Страница 84 из 91
– Как это – опять отложить? На нас уже скоро пальцем будут показывать. Мы же работаем для народа, – неожиданно для всех брякнул глава администрации, заставив своей напыщенной и не к месту сказанной фразой смущенно замолчать присутствующих юристов.
Даже Бахтин сразу не нашелся что ответить, подумав только: если у кого нет мозгов, то это уже навсегда. На самом деле бредовая фраза Царькова оказалась ему как нельзя кстати. Именно об этом защитника попросил Духон в последнем своем звонке.
– Как защитник Сироткина я тоже настаиваю на продолжении процесса. Вы сами сказали, что ждут эксперты...
– А я все равно не согласен, – попытался настоять на своем мнении Гришайло.
– Странная у вас позиция, уважаемый Виталий Титович. Совершив побег, Сироткин тем самым подтвердил, что прекрасно сознает свою вину. Как раз вы могли бы требовать продолжения процесса, а у нас все наоборот, этого требует защита, – заметила Зуева.
Бахтин внимательно поглядел на судью. Неужели и она в данном случае помогает ему? А может, помогает мальчишке? Или, совсем уж запредельная фантастика, помогает Духону? Ведь именно он просил во что бы то ни стало продолжить заседание без присутствия подсудимого.
– Простите, Галина Николаевна, но пока суд не может квалифицировать исчезновение Сироткина как побег. Нет никаких доказательств, – возразил адвокат.
– Но что тогда произошло? – совсем уж несудейским тоном спросила Зуева.
– На подобный вопрос должна ответить милиция. Может, его вообще... похитили, – выпалил Бахтин.
Все посмотрели на майора.
– Ага, похитили! Как же! – демонстративно рассмеялся Кожанков. – И потому он заскочил по дороге домой. В бега подался, негодяй! А нам ищи теперь ветра в поле...
– Вот и ищите, – как бы напоминая, кто в этом доме хозяин, напомнил начальнику милиции районный прокурор. – А вы, Борис Фиратович, только и готовы вернуться в зал суда, чтобы сделать очередное «сенсационное» заявление, которое наверняка приготовили. Только какой теперь смысл что-нибудь заявлять? – риторически задал вопрос прокурор.
– Да, именно сенсационное. Кстати, заявление было бы полезно услышать и местной власти, и вашим церковникам. Не говоря уж о местных жителях, – гордо возвысил голос столичный адвокат, приглаживая сбившуюся прическу с красивой проседью. – Я далеко не уверен, что все, кого я сейчас вспомнил, представляют, чем обусловлен данный судебный процесс.
Зуева с нескрываемой тревогой бросила взгляд на Бахтина. Может, прокурор прав и лучше отложить заседание? Она же с самого начала чувствовала, что здесь что-то не так. Но что? Хорошо бы узнать, но только без публичных заявлений.
Бахтин быстро направился к дверям.
– Я возвращаюсь в зал, господа, – уже на ходу бросил он, одновременно вытаскивая из кармана мобильный телефон. – Надеюсь, хоть прессе будет любопытно мое заявление.
А что? Неплохая мысль. Бахтин вспомнил про ту журналистку, которую ему «сосватал» для интервью бедный Багрянский. Как он там?
За его спиной прокурор энергично вытирал пот с круглой лысины. Кожанков вопросительно смотрел на Царькова. Судья обессиленно опустилась на стул. Нет, она не будет открывать заседание суда, пока все не прояснится. И поступит так, не потому что просил Гришайло. И не вопреки тому, что того желал адвокат. Она так решила. Точка. Сейчас она вернется в зал и объявит о своем решении.
Мацкевич приехал не один, а с Пьером Тьерри. Хозяин «Слободы» их ждал в беседке на берегу озера. Тремя лаконичными фразами он сообщил, какова ситуация, после чего оба бывших «силовика» чуть ли не впали в шок. С ума сойти можно: Сироткина похитили, а Духон невозмутим, будто ничего не случилось. Он лишь загадочно молчал, словно приглашая гостей самих поделиться взглядами на ситуацию.
– Честно говоря, плохо представляю, что можно сделать. Разве что устроить обычный торг с похитителями, только б знать, кто они? – шумно вздохнул француз.
Казалось бы, уж кто-кто, а он в силу специфики своей профессии давно должен был свыкнуться с подобными поворотами событий.
– Еще чего, – не поддержал его Духон.
– Надо четко определить, чего мы добиваемся и какие ставим перед собой цели. Если мы хотим победить спецслужбы – это вряд ли нам по силам, – заметил Мацкевич. – Тем более что корень всех зол вовсе не в спецслужбах как таковых, а лишь в отдельных их представителях. Конечно, их можно купить, но они ведь выполняют чей-то заказ. Вместо них найдутся другие, только плати. Может, я чего-то не понимаю и вы в рамках конкретного дела хотите разом переделать общество? Но тогда это утопическая идея. Есть же другие варианты.
– Какие? – достаточно вяло спросил Духон.
– Передать материалы прессе, например. Хотя я этого жуть как не люблю.
– Пресса нам, возможно, понадобится, но, скорее, как жупел в разговоре с похитителями.
– Подождите, господа. Для начала я кое-что добавлю к существующему положению вещей. Простите, что сразу не ввел вас в курс отдельных деталей, но я никак не предполагал, что валдайский процесс может иметь хоть какое-то отношение к наследству моего покойного друга Андре Орлова.
– Никто не предполагал. Так что выкладывайте, какой туз у вас в колоде, Тьерри?
Вместо того чтобы развить интригу, Пьер вышел из беседки и неожиданно спросил:
– Вы не обидитесь, друзья, если я рискну залезть в воду?
Духон и Мацкевич переглянулись. Не сошел ли француз с ума?
– Вода здесь даже летом прохладная, а сейчас, в конце сентября, и подавно. – Духон попытался остудить пыл своего французского знакомого.
– Это меня не остановит. Быть на Валдае и не окунуться? Всю оставшуюся жизнь себе не прощу.
– Нет, господин Тьерри! – замахал руками Леонид Сергеевич. – Сначала заинтриговали, а сами в воду. Объяснитесь, а потом плывите.
– Одним словом, Андре перед смертью приватно сообщил запиской, чтобы я не удивлялся, когда увижу рукописные изменения в некоторых пунктах завещания. По-видимому, мой мудрый друг под конец жизни допускал, что в вашей стране не исключен сценарий, который все мы имеем честь лицезреть. – Пьер Тьерри так и не сумел преодолеть свою французскую манеру деликатно покрасоваться.
– Бросьте, Тьерри! Это вы наверняка разными своими штучками «просветили» конверт. Ну, может, не вы, а ваш друг, свободный от обязательств перед графом.
Француз незамедлительно вернулся к беседке:
– Вы меня обижаете своим подозрением, месье Духон. Так и знайте. Но в интересах дела я не обижусь. Никому не доставлю удовольствия. Так что слушайте, буду максимально краток. Мой друг в последний момент вписал в новый вариант завещания несколько существенных деталей, которые выяснились только по его вскрытии. Даже личный адвокат графа, господин Розинский, был не в курсе. Итак, первое. Право на наследство будет немедленно аннулировано в том случае, если наследник решит отказаться от него в пользу третьей стороны. Второе. Если кто-либо в России воспротивится признать права законного наследника, то предметом компромисса ни в коем случае не могут быть оборонные заводы. Третье. Предметом компромисса может быть другой актив наследства: консолидированный пакет акций вашей компании «Газпром», способный влиять на решения Совета директоров. И наконец четвертое. Вопрос о признании права наследования с учетом мнения российской стороны будет решаться на территории Канады.
– Вот это да!.. – изумился Мацкевич. – Как вы находите, Александр Павлович?
Духон был ошеломлен не меньше аналитика.
– Значит, так, мой дорогой Пьер. Вы с чистой совестью можете узнать, что собой представляет озеро Валдай, а я, пожалуй, сделаю короткий звоночек, а потом на время исчезну.
– Искать Сироткина? – с надеждой спросил Тьерри, но Александр ничего не ответил.
– Вряд ли они замаскировались так уж глубоко. Искать надо где-то рядом, и самое время выйти на прямой контакт. Осознают всю тщетность своих попыток завладеть наследством – это очень облегчит нам задачу в суде. Жаль парня, неизвестно что с ним сделают.