Крепость живых

- А если не ограничивать - несмотря на зомби, у нас тут глядишь, тысяч десять наберется? Что тогда?

- Пасечник нам нужен?

- В каком смысле?

- В обычном. Пасечник.

- Не понимаю Вас.

- Да все просто - заслуженный пасечник. Из Башкирии. Сюда за какимто хитрым оборудованием прибыл. И что с ним делать? Про пчел знает все, более ничего не умеет. Сейчас - дрова пилит. Для кухни. Весной обещает развернуть производства меда, только б пчел достать. Но обещает, что и это может. И подобного - на каждом шагу. Если выгоним сейчас - как бы потом локти кусать не пришлось.

- Ладно, человеколюбы. Нам бы сюда Христа - он помнится несколькими булками и рыбами пять тысяч человек накормил… Идем по курсу, а там будь, что будет. Хорошо еще порядок обеспечивается.

- Комендантов районов назначили, патрули помогают. Начарт молодцом - без помощи гарнизона совсем бы кисло было.

- Добро. Давайте медведей к столу.

Выходим вместе с Павлом Ильичем. Тянет меня за рукав - медведей там и без Вас застрелят и разделают - организация медпункта - важнее.

- А карточки ввели?

- Еще не успели. Но питание гарнизону и командам грузчиков ведется отдельно. Детей на Трубецком кормят. Как там - в Кронштадте - будут помогать?

- Надеюсь, что - да.

К нам подходит тот седой сапер.

- Моряки предложили взрывами оторвать часть ледового поля - чтоб было проще вести погрузкуразгрузку. При взрыве будет оглушенная рыба. Конечно из Невы сейчас рыба - не деликатес, но жаль будет терять, может еще и пригодиться. Выберите по спискам своим - нам бы бригаду рыболовов, чтоб собрали. И желательно не в зоне действия сортира.

Я не выдерживаю и влезаю:

- Отличный люфтклозет! Прямо памятник дивизии «Генрих Геринг»!

- Действительно, проект типовой немецкий. Только Геринга звали Герман.

Оп! Вот афронт! Знаток тоже нашелся! Седой улыбается:

- Но память Гиммлера тоже можно почтить. Именно таким способом. Так что официально будем называть сооружение «Люфтклозет имени Генриха и Геринга.»

- Наберем Вам рыболовов. Когда рвать будете?

- Через полчаса.

- Договорились!

Среди всех беженцев оказываются три медсестры. Да одна - из медпункта в Монетном Дворе. На людях держится высокомерно, но когда на минутку остаемся одни - признается, что боится - в Монетном все работали здоровые, диспансеризацию проходили регулярно и вся ее работа была достаточно простой. А тут - тут может быть все что угодно. Действительно - если периодически возникающие истерики лечат уже показанным ранее способом, то и серьезные случаи есть - люди действительно помирали - похоже было на пару инфарктов и тяжеленный инсульт - у нестарого еще мужика нарушилась речь, половина лица обездвижилась, отчего он косноязычно утешая и улыбаясь половинкой рта еще больше напугал свою семью - и буквально через минуту умер. Люди, кроме его семьи, шарахнулись в стороны и вон из куртины, а домашние еще пытались его трясти и оживлять, но тут на крики прибежал патруль - и очень вовремя, успев застрелить обращенного в последний момент.

Рассказываю медсестрам о контакте с 36 больницей. Говорю о том, что большей частью буду с разведгруппой, это сейчас важнее. Они понимают - ситуация с едой катастрофична и без доставок в Крепости начнется голодуха, а у многих питерских страх перед голодом генетический - у многих родичи тут голодали - в городе и в 20 годы было очень голодно, аж умирали от недоедания - не зря Кронштадт восстал, и в 40 годы…

Предлагаю двум обойти помещения, посмотреть своими глазами: что, где, как обстоит, а медпункт надо устроить в доступном месте, пусть глянут - может быть найдут что подходящее… Одновременно с помещением постараюсь решить вопрос и с питанием.

В нашем «Салоне» только Дарья и Сергей (Николаич ненавязчиво оставляет все время когонибудь из наших - и у этого сторожа оружие постоянно под рукой и готовое к применению - у нас есть излишек оружия и потому арсенал должен охраняться. На всякий пожарный случай. А излишек вызван тем, что Николаич не является сторонником применения в разных ситуациях одного и того же оружия. По его мнению универсальность - миф. Кроме того, что у нас тут складировано оружие и боеприпасы - так еще и много чего ценного разного есть - от продуктов до моих медикаментов.)

Группа оказывается все еще в Зоопарке. Перед дырой в заборе сталкиваюсь с неспешно шествующим Андреем. Приветствуем друг друга. Отстрелявшись, он еще раз в бинокль тщательно проверил территорию и, не обнаружив больше ничего подходящего для отстрела, пошел на соединение с основной командой.

Он не рвется общаться, я тоже загружен всем свалившимся и потому мы молча, но посматривая по сторонам, подходим к вольеру с белыми медведями. Ребята уже застрелили обоих зверей и сейчас активно снимают шкуры и разделывают туши. Медведей пристрелили не в воде бассейна, и потому работа идет достаточно быстро.

Андрей моментально замечает, что тут чтото не слава богу.

Спрашивает меня.

Отвечаю.

К моему удивлению вместо того, чтобы так же понуриться, как остальные члены группы, Андрей уточняет:

- А какая была крыса?

- В смысле? Пасюк, наверное «Раттус норвегикус», хотя тут и занзибарская какаянибудь может оказаться.

- Я не об этом. Живая или уже обернувшаяся?

- Не знаю. Мы както не подумали, что она может быть живой.

- Живые кусаются тоже. Меня кусали.

Кажется, не зря я сегодня насмотрелся на зеленые ракеты. Может быть не так все страшно.

Спускаемся вниз. Оторвав команду от работы спрашиваем Сашу - какая была крыса. Живая или нет? Задумывается, но не может сказать точно. Однако вижу, что порозовел и не такой понурый стал. И остальных вроде б тоже отпустило. Теперь только время покажет.

- Живая тоже не подарок - замечает тем временем Андрей - укус опасен. У меня лихорадка была потом. Пенициллином лечили.

Но для всех - и для меня - это уже кажется пустяком.

Правильно - если б не постоянные мысли именно об обернувшихся крысах, не разнесенная при мне выстрелом дохлятина - может быть я б тоже подумал, как Андрей. Но если бы да кабы - во рту б росли грибы. Конечно, веселиться рано - но всех словно отпустило.

Николаичу ктото звонит. Он дает добро на «выдать пару резиновых лодок и сетку помельче. И сачки тоже». Поясняет нам - сейчас будет «дадан» - саперы делают удобные подходы для барж. Потом рыбу соберут.

- Да куда ее - из Невыто? Неужели жрать?

- В крайнем случае - и жрать. Все лучше, чем друг друга. А вообще - тут у Петропавловки одно из самых мощных нерестилищ корюшки. Меньше будет всяких ершей - больше будет корюшки. Так что нам хуже не будет.

- До корюшкито еще долго.

- Ну не так, чтобы очень.

При этом мишек довольно споро освежевывают и разделывают. Кусищи мяса складывают рядом. На шкуры определенно есть виды - хоть и весенние, не шибко хорошего качества, но сохранить обязательно. Слышу, что рассуждают о какихто отмоке и нажорах и о том, что нужна бура и уксус…

Под охраной является два десятка мужиков грузчиков, и тащат еще кровоточащее мясо в Крепость к кухням. Иду вместе с ними. Теперь уже както оформилось в голове - что нужно при организации медпункта. Выработалось нечто среднее между батальонным и школьным. Надо бы написать тезисами.

На улице слышим странный шелестящий звук: «чахчахчахчах… «

- Саперы лед рванули. Скоро придет «Треска» с баржей, на этот раз быстрее справимся. Может быть, удастся и с грязью на территории музея разобраться - мы объяснили публике, что эвакуировать будем их тех районов, где чисто. Свиней, дескать, в Кронштадте принимать не будут. Не на всех подействовало, но мусор стали собирать.

По разговору с Павлом Ильичем получается, что лучше всего для медпункта выделить комнатку в Артиллерийском цейхгаузе - там и первичный прием беженцев и осмотр если что рядом - очень к месту. Говорю, что вообщето для медсестер надо вменить и контроль за приготовлением пищи. Задумывается. Потом соглашается - кухонь много, а нам тут вспышка токсикоинфекции ни к чему. Идем смотреть комнату - там сложено какоето добро в ящиках, явно музейного характера. Некоторое время Хранитель думает, потом решает, куда это переправить.