Страница 31 из 65
Я закрыл глаза. Умом я все понимал: Аркадию важна каждая мелочь, но выслушивать столь откровенные признания из уст своей жены, да еще в присутствии матери и чужого человека...
– Я чувствовала нарастающее желание Стефана, как будто это я лежала в его объятиях. Он застонал, достигнув пика блаженства, и тут же закричал от ужаса. Женщина сбросила маску и показала свое настоящее лицо. Она была поистине прекрасна, но он почувствовал холод и зло, исходившее от нее.
Стефан пробовал вырваться, но она крепко обвила его руками и ногами. Я с удивлением обнаружила, что она гораздо сильнее Стефана. Но дело было не только в физическом превосходстве: она удерживала моего несчастного возлюбленного силой взгляда. Постепенно его сопротивление ослабело. Стефан замер, зачарованно глядя на незнакомку. Вскоре он оказался в том же состоянии, что и мы с малышом. Потом женщина выскочила из постели и сказала ему:
"Пора, Стефан! Вставай и одевайся".
Стефан повиновался ей, как лунатик. Сама она собралась с головокружительной быстротой: передо мной мелькнула серебристая пелена, а в следующее мгновение женщина уже стояла полностью одетой. Потом она наклонилась над кроваткой и извлекла оттуда спящего малыша.
"Идем", – велела она Стефану.
Я оцепенела от ужаса, но это все, на что я была способна. Тело и голос по-прежнему не подчинялись мне. Я лежала на холодном полу. Стефан, мой Стефан прошел мимо меня и даже не заметил. Она похитила их обоих: Стефана и моего сына.
Герда сжала голову руками и вновь застонала.
До недавнего времени я никогда не видел маму плачущей, а сейчас она горько рыдала в объятиях незнакомца, шепчущего ей слова утешения. Я понимал, каково ей потерять единственного внука. Но если я начну думать, каково мне потерять единственного сына... Нет, я не имел права предаваться отчаянию и пытаться облегчить его стонами и всхлипываниями, ибо отчетливо сознавал, что никакие слезы и причитания не помогут сейчас маленькому Яну.
Заметив, что я смотрю на нее, мама перестала плакать и отстранилась от Аркадия.
– К сожалению, я не могу вернуть вашей жене разум. – Он поднял на меня полный сочувствия взгляд.
– Нужно немедленно заявить в полицию. – Я обращался не столько к нему, сколько к маме. – Я пойду туда немедленно.
– Нет! – крикнула мама. – Брам, ну как мне заставить тебя прислушаться к моим словам? Вчера ты был в полиции, и там тебе ничем не помогли. Зато этот человек, – она указала на Аркадия, – однажды уже спас Стефана. Я уверена: Аркадий вернет их обоих.
Тот, о ком говорила мама, встал и приблизился ко мне. Нас разделяло не более фута. Черный плащ еще сильнее подчеркивал неестественную бледность его кожи.
– Ваша мать рассказала вам всю правду, однако это вас не убедило. А мне необходимо, чтобы вы не сомневались в истинности того, о чем узнали, а потому испытывали ко мне полное доверие.
– Не много ли вы от меня хотите, господин Аркадий? – осведомился я. Сейчас мне было не до учтивости. – С какой стати я обязан вам доверять?
Аркадий молча сбросил на кровать плащ, затем жилетку, оставшись в одной рубашке. Он вновь повернулся ко мне и попросил:
– Доктор Ван-Хельсинг, не будете ли вы столь любезны прослушать мое сердце?
– Вы не могли выбрать еще менее подходящее для медицинского осмотра время? – проговорил я срывающимся от горя и гнева голосом. – Мы должны разыскать эту женщину и ее возможных сообщников, пока они...
Конец фразы повис в воздухе – своим взглядом Аркадий заставил меня умолкнуть. В его холодных глазах помимо решимости я увидел искреннее сопереживание нашему горю.
– Я ведь тоже отец, – тихо произнес Аркадий. – Я знаю, каково терять близких, поскольку сам потерял отца, брата и сына. Я понимаю всю глубину вашего отчаяния. Обещаю вам: мы найдем Яна и Стефана. Но для этого мне крайне необходима ваша помощь.
– Нет! – вдруг перебила его мама. Мы оба повернулись к ней. – Не трогай Брама, Аркадий! У меня уже и так один сын в беде. Я не хочу потерять второго!
Мамина порывистость не поколебала спокойствия Аркадия:
– Ты предлагаешь оставить Брама здесь, рядом с Гердой, которая теперь стала невольной шпионкой Влада? Пойми, Мери, опасность будет подстерегать вас везде и всюду. Мне страшно оставлять тебя и эту бедняжку без должной защиты. Но Брам моложе и если не духом, то телом все же сильнее, чем ты. Я надеюсь, что он будет надежным помощником.
Мама ничего не ответила. Я еще никогда не видел ее такой растерянной и надломленной. Аркадий понимающе вздохнул.
– Я сделаю все, что в моих силах, но без доверия Брама я едва ли сумею справиться.
Он опять подошел ко мне.
– Доктор Ван-Хельсинг, как врач, вы не можете игнорировать факты. Вас удивила моя просьба, но я все равно прошу вас прослушать мое сердце.
Мое состояние было близко к истерике, однако что-то в интонациях Аркадия убедило меня выполнить его странную просьбу. Удивляясь себе, я приложил ухо к его груди... С таким же успехом я мог бы прослушивать сердце у статуи или трупа.
Я в изумлении поднял на него глаза, затем прижал указательный и средний пальцы к его сонной артерии. Пульс не прощупывался, а его кожа была не теплее, чем у скончавшейся Лилли.
Я растерянно опустил руку.
– Вам нужны еще доказательства? – тихо, без оттенка иронии спросил Аркадий. – Может, мне немного полетать? Это вы уже видели. Помните лицо за окном? Хотите, исчезну у вас на глазах? Или превращусь в туман?
– Нет, – сокрушенно ответил я. – Это излишне.
Я не знаю, как назвать состояние, в которое я погрузился. Беды сыпались на меня со всех сторон. Похищение сына и измена жены – этого было достаточно, чтобы сломать мне жизнь. Но сейчас я думал не об этом. Каким странным, непостижимым образом отдельные трагедии сливались в одно целое, и как плотно переплетались в нем реальность и... Я не мог подыскать подходящего слова, чтобы обозначить им услышанное от Стефана, прочитанное в мамином дневнике и то, что обнаружил в результате обследования Аркадия. Или все мы без исключения сошли с ума? Что-то не позволяло мне ухватиться за спасительную мысль о коллективном помешательстве. Оставалось единственное, чего мне совсем не хотелось, – поверить Аркадию.
Я опустился рядом с Гердой на пол, а тем временем Аркадий давал нам с мамой странные наставления. Он рассказал, как мы должны себя вести, чтобы уберечься от, как он ее назвал, "угрозы из запредельного мира". Аркадий обещал, что мы обязательно разыщем Стефана, как только узнаем, в каком направлении его увезли. Он снова повторил, что сейчас Стефан спит. Нам нужно терпеливо ждать, и будет лучше, если мы тоже отдохнем.
Аркадий взял с мамы клятвенное обещание, что она останется в Амстердаме с Гердой и не будет даже пытаться отправиться вместе с нами, иначе она сделает хуже и Стефану, и всем нам. К тому же моя бедная жена должна быть постоянно под присмотром.
– Вместе с тобой должна ехать я! – заявила мама. – Помимо того что Брам будет лучше ухаживать за Гердой, ему просто не понять, насколько опасен Влад, ведь он в отличие от меня не видел это чудовище.
– Об этом мы поговорим позже, – только и ответил ей Аркадий. – А сейчас всем вам надо отдохнуть.
Видя, что Аркадия не переупрямить, мама замолчала. Когда он ушел, я отвел и ее, и несчастную Герду вниз, в гостиную. Там я растопил камин и постелил Герде на диване, а маме на полу. Мама сразу же легла. Герду опять начало трясти. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, в которых не было ничего, кроме ужаса. Пришлось дать ей настойку опиума, которую она послушно выпила. Мама от снотворного отказалась и добавила, что предпочитает не очень хорошо отдохнуть, нежели иметь потом затуманенную лекарством голову. Я уселся в папино кресло. Интересно, как бы он отреагировал на череду кошмарных событий, обрушившихся на его семью?
Вскоре Герда уснула. Мама лежала с закрытыми глазами. Я тихо встал и пошел на кухню, чтобы заварить себе кофе. Я знал, что не засну ни в эту ночь, ни в последующие. Слишком много пищи для размышлений. В несколько глотков выпив обжигающую жидкость, я сжал ладонями виски и погрузился в раздумья. Так прошел час, может, больше. В какой-то момент я почувствовал чужое присутствие и, подняв голову, увидел Аркадия, неподвижно сидящего напротив.