Страница 150 из 156
Лениво текли беззаботные солнечные дни, прошло пятнадцать лет. За это время Смайт и его жена набрали вес, а майор перенес свой первый инфаркт и получил от врача указание меньше курить и пить, избегать волнений, есть меньше жирного и жареного. Мэри Смайт попробовала быть с ним потверже, но, когда он стал пить тайком, начал обманывать и изворачиваться, она опустила руки и прекратила попытки наставить его на путь истинный. Однако было поздно. Теперь майор Смайт воспринимал ее не иначе как надсмотрщика и стал избегать ее. Она ругала его за то, что он разлюбил ее. А когда скандалы стали слишком частыми для ее простой натуры, Мэри пристрастилась к снотворному. И однажды вечером, после очередной неистовой пьяной ссоры, она приняла двойную дозу снотворного — просто чтобы «показать». Этого оказалось достаточно, чтобы убить ее. Самоубийство замалчивали, но в обществе над ним начали сгущаться тучи, и тогда он решил уехать на северное побережье, которое, хотя и отдалено от столицы на каких-то тридцать миль, даже здесь считалось совсем другим миром. Он обосновался в «Волнах» и после второго инфаркта медленно доводил себя до смерти выпивкой, когда к нему явился этот человек по фамилии Бонд с другим смертным приговором в кармане.
Майор Смайт посмотрел на часы. Было всего несколько минут после полудня. Он встал, налил себе еще один стакан бренди с имбирным элем и вышел на лужайку. Джеймс Бонд сидел под миндальными деревьями и смотрел в море. Он даже не обернулся, когда майор Смайт поставил рядом еще одно алюминиевое садовое кресло и опустил стакан рядом с собой на траву.
Когда майор Смайт закончил рассказ, Бонд бесстрастно произнес:
— Да. Примерно так я себе это и представлял.
— Хотите, чтобы я все изложил на бумаге и подписал?
— Если желаете, можете это сделать. Но не для меня. Для военного трибунала. Этим будет заниматься ваше прежнее руководство. Я не имею отношения к юридическим вопросам. Я доложу в свою службу о том, что вы рассказали мне, а они передадут это Королевской морской пехоте. Потом, я полагаю, это через Скотланд-Ярд попадет к прокурору.
— Я могу задать вопрос?
— Конечно.
— Как они узнали?
— Ледник был небольшой. В этом году тело Оберхаузера появилось на поверхности, когда растаял весенний снег. Труп нашли альпинисты. Его документы и все остальное сохранилось идеально. Семья опознала его. Потом нужно было только прокрутить события назад. Пули завершили дело.
— Но каким образом вы оказались с этим связаны?
— Деятельность сил МБ проходила по нашей… инстанции. Бумаги попали к нам. Я случайно увидел документ. У меня было немного свободного времени, и я попросил начальство поручить мне поиски человека, который это сделал.
— Почему?
Джеймс Бонд посмотрел майору Смайту прямо в глаза.
— Так случилось, что Оберхаузер был моим другом. До войны, когда мне не было еще и двадцати, он научил меня стоять на лыжах. Это был прекрасный человек. Он заменил мне отца, когда я в этом очень нуждался.
— Понимаю. — Майор Смайт отвернулся. — Я очень сожалею.
Джеймс Бонд встал.
— Я возвращаюсь в Кингстон. — Он поднял руку. — Не беспокойтесь, я найду дорогу к машине. — Он посмотрел на старика и произнес отрывисто, даже почти резко, как показалось майору Смайту, чтобы скрыть смущение: — Пройдет около недели, прежде чем за вами кого-нибудь пришлют.
Потом он прошел по лужайке, через дом, и майор Смайт услышал железное гудение стартера и шипение гравия под колесами на неухоженной подъездной дороге.
Майор Смайт, плавая в поисках добычи вдоль рифа, думал о том, что могли означать последние слова этого Бонда. Губы под маской раздвинулись в безрадостной улыбке, обнажив желтые зубы. Это очевидно. Все ясно, как божий день. Это просто очередная версия старой уловки, когда виновного в чем-то офицера оставляют наедине с револьвером. Если бы Бонд хотел, ему было достаточно позвонить губернатору. Явился бы кто-нибудь из офицеров Ямайского полка и взял майора Смайта под арест. Что ж, благородный поступок. Или… С самоубийством у него было бы гораздо меньше хлопот, не пришлось бы заниматься писаниной, да и денег налогоплательщиков потратили бы куда меньше.
