ко всему случившемуся никакого отношения, хотя бы несколько минут. Но, отключится, не удаётся, вместо этого я продолжаю сидеть на полу, не двигаясь и ни о чём не думая. Мне скучно и пусто. Я слышу, как где-то внизу залаяла собака и одновременно начал звонить телефон в моей комнате. Я поднимаюсь на ноги, но потом соображаю, что глупо или просто как-то не культурно отвечать на телефонные звонки, когда у меня в прихожей лежит свежий труп моего мужа. Пусть он не любимый, но надо же проявить хоть какое-то уважение к смерти, и пойти сначала, хотя бы посмотреть на него, что ли…
Телефон продолжает настырно звонить, так звонить может только один человек - моя мать. “Сегодня весь мир сговорился меня достать!” – думаю я без раздражения – на раздражение сил уже нет, и иду в комнату, чтобы найти телефон и ответить на звонок. Сажусь на кровать – телефон лежит на подушке, книга на полу.
- Аллё…
- Здравствуй, доченька! Как у тебя дела?
- Замечательно…
- Да? А по голосу не скажешь… Что-нибудь случилось?
- Ещё не знаю…
- Ой! А мне сегодня, как раз сон плохой приснился – зуб выпал, правда, без крови. Как там твой Немец, живой ещё?
- Вряд ли.
“Немцем” она называет старую сволочь.
- Что значит “вряд ли”?
- Так мать, возьми ручку и бумагу, и запиши номер телефона.
- Какого телефона? Сейчас, минуточку, слушаю.
Я диктую ей номер Кости.
- В общем, если завтра или послезавтра я тебе не позвоню, и ты не сможешь, сама дозвониться до меня, то позвони по этому номеру – это телефон моего мальчика. Помнишь, я тебе рассказывала? Его Костя зовут.
- Да, помню. А что случилось?
- Я не хочу сейчас об этом говорить.
“А ведь это ты уговаривала меня, выйти за него!” – хочется мне сказать, но я молчу, потому что понимаю, что легче мне от этого не станет, да и от матери, потом ещё полчаса не отвяжешься…
Мы прощаемся, и я иду на лестницу, держа телефон в руке, но он почему-то кажется мне слишком тяжёлым. Я снова возвращаюсь в спальню и кладу его на столик. “Наверное, придётся позвонить в полицию…” – думаю я. К чёрту! Успеется! Сначала надо всё обдумать.
Я захожу в ванную комнату, расчёсываю волосы, глядя на себя в зеркало, убираю их в хвост, чтоб не мешали. Наношу гигиеническую помаду на губы – ненавижу, когда они сухие, после чего, наконец-то, чувствую себя готовой взглянуть в глаза действительности. Руки не дрожат, что меня удивляет. Впрочем, волноваться мне уже не из-за чего – всё самое плохое, что могло случится, случилось.