Страница 60 из 61
Лорд Чарльз Джарвис остановился на пороге, сжимая в ладони табакерку и хмуро супя брови. Нарочито медленно он кивнул человеку, которого весь свет знал как отца жениха. Гендон ответил едва заметным поклоном. Ни один из вельмож не улыбнулся.
Из-за скоропалительности бракосочетания список гостей неминуемо оказался коротким. Единственная единокровная сестра Девлина, леди Уилкокс, по-видимому, решила не приходить – если ее вообще приглашали. Однако грозная герцогиня Клейборн присутствовала и в своем красновато-коричневом атласном наряде и высоком тюрбане с пером выглядела устрашающе. В числе гостей также были сомнительного происхождения ирландский хирург на деревянной ноге и – подумать только! – магистрат с Боу-стрит.
Почтить церемонию своим появлением соизволила единственная здравствующая бабушка невесты, сварливая престарелая леди Джарвис, а также обе безмозглые баронские сестры. Эта троица держалась вместе, вульгарно тараща любопытные глаза и перешептываясь за веерами. Джарвису пришло в голову, что единственной из разношерстной компании, кто и вправду радовался предстоящей свадьбе, была мать невесты, его полоумная супруга, стоявшая с идиотски восторженным лицом. А еще барон задавался вопросом, скольким из присутствующих известна – если, конечно, известна – истинная причина столь поспешно устроенного брака.
Правда станет очевидной довольно скоро.
Джарвис посмотрел на дочь. Та выглядела необычайно прелестной в платье из белого шелка с высокой талией и маленькими рукавами-фонариками, расшитыми узором из крохотных букетиков голубых роз. Геро всегда обладала безупречным вкусом. Глубокое круглое декольте, отделанное кружевом, переходило в треугольный, изящно присборенный вырез на спине, а по верхнему краю подола над широким кружевным воланом был вышит ряд чуть более крупных букетов. Русые волосы, завитые в мягкие локоны, очаровательно обрамляли лицо. Наряд украшала только нитка жемчуга с сапфировой подвеской – свадебный подарок, пару минут назад застегнутый Девлином на шее невесты. Джарвис заметил, как от прикосновения будущего супруга Геро слегка порозовела.
Подобной реакции барон не ожидал.
Он перевел взгляд на жениха, который теперь стоял у алтаря и, склонив голову набок, приглушенно беседовал с архиепископом. Виконт выглядел непринужденным и удивительно спокойным, хотя Джарвис заметил, что графу Гендону Девлин не более чем кивнул.
Между собою жених и будущий тесть обменялись самыми холодными из неулыбчивых поклонов – и только.
Барон щелчком открыл табакерку, поднес к носу понюшку, резко вдохнул, затем с треском захлопнул безделушку и запихнул в карман. Подойдя к дочери, он предложил ей руку:
– Готова?
Геро положила обтянутую перчаткой ладонь на согнутый локоть отца. На какое-то мгновение ее взгляд метнулся к высокому молодому мужчине у алтаря. Затем она перевела глаза на Джарвиса и удивила могущественного родителя, одарив егоободряющей улыбкой:
– Да, готова.
* * * * *
Ночью, спустя довольно долгое время после свадебного обеда с его неловким, напряженным молчанием и едва прикрытой враждебностью, и после того, как Себастьян привез новобрачную в особняк и показал ее покои, он стоял у открытого окна собственной спальни, глядя на темные крыши домов и шпили городских церквей, подставляя обнаженное тело прохладному воздуху.
Небо, чисто выметенное свежим ветром с Северного моря, было необычно ясным и звездным. Городские улицы лежали тихие и пустынные. Девлин чуял запах горячего масла от фонарей, оставленных гореть на крыльце парадного входа, слышал отдаленный оклик сторожа: «Час погожей ночи, и все спокойно!».
Виконт держал бокал с бургундским, но даже не пригубил вино, понимая с безропотным смирением, что перед ним всего лишь первая из нескончаемой вереницы одиноких ночей. Он был молодым мужчиной, со всеми потребностями здорового молодого мужчины и женой, являвшейся таковой только по названию. Другой мог бы воспринять сложившуюся ситуацию, как разрешение пренебречь брачными обетами – но не Себастьян.
И все же Девлин не ожидал преследующих его сейчас мыслей и образов. Запавшее в память тепло женской плоти под его телом в тот обреченный день. Пробудивший воспоминания легкий аромат крахмала и жимолости. Мерцание утреннего солнца на округлостях груди, когда взгляды жениха и невесты через всю часовню встретились и Геро неожиданно взволнованно вдохнула.
Себастьян поднес бокал к губам и замер, повернув голову. Он уловил звук открывшейся в отдалении двери, мягкие шаги в холле. Дверь в его спальню медленно отворилась, и мисс Джарвис – нет, напомнил он себе, его жена, новоиспеченная виконтесса Девлин, – встала на пороге.
На ней была только тоненькая ночная сорочка. Босые пальчики зябко поджимались на холодном полу, глаза в темноте казались черными и огромными.
– Если не хочешь, чтобы я была здесь, – заговорила Геро, – просто скажи.
Ветер надул парусами оконные занавеси и растрепал распущенные волосы новобрачной. Отставив вино, Себастьян приблизился. Если нагота супруга и смутила или испугала Геро, она ничем не выдала своего замешательства. Он вдохнул знакомый аромат, и жена подняла к нему лицо.
Девлин накрыл ее губы своими и почувствовал, как ее ладони скользят по его обнаженной спине, привлекая ближе. Запутавшись пальцами в русых локонах, поглаживая нежную кожу под подбородком, он углубил поцелуй. Геро прижалась к нему, и Себастьян ощутил теплую, неожиданно знакомую упругость ее тела, небольшую, высокую грудь, слегка округлый живот, а когда уткнулся лицом в ее шею – цветочный аромат волос.
Геро переплела свои пальцы с пальцами мужа и пошла с ним к постели. Себастьян заглянул в серые глаза, увидел, как ожидающе приоткрылись губы. Протянув руку и с удивлением обнаружив, что пальцы дрожат, он сбросил узкие бретельки сорочки.
– Когда одежды с плеч ее упали, – с улыбкой тихонько продекламировал Девлин, – и руки тонкие меня к груди прижали… [53]
Геро прервала стихи поцелуем, и Себастьян опустил ее на прохладные простыни, приминая своим телом. Ветер наполнил комнату запахом далекого моря и сообща с луной окружил новобрачных странными танцующими тенями.
Девлин едва улавливал цокот лошадиных копыт и грохот проезжающих по мостовой колес, потому что весь его мир сейчас сузился до шелковистых волос, ласкающих его кожу, жаркого приглашения стройных ног, охвативших его бедра, и нежного удивления, с которым жена прошептала: «О, Себастьян…»
ОТ АВТОРА
Как ни трудно поверить этому в наш век почти мгновенной связи, но весть об объявлении 18 июня 1812 года Соединенными Штатами войны Великобритании достигла Лондона лишь 29 июля – да и то не официально. Судно «Балтимор Мери», которое в книге «Где танцуют тени» принесло эти новости почти на две недели раньше, является плодом моего воображения.
Дипломатические интриги лета 1812 года, составляющие фон этого романа, происходили в действительности, но были гораздо сложнее, чем показано здесь, так как в них участвовали еще и Австрия с Пруссией. Англия на самом деле подкупала шведов золотом и обещала им Норвегию – бывшую в то время частью Дании – взамен Финляндии, перед этим отнятой у Швеции Россией. Российский царь действительно добивался – и безуспешно – деятельного союза с англичанами.
Ричард Тревитик пустил паровой дилижанс из Холборна до Паддингтонского вокзала в 1803 году, а в 1808 году построил свой паровой цирк в Блумсбери. Описанный здесь паровой аттракцион 1812 года – мое собственное изобретение.
Антонаки Рамадани – реальная историческая личность, хотя на самом деле он был не послом Блистательной Порты, а всего лишь временным поверенным в делах. Ясмина Рамадани придумана мной. Упоминаемая тотальная слежка за иностранными дипломатами – особенно за послами – при Сент-Джеймсском дворе действительно имела место.
53
Себастьян цитирует строки известного английского поэта эпохи Возрождения, сэра Томаса Уайетта(1503 – 1542). Именно Уайетт первым в английской литературе обратился к сонету (под влиянием творчества Петрарки).