Нужно ли проявить благодарность и избавить Бонда от лишних забот? Воссоединиться с Мэри в том месте, куда попадают самоубийцы? Или лучше все же пройти через все: унижение, скучные формальности, заголовки в газетах, тоску и уныние пожизненного заключения, которое неминуемо закончится третьим инфарктом? А может, стоит попытаться себя защитить? Сослаться на военное время, рассказать, что Оберхаузер на него напал и попытался сбежать? Представить все так, будто Оберхаузер, спасаясь от него, сам вывел его на золото. А он, бедный офицер отряда специального назначения, увидев такое богатство, просто не смог устоять против искушения оставить слитки себе.
Можно красивым жестом отдать себя на волю судей… Майор Смайт вдруг представил себя на суде. Офицерская выправка, медали на парадном синем мундире с алыми петлицами, который положено надевать офицерам на трибунал. (Надо бы проверить, не добралась ли до него моль в шкафу в пустой комнате, не отсырел ли. Луна этим займется.) Если погода не испортится, повисит день на солнце, проветрится. Нужно будет по нему хорошенько щеткой пройтись. При помощи корсета наверняка удастся вместить сорокадюймовую талию в сорокатрехдюймовые брюки, которые ему лет двадцать-тридцать назад сшили у «Гивз». Еще он представил себе статного адвоката, чином не меньше полковника, который будет защищать его на суде где-нибудь, возможно, в Чатеме. К тому же у него есть право подать апелляцию в вышестоящий суд. Да его дело вообще может прогреметь на всю страну!.. Он бы продал свою историю газетам, написал бы книгу…
Майор Смайт почувствовал, как его начинает охватывать возбуждение. Осторожно, парень! Осторожно! Вспомни, что врач, этот старый ощипанный петух, говорил. Он опустил ноги на дно и встал посреди танцующих волн северо-восточного течения, которое приносит на северное побережье блаженную прохладу до самого наступления жарких месяцев (август, сентябрь и октябрь) сезона ураганов. Скоро он выпьет пару порций розового джина, перекусит, а там — расслабленная сиеста, после которой он сможет подумать обо всем посерьезнее. А потом — к Арунделям на коктейль, да и Марчезисвы его приглашали на обед в клуб «Шоу Пар Бич». После этого — бридж, на большие ставки, и домой, где его ждут снотворное и кровать. Взбодрив себя мыслями о привычной рутине, он почувствовал, что черная тень Бонда отступила на задний план. Итак, скорпена, ау, ты где? Осьминожка ждет обед. Майор Смайт опустил голову и, сосредоточив мысли и взгляд, продолжил неторопливо плыть по неглубокой отмели вдоль кораллов, тянувшихся до увитых белой пеной рифов.
Почти сразу он увидел торчащие из глубокой расщелины под коралловым наростом два шипастых уса омара, вернее, его родственника, вест-индского лангуста, которые, медленно шевелясь, следили за его движением, за волнением воды, которое он вызывал. По размеру усов можно было судить, что это крупный экземпляр, фута на три или на четыре! Обычно во время таких встреч майор Смайт опускал ногу и слегка мутил песок перед норкой, выманивая омара, который, как известно, очень любопытное создание. Потом он нанизывал его на гарпун и забирал домой на обед. Но сегодня ему была нужна лишь одна добыча, он искал глазами лишь один силуэт — колючий изломанный силуэт скорпены. И через десять минут он увидел качающийся на белом песке комок водорослей, который был не просто качающимся комком водорослей. Он мягко опустил ноги на дно. Ядовитые шипы поднялись на спине рыбы. Рыба была крупная, такая может весить и три четверти фунта. Приготовив трезубец, он немного подался вперед. Теперь уже злые красные глаза наблюдали за ним. Он должен будет нанести один быстрый удар почти вертикально сверху, потому что иначе, как он знал по своему опыту, острые, как иглы, зубцы гарпуна почти наверняка соскