Страница 6 из 116
– Значит, так стал вякать? Урод. Учти, ты сам выбрал свою долю.
Это только на воле обещанного три года ждут. Это там сказки долго сказываются, а в колонии все скоро. Данист потом даже руки кусал из-за своей невыдержанности.
Дня через два, после ужина, его отволокли в туалет. Эти гады – явно с молчаливого одобрения начальства – все-таки решили «опустить» олигарха. Сами бы не посмели.
Однако, надо же такому случиться, именно в тот момент словно неожиданно разверзлись небеса. Сначала над зоной раздался пронзительный свист, а еще через несколько мгновений, буквально метрах в трехстах от места, где Денис пытался отбиться от «шестерок», громыхнул чудовищной силы взрыв. Перепуганные урки бросились врассыпную.
Он уже хотел поблагодарить Бога за чудесное избавление от позорного акта, но утром узнал, что ночью именно рядом с колонией потерпел аварию пассажирский самолет. И надо ли после этого благодарить Бога?! Тем более что только начальник колонии здесь Бог.
Через день Даниста отправили в женскую зону колоть на зиму дрова. Ну что он мог думать? Помочь женщинам – святое. Правда, несколько насторожила мимолетная встреча все с тем же Варягом.
– Что, олигарх, к бабам потопал? Давно сиськами не играл? Не упусти момента, – с кривой ухмылочкой напутствовал он. – Желаю удачи и не обделайся от счастья.
Дальнейшее превзошло голливудский фильм ужасов. Конечно, Данист и раньше слышал всякие легенды, как поступают «зонные амазонки» с попавшими к ним в руки мужиками. Но со стороны это было не очень-то и страшно.
– Глядите, кто к нам пожаловал! – приветствовал его нестройный гул бабьих голосов.
Стоило ему пройти пост, первая же встречная амазонка в ватнике не по сезону и широких галифе взвизгнула:
– Что-то хлипкий больно? Справится ли?
Опустив голову, как обиженный бычок, Данист шел в сторону хоздвора. Но добраться до места ему так и не удалось. Мгновенно слетевшие отовсюду, как мухи на мед, узницы сначала взяли очкарика-лесоруба в плотное кольцо, а затем и вовсе поволокли в ближайший сарай.
Только тогда до Дениса стал доходить истинный смысл шутки о «хлипкости».
– Что вы делаете, женщины? Не стыдно? – Еще какое-то время Денис увещевал распоясавшихся баб, судорожно сопротивляясь их попыткам сорвать одежду. Но силы были уж очень не равны. Быстро опрокинув столичного интеллигента на настил, бабы раздели его догола и связали бельевыми веревками.
Одна из наиболее крикливых, явно со знанием дела, вызвала у него эрекцию и тут же туго перехватила, как она выразилась, «муди» неизвестно откуда взявшейся шелковой тесьмой. После чего детородный орган несчастного Даниста, казалось, навечно встал колом.
– Чур, я первая! Дайте хоть раз снять сливочки. Авось забеременею, а там как повезет, – расталкивая товарок, выскочила из толпы одна деваха.
– Как же, разбежалась! Такого счастья все себе желают. Очередь занимай, а пока чеши свою мочалку, раззадоривай. Ишь, умная нашлась! Встать в строй! – резко оттолкнула незваную соперницу та, что только что лихо орудовала руками и тесемкой.
Пока заводящие себя до предвкушения сексуального исступления узницы толкались и спорили, кто из них первой будет «иметь очкарика», в воротах сарая нарисовалась мужеподобная особа в форме прапорщика. Одутловатое лицо со следами мелких оспинок, угроза в заплывших, с синюшными подтеками глазенках. Даже резиновая дубинка в руках местной начальницы испугала Дениса меньше, чем ее мерзкий, с остатками гнилых зубов, рот.
Не раздумывая ни на мгновение, прапорщик в юбке сначала огрела по спине одну из соперниц, а затем, еще с бóльшим удовольствием, отходила другую.
– А ну, бляди, канайте отсюдова, пока калеками не сделала. Всех на хер!
С громкими воплями, одна за другой, бабы выскочили из сарая.
– Вот сучара натуральная. Прошмандовка! Откуда только пронюхала?! – на бегу заверещала в злобе пышногрудая блондинка, довольно привлекательная, в сравнении с остальной, изголодавшейся по мужикам стаей.
Не в силах пошевелиться, Денис с ужасом следил, как надзирательница стянула юбку, вслед за ней скинула китель и все, что было под ним. Огромные груди с торчащими от возбуждения бурыми сосками двинулись на «лесоруба». А еще через мгновение его уже оседлало вонючее тело. Стало трудно дышать.
Неожиданно нежным голосом надзирательница зашептала Денису в ухо:
– Расслабься, мужчина. Уж лучше я тебя оттрахаю, чем вся эта кодла. Не выжил бы точно! А я же с лаской, с затаенной любовью…
Она принялась скакать с таким самозабвением, что у Дениса потемнело в глазах. Но даже сквозь пелену он с ужасом заметил, как в проеме ворот появилась в весьма откровенной позе фигура еще одной жаждущей любви бабы в форме.
Даниста вырвало.
Дабы не захлебнуться в блевотине, он изрыгнул все в неосторожно нависшую сверху рожу надзирательницы. На том секс закончился, но начались побои – дубинкой, сапогами, веревками, пока несчастный не затих на настиле.
– Воды! Тащите воды! Вашу мать! – крикнула надзирательница.
Заключенные бросились исполнять.
– Шалава! Куда льешь? – продолжала орать надзирательница. – Не на него! Это мне надо умыться. Совсем охренели.
Когда она, наконец, привела себя в порядок, последовала истеричная команда:
– Тащите этого мудогрея на мужскую половину. Да передайте Варягу, пусть больше таких слизняков нашим королевнам не присылает. Хлипкие больно. А я-то думала, внучкам рассказывать буду, как трахалась с самым знаменитым олигархом, – неожиданно всхлипнула надзирательница. – Он теперь за мою поруганную честь мне должен будет. Чего стоите, растудыть вашу мать, выполняйте приказ.
4
Пролежав неделю в лазарете, Данист понял, что изолятор, пожалуй, самое лучшее место на земле. Здесь даже некому было задавать уже ставший сакраментальным в колонии вопрос типа «колись, сука, куда бабки заныкал?».
– Эй, дантист. Ты шо, зовсим глухим задэлался? Как гуторят, опять тэбэ здоровенько булы! – Бряцая связкой ключей, перед ним стоял «вечный» прапорщик по кличке Гладиатор. – Шо развалился средь била дня? Так это тибе не хата, и нары – ни перина. В карцер тибя опять засунуть? Так я мигом, и не погляжу, что начальство кличет.
Заключенный 1313 мигом вскочил и чуть ли не бросился целовать надзирателя:
– Удалов? Наконец-то. Вспомнил. Нашел время. Уже месяц кончается.
Гладиатор и Вась Вась разом уставились на Даниста, не понимая причину его явного перевозбуждения. Но Денис не в силах был сдержать эмоций:
– Ведите, гражданин прапорщик. Только быстрее, может, моя судьба сбывается.
– Типэр твою судьбу, дантист, аккурат, тильки через четыре роки побачишь. Если аще не навесют. Ты ж не встал на путь пэрэвоспитания. – Гладиатор на сей раз говорил беззлобно, предпочитая своими словами пересказывать решение суда.
– Не каркайте, гражданин прапорщик, – взмолился Вась Вась за сокамерника. – Чем черт не шутит? Может, новая указивка пришла из Москвы. Вы же человек культурный, наверняка слышали, что мама Дениса Борисовича лично обратилась к президенту с просьбой пожалеть ее сына.
Надзиратель взглянул на Вась Вася недобро:
– Подъелдыкнуть, значит, желаешь? На мою культуру намякиваешь? В смысле, я некультурный, – от западнянского говора Гладиатора не осталось и следа. – Так знай, старик, культурней тебя буду. Не к тому президенту егойная мама обратилась. Кто сажал, у того и милости просить надо! Так-то. Иначе только сопли по лицу размазывать придется.
Денис уже не вслушивался в их перебранку. Словно это происходило вчера, он вновь слышал голос человека, которому решился доверить свою судьбу, а точнее – вступить в сделку.
* * *
– …Будем знакомы, Денис Борисович! Разрешите представиться. Полковник Удалов. Дмитрий Владимирович.
Тогда, почти полгода назад, войдя в столь знакомый и столь же ненавистный кабинет начальника колонии, Данист с немалым удивлением обнаружил, что за массивным письменным столом сидит… нет, не тучный, как боров, красномордый от запоев начальник, а приличного вида мужчина в сером, цивильном костюме.