Страница 6 из 156
Как случилось, что именно британцы оставили такой заметный след в истории детектива? О том, насколько высок британский стандарт качества в этой области, можно судить по тому, как много писателей, обращавшихся к этому жанру, проявили себя в других направлениях литературы. Первыми были романисты викторианской эпохи Чарльз Диккенс и Уилки Коллинз. Конан Дойл написал множество исторических романов и других произведений, не имеющих отношения к детективу. Честертон, как известно, был выдающимся эссеистом, журналистом и критиком. Отец Рональд Нокс является автором большого количества теологических работ. Джордж Дуглас Говард Коул, написавший в соавторстве со своей женой Маргарет Коул несколько десятков произведений, ставших классикой Золотого века детектива, был видным экономистом. Иден Филлпоттс, уважаемый «серьезный» писатель, обратился к детективу в 1921 году, написав роман «Комната с привидениями». Алан Александр Милн, чей единственный детективный роман «Тайна Красного дома» (1922) был сразу же признан классикой, известен всему миру как автор «Винни-Пуха» и других детских книг. Детские книги Питера Дикинсона, едва ли не лучшего из современных авторов детективов, также пользуются популярностью, Сэйерс, отойдя от детектива, переводила Данте и писала религиозные пьесы, а Николас Блейк (его настоящее имя Сесил Дэй-Льюис) с 1968 года до своей смерти в 1972 году был поэтом-лауреатом — так в Англии называют придворного, поэта. И Джон Харви, и Питер Робинсон опубликовали несколько поэтических сборников. Чарльз Перси Сноу, который начал и завершил карьеру романиста детективами, своей серией романов «Чужаки и братья» проложил себе дорогу в «большую» литературу. Антония Фрейзер была известным историком и писала биографии британских монархов, прежде чем занялась описанием приключений Джемаймы Шор. Джулиан Симонс тоже был видным критиком, поэтом и историком, что отнюдь не мешало ему выпускать детективы в стиле криминального романа. Детективную литературу принято относить к развлекательной сфере, но серьезные писатели относятся к ее созданию серьезно.
Еще одна причина того, что британцы занимают передовые позиции в этой области, может заключаться в особенностях национального характера. Детектив с самого начала был очень нравоучительным жанром (или, по крайней мере, стремился к этому), в основе которого лежит стремление к порядку и стабильности. Если преступление нарушает устоявшийся порядок, тот должен быть восстановлен, но не силой принуждения, а умом и здравым смыслом. Какая другая нация более исторически стабильна, традиционна и спокойна, чем британцы? Какая другая нация, имея такой низкий уровень убийств, может «похвастать» такой долгой историей ярких и необычных преступлений? Какая другая страна так же бережно хранит свои традиции, здания, достопримечательности?
Год 2000-й. Кто-то считает его первым годом XXI века и третьего тысячелетия, кто-то — последним годом XX века и второго тысячелетия. Стремительно развивающиеся технологии вторгаются в нашу жизнь такими темпами, каковых люди, жившие сто лет назад, и представить не могли. Поиск хороших детективов уже не составляет труда, каждый легко найдет что-нибудь по душе и в любом количестве. Любой из современных авторов может завтра перестать писать, но вы не почувствуете нехватки качественной литературы, даже если овладеете навыками скоростного чтения и медицинская наука найдет способ продлить вашу жизнь на сто лет. Нечего и пытаться прочитать все хотя бы только хорошие из уже написанныхдетективов. Если вы возьметесь за более скромную задачу — прочитывать все выходящие из печати новыехорошие детективы (даже если сузить задачу еще больше и посвятить себя только британскому детективу), вряд ли у вас останется время для занятий чем-то другим.
Детективный роман не теряет позиций ни в англоязычных странах, ни в остальном мире. Возможно, изменились механизмы связи между писателем и читателем (какую последнюю электронную книгу вы загружали?), но по-прежнему можно смело утверждать, что в обозримом будущем история этого жанра во всем его разнообразии будет продолжаться. И поскольку ни одна страна и даже ни один язык не может притязать на полное господство в этой области, утверждать, что Британия сохранит лидирующие позиции, по меньшей мере недальновидно.
Джон Л. Брин
СЭР АРТУР КОНАН ДОЙЛ
Медные буки
Шерлок Холмс — вне всякого сомнения, величайший литературный персонаж всех времен. Холмс олицетворял человека науки, порождение промышленной революции, именно он стал первым использовать научный метод в расследовании преступлений. Доктор Ватсон, Мориарти и дом № 221-Б на Бейкер-стрит известны почти так же, как сам великий сыщик, и знакомы уже пяти поколениям читателей. Холмс появлялся в фильмах, телесериалах и радиопостановках, он — один из очень немногих литературных персонажей, которые интересны всем средствам массовой информации, он и по сей день продолжает восхищать читателей самых разных стран и культур.
Сэр Артур Конан Дойл (1859–1930), английский врач, романист и автор детективов, наделил Холмса чертами реально существовавшего человека, своего знакомого доктора. Можно ли представить большую дань уважения?
— Человек, который любит искусство бескорыстно и от всей души, — заметил однажды Шерлок Холмс, отбрасывая в сторону страницу с объявлениями из «Дейли телеграф», — часто находит истинное наслаждение в его самых незначительных и скромных проявлениях. Мне доставляет удовольствие видеть, что вы, Ватсон, постигли сию истину и в своих небольших рассказах о наших делах — где, должен сказать, порой несколько приукрашиваете действительность, — отдаете предпочтение не тем многочисленным громким и нашумевшим судебным процессам, к которым я имел непосредственное отношение, а тем случаям, которые на первый взгляд кажутся банальными и неинтересными, но дают обширное поле для применения тех дедуктивных методов мышления и навыков логического синтеза, какие я с удовольствием использую.
— И все же, — улыбнулся я, — мне то и дело приходится слышать в свой адрес обвинения в стремлении к сенсационности.
— Возможно, ваша ошибка в том… — заметил он, вытаскивая щипцами из камина тлеющую головешку и раскуривая от нее длинную вишневую трубку, которой имел обыкновение заменять старую глиняную, когда сосредоточенное настроение сменялось у него желанием поспорить. — Возможно, ваша ошибка в том, что вы стараетесь вдохнуть жизнь и цвет в свои рассказы вместо того, чтобы сосредоточиться на подробном описании мыслительного процесса, от предпосылок до выводов. Ведь это единственное, что может представлять интерес.
— А мне казалось, что я отдаю вам должное, — сказал я несколько более прохладно, поскольку мне всегда претило самомнение, которое я так часто замечал в характере моего друга.
— Нет, это не самомнение или тщеславие, — по своему обыкновению, он отвечал скорее на мои мысли, чем на слова. — Я ведь прошу воздать должное своему искусству, а не мне лично. Это вне меня. Преступников много. Людей, умеющих мыслить логически, мало. Следовательно, внимание нужно уделять логике, а не преступлениям. То, что должно быть представлено в виде курса лекций, вы низвели до уровня сборника рассказов.
Было обычное для ранней весны холодное утро. Позавтракав, мы уселись перед весело полыхающим огнем в нашей старой квартире на Бейкер-стрит. На улице между рядами серых домов сгущался туман, и окна на другой стороне казались размытыми темными пятнами, едва различимыми в темно-желтой мгле. У нас горела газовая лампа, ее отсветы падали на белую скатерть и поблескивали на фарфоре и металле столовых приборов — со стола еще не было убрано. Шерлок Холмс все утро отмалчивался, изучая колонки объявлений в газетах, пока, отказавшись от поисков, не взялся обсуждать мои литературные занятия.