Страница 11 из 61
Долгие месяцы с момента этого открытия Себастьян пытался проследить судьбу леди Софии. Агенты виконта отправились по ее следам в Венецию, затем во Францию, но там уперлись в стену, возведенную войной и неким необъяснимым, пугливым молчанием.
– Вы встречались с ней в Венеции? – поинтересовался Сен-Сир тоном, в котором звучали невозмутимость, небрежность и все то, чего не было в его сердце.
– Да, она жила в одном из этих осыпающихся старых дворцов на Большом канале с… – мадам замялась.
– С любовником? – подсказал Девлин.
Грустная, сочувственная улыбка коснулась губ собеседницы.
– Да. Графиня устраивала великолепные музыкальные вечера – вот так мы с ней и познакомились. Видите ли, ее возлюбленный являлся не только поэтом, но и талантливым композитором. Они были очень счастливы. Но потом он умер.
Виконт кивнул. По полученным сведениям леди Гендон впоследствии сошлась с одним из наполеоновских генералов, но Себастьян не мог знать, длится ли по-прежнему эта связь.
Неожиданно Анжелина Шампань протянула руку и коротко дотронулась кончиками пальцев до кисти Девлина.
– Можете не тревожиться, что я кому-либо разболтаю. Прошлое мертво, а нам, оставшимся в живых, следует двигаться вперед, не правда ли?
Сделав паузу, мадам неторопливо отпила глоток кофе. В ее чертах, исполненных хрупкой, неземной красоты, угадывалась напряженность, наводившая на мысль о горе и трагедии, перенесенной со спокойным стоицизмом, и что-то еще – загадочное и затаенное.
– Вам известно, что Росс служил в министерстве иностранных дел? – спросила она.
– Хотите сказать, его работа имеет какое-то отношение к его смерти?
– А вы сомневаетесь? Вся Европа объята войной уже сколько? Больше двух десятилетий? За эти годы альянсы между государствами множество раз распадались и создавались заново. Но, по моему убеждению, однажды историки оглянутся на нынешнее лето и со временем признают его одним из поворотных моментов.
– Из-за вторжения Наполеона в Россию?
– Даже без успехов Веллингтона в Испании это было в высшей степени неразумно. Но так как ситуация складывается на данный момент, – презрительно поджала губы мадам, – сия глупость оборачивается безумством. Десятки тысяч погибнут. Возможно, сотни тысяч. Наши потери и без того громадны – слишком много мертвых, слишком многое из того, что некогда делало Францию великой, уничтожено. А теперь еще и это безрассудство.
Девлин любопытствовал про себя, сколько у мадам Шампань осталось родственников во Франции, которые, возможно, даже служат в легионах, наступающих на Москву в то самое время, пока они тут разговаривают.
– Наполеон заявляет, что царь не оставил ему выбора.
– Выбор есть всегда, – с явным раздражением выдохнула собеседница. – Война России со Швецией закончилась Петербургским союзным договором [13], а с Турцией – Бухарестским миром [14]. Обезопасив себя с севера и с юга, русские теперь могут бросить все свои силы против французов.
– Но ведь им приходится противостоять не одной лишь Франции, – напомнил Себастьян. – Наполеону удалось создать новый союз и повести против России Пруссию и Австрию.
– Только потому, что прусский король Фридрих Вильгельм оказался перед выбором: либо войти в военный альянс с Наполеоном, либо лишиться короны.
– А Австрия?
– Австрия мало что теряет и много чего приобретает от противостояния между Францией и Россией, и Меттерних [15]прекрасно это понимает.
Мадам Шампань была необыкновенной женщиной: умной, хорошо осведомленной о последних событиях и без колебаний высказывающей собственную точку зрения. В то время как большинство аристократок ценою мучительных ухищрений защищали белизну своей кожи от солнца, хозяйка кофейни явно намеренно подставлялась его жарким лучам, и виконту было любопытно, почему.
– Вы проявляете интерес к дипломатическим вопросам, – заметил он.
– Разве война не заставляет всех нас изучать дипломатию? Однажды Наполеон заявил вдове маркиза Кондорсе [16], что презирает женщин, встревающих в политику. Знаете, каков был ответ?
Девлин отрицательно мотнул головой.
– Она сказала: «Разумеется, вы правы, генерал. Но если женщинам в некоей стране отрубают головы, естественно, что им хочется понимать причину».
Мадам Кондорсе овдовела, поскольку революция отправила ее супруга, знаменитого философа маркиза Кондорсе, на гильотину. Взгляд Себастьяна упал на левую руку собеседницы. Француженка по-прежнему носила на пальце скромное золотое кольцо, но темно-лиловый шелк ее платья говорил сам за себя, ведь это был цвет печали и траура.
Словно почувствовав направление мыслей виконта, мадам обронила:
– Моим мужем был барон Жан-Батист Шампань. Его убили в сентябрьской резне 1792 года.
Себастьян слышал о бароне. Подобно графу де Вирье и Лалли-Толландалю [17], Шампань поначалу поддерживал революционное движение – пока оно не обратилось в жестокость и насилие и не начало пожирать своих вдохновителей.
– Тогда вы и покинули Францию?
– Да, как только смогла.
Голос собеседницы едва заметно дрогнул, она отвернулась, оставив взгляду виконта лишь безупречный профиль, и посмотрела в окно на поток элегантных экипажей и важно шествующих по улице джентльменов. Девлин поймал себя на размышлениях о жизни в Париже, которую мадам Шампань некогда вела и которую потеряла, об ужасах, свидетельницей которых она стала до побега в Венецию, и о годах одиночества, выпавших с тех пор на долю изгнанницы, утратившей все, кроме воспоминаний.
Собеседники немного помолчали, наблюдая, как пухлощекий денди с неимоверно высоким воротничком рубашки и затянутой в рюмочку талией подошел к двери, ведшей в квартиры наверху, и исчез внутри. Мгновением позже сквозь гомон кофейни можно было расслышать шарканье его шагов по лестнице.
– Эти подозрительные субъекты, с которыми, по вашим словам, Росс имел дело… – заговорил Девлин. – Вам известно, кто они?
– Нет.
– С чего же вы взяли, что они опасны?
Полные губы снова насмешливо скривились.
–По моему опыту, мужчин, которые поднимают воротник плаща и нахлобучивают шляпу достаточно низко, чтобы скрыть лицо, как правило, следует остерегаться.
– И часто Росса посещали подобные личности?
– Довольно часто.
– А в ночь его смерти?
– То есть, в прошлую субботу?
– Да.
– Почему вы думаете, что я вспомню об этом теперь, неделю спустя?
– Потому что в воскресенье утром, узнав о кончине Росса, вы что-то заподозрили. По-моему, вы переосмыслили нечто, увиденное накануне.
Мадам Шампань отпила глоток кофе.
– А вы догадливы.
– Кто приходил к Александру Россу тем вечером?
Француженка осторожно отставила чашку:
– Ну что ж, дайте подумать… Первой была молодая женщина. По крайней мере, я предполагаю, что молодая, хотя трудно утверждать наверняка, ведь на посетительнице был плащ с наброшенным капюшоном.
– Прилично одетая?
– Плащ простой, но хорошего кроя. Больше я ничего не разглядела, поскольку на ней имелась еще и вуаль. Но не уличная женщина, если вы об этом.
– А Росс развлекался с уличными женщинами?
– В своей квартире – нет. Как он вел себя в других местах, мне неизвестно.
– И долго пробыла у него эта посетительница?
– Минут двадцать, может, полчаса – не больше. Ушла очень быстро.
– Она приехала в карете?
Мадам Шампань отрицательно покачала головой:
– Конечно же, на извозчике.
Девлин кивнул. Сент-Джеймс-стрит слыла сугубо мужской вотчиной. Для женщины благородного происхождения даже прогуляться по этой улице считалось нарушением принятых в обществе правил. А уж оказаться замеченной входящей в квартиру джентльмена, да еще одной, для любой приличной дамы означало немедленный и безоговорочный позор. Неудивительно, что посетительница – кем бы она ни была – постаралась скрыть свое лицо.
13
Петербургский союзный договор– договор, заключенный между Россией и Швецией, 5 (17) апреля 1812 года. Стороны взаимно гарантировали целостность своих владений, условились высадить в Северной Германии десант для действий против Франции. Россия соглашалась на присоединение Норвегии к Швеции.
14
Бухарестский мирный договор– договор между Российской и Османской империей, завершивший русско-турецкую войну 1806—1812 годов, был подписан 16 (28) мая 1812 года в Бухаресте со стороны России М.И. Кутузовым, со стороны Турции - Ахмедом-пашой.
15
Клеменс Венцель Лотар фон Меттерних(1773 –1859) – австрийский государственный деятель и дипломат. В 1809–21 гг. министр иностранных дел и фактически глава австрийского правительства, в 1821–1848 гг. канцлер. Меттерних как дипломат был мастером тактики лавирования и выжидания, отличался умением вводить в заблуждение своих партнеров. Став министром, старался упрочить австро-французские отношения, рассчитывая вернуть Австрии земли, потерянные в войнах с Наполеоном, и приобрести новые территории. 14 марта 1812 заключил союзный договор с наполеоновской Францией, готовившейся к походу против России.
16
София де Кондорсе, урожденная Груши (1764–1822) – французская писательница-феминистка. Как утверждали недруги супругов Кондорсе, именно ее пагубным влиянием объяснялась поддержка, которую ее муж, французский философ, учёный-математик, академик и политический деятель маркиз де Кондорсе оказывал республиканским идеям во время Французской революции. Наиболее известная работа, вышедшая под ее именем, – французский перевод "Теории нравственного чувства" Адама Смита. Маркиза принимала большое участие или была соавтором работ феминистской направленности, опубликованных под фамилией мужа. В них утверждалось, что биологические различия между мужчинами и женщинами не дают оснований для разного отношения к ним в области образования, гражданских прав или на рынке труда.
17
граф Франсуа-Анри де Вирье(1754 – 1793) – из старинной дворянской семьи, в начале Французской революции был полковником. Избранный депутатом от дворянства в Генеральные штаты, голосовал за уничтожение дворянских привилегий, но затем вернулся в стан роялистов. Во время террора вместе с графом де Преси два месяца отстаивал Лион против войск Конвента; когда последние ворвались в город, граф де Вирье погиб в схватке, командуя арьергардом.
маркиз Трофим Жерар Лалли-Толландаль(1751-1830) – французский политический деятель, сын генерал-лейтенанта ирландского происхождения графа Томаса-Артура де Лалли. В мае 1789 г. Лалли-Толландаль-младший был избран депутатом Генеральных штатов от парижского дворянства. В августе 1789 г. принимал участие в разработке Декларации прав человека и гражданина. Именно он настоял на внесении в Декларацию положения, что «все допускаются к должностям без всякого различия, кроме различия в способностях и доблестях». В 1790 г. эмигрировал в Швейцарию, в 1792 г. возвратился на родину, но в день падения монархии 10 августа 1792 г. был арестован и заключён в тюрьму. Был освобожден незадолго до «Сентябрьской резни» и отправился в изгнание в Англию.