Страница 5 из 91
Галина Николаевна, если верить ее личному делу, никогда не была замужем. И, говорят, никого никогда не любила. Тем более не любила, как эти дети. Подсудимый и потерпевшая.
Ее сердце, ее душа уже давным-давно сморщились и высохли, как безводная пустыня, навсегда лишенная надежды даже на одну любовную единственную слезу природы, упавшую на нее с небес. Так, по крайней мере, Зуевой всегда казалось, когда она вообще смела думать о подобной чепухе. Неужели ей был нужен этот судебный процесс, чтобы усомниться в самой себе? Стыдно признаться. Тем более когда тебе лишь чуть за пятьдесят.
– Нет ли у обвинения и защиты отвода судьи? – спросила она прокурора и защитника.
– Нет! – мгновенно откликнулась адвокат.
– Ни в коем случае, ваша честь, – миролюбиво проинформировал государственный обвинитель.
– Тогда приступим. Поскольку по желанию подсудимого судить его будет суд присяжных, прежде всего необходимо утвердить состав заседателей. У меня уже имеются предложения по присяжным, поступившие от прокурора и от защиты. Прошу стороны подойти к отбору кандидатур с максимальной ответственностью. Если будут отводы по персоналиям, прошу высказывать их, невзирая на лица.
Адвокат и прокурор согласно кивнули. Гришайло при этом внутренне всего передернуло. Два месяца назад, когда очертания будущего судебного процесса в целом у него полностью сложились, тогда еще подследственный Сироткин никакого понятия не имел о суде присяжных. В этом прокурор убедился сам, когда спросил парня, будет ли тот настаивать на суде присяжных. И получил «под запись» красноречивый ответ: делайте что хотите, только быстрее. «Кто же его за это время научил? – Гришайло неприязненно взглянул на молодого адвоката. – Неужели она? Только зачем ей-то это надо? Ведь дамочка назначенав защитники. Чего ей копья ломать? В итоге только процесс затянется».
Екатерине Черняк действительно присяжные тоже были не нужны. Она вела лишь третье в своей жизни дело и прекрасно сознавала, что, сколь бы процессуально она ни была сильна, в ораторском искусстве прокурора ей не переиграть.
А что присяжные? Из американских фильмов Екатерина знала, что присяжные клюют на красивые речи, прислушиваются сначала к подсказкам сердца и души, а потом уж к здравому смыслу.
Настроения местных жителей были ей давно известны. Еще с той поры, когда тринадцать лет назад уехала из родного города, а точнее, сбежала куда глаза глядят, лишь бы вырваться из этого «махрового» царства мещанства и пошлости. Им только ткни пальцем в городского изгоя, как тут же разнесется по улицам: «Ату его!»
Тем не менее защитник даже не задумывалась о том, чего вдруг ее подзащитный пожелал суда присяжных. Лично она ему такой совет не давала. Наверное, тоже насмотрелся кино...
Между тем двадцать кандидатов в присяжные уже сидели в зале в первых рядах, ожидая своей участи.
– Кандидат от защиты, – прочитала судья, заглядывая в свой список. – Управляющая отделением банка Заломова Ева Матвеевна. Представленные документы характеризуют ее как принципиального и требовательного человека. – Судья сделала выразительную паузу, предоставляя право защите и обвинению отклонить предложенную кандидатуру или согласовать. Но обе стороны настроены были миролюбиво. – У представителя потерпевшей – Добровольского Владимира Андреевича имеется отвод по кандидату?
Опекун Насти сидел в первом ряду и незамедлительно ответил отрицательно.
– Значит, нет возражений, – констатировала судья, отправив Еву в ложу присяжных. – Следующий в списке – начальник местной топливной станции Грязнов Петр Валерьевич...
Судья безошибочно уловила какое-то непонятное, вспыхнувшее, как спичка на ветру, напряжение в воздухе и успела перехватить стремительный взгляд Грязнова, украдкой брошенный в сторону подсудимого. В этом взгляде смешались растерянность, злость и какой-то непонятный, глубоко запрятанный страх.
– Гражданин Грязнов, вы знакомы с подсудимым? – сочла необходимым спросить судья, вновь констатировав, что прокурор и защитник по-прежнему пассивны.
– Нет, – ответил он, приподнявшись со своего места.
Зуевой показалось, что в голосе кандидата отсутствовала уверенность в том, что он говорит.
– Прошу внимательно подумать и вспомнить: возможно, вы сталкивались с подсудимым при иных обстоятельствах? Или вас объединяли с ним какие-нибудь косвенные отношения?
– Ничего меня с ним не объединяло и не объединяет!
Зуева вновь посмотрела на адвоката и представителя потерпевшей стороны, но на их лицах не выразилось никаких эмоций. Она перевела взгляд на прокурора. Тот безучастно перебирал какие-то бумажки, как бы молчаливо соглашаясь со всем. Ладно, девчонка-адвокатша, но он-то, зубр, не мог не заметить того, что увидела она!
Гособвинитель Гришайло при всей своей внешней, мягко говоря, незначительности ко всему был еще человеком, вконец задерганным разного рода житейскими проблемами. Облик лысеющего, излишне полноватого «колобка» в мундире совершенно не вязался с образом безжалостного прокурора из берущих за душу блатных шансонов. Что на самом деле никак не мешало ему всякий раз требовать максимального срока для каждого попавшего в его руки самого заурядного подсудимого.
– Еще один кандидат – Родион Николаевич Корниенко – известный в городе предприниматель, директор базы отдыха «Никольская слобода». Характеризуется положительно. Есть ли возражения у сторон?
Спустя пять минут Корниенко уже сидел рядом с Евой Заломовой и о чем-то с ней говорил. Оказавшись в кресле присяжного, Ева тут же, как всякая женщина, стала прислушиваться к посылам своего сердца. «Этот Сироткин хоть готов жениться на этом чуде, – размышляла она, – не то что ее старый козел, даже материально не помогает. Конечно, Уфимцева – малолетка несмышленая. Разве можно было так с ней поступить? Любил бы до поры до времени на расстоянии. Другую девчонку для секса не мог, что ли, себе найти? Только помани – любая побежит. Так нет, малолетка понадобилась. Еще заделал ей ребенка». Подобного Ева не могла сердцем ни понять, ни простить.
– Далее в списке кандидатов в присяжные следует Стронго Юрий Сергеевич, депутат районного собрания. Он же – торговый работник. Хранитель местной старины. Во всех смыслах положительный человек.
«Еще один знакомец!» – было непонятно, обрадовался Родион Корниенко или нет, узнав, что в компанию присяжных вливается еще и Юрка, с которым они приятельствовали много лет. Сколько знакомы с ним – все жену выбирает. Только что он понимает в страстях Димки Сироткина и этой молодой мамы, Насти Уфимцевой?
– Ну вот, – сказала судья с удовлетворением, после того как примерно через сорок минут процедура согласования присяжных наконец завершилась, – все четырнадцать человек. Двенадцать основных и двое запасных. Можем переходить к существу дела.
Судья вновь покосилась на подсудимого, что было в данный момент вполне естественно, затем перевела взгляд на эту странную потерпевшую Анастасию Уфимцеву. Та сидела в первом ряду в свободном, как балахон, сером платье, стараясь даже здесь оставаться незаметной, как мышка. Если она время времени и поднимала глаза от стертого до черноты паркета, то лишь для того, чтобы еще раз посмотреть на Диму, перехватить его взгляд и найти в нем именно то, что она постоянно видела на протяжении последнего года: любовь и страсть.
Несмотря на юный возраст, после родов Настя необыкновенно расцвела, и это пробуждение плоти лишь добавило ярких красок к ее уже оформившейся женственности и стати. Стоило девушке оказаться на улицах города, в магазине или, упаси бог, в кино, как местные мужики мгновенно превращались в возбужденных хищников, пожирая глазами каждую частичку ее тела.
Ну и что с того? Насте не нужен был никто, кроме ее Димки. Она и не замечала никого вокруг. Лишь постоянные сальности, брошенные вдогонку, возвращали ее к реальностям бытия. Ничего, кроме омерзения, это у нее не вызывало.
– Имеются ли возражения по поводу кандидатуры Кустова Сергея Сергеевича, известного всем человека, директора санатория «Сказка»? – словно откудато издалека донеслись до Насти слова Зуевой, мгновенно вернувшие ее из области своих воспоминаний в зал суда. «Есть! Есть!» – как можно громче хотела крикнуть Настя и с вызовом взглянула на человека, чью фамилию минуту назад произнесла судья. Это он тогда подвозил Настю на своей «Волге», когда она опаздывала в школу, а автобуса не было, и дал волю рукам. Водитель подтвердит, какими словами он обзывался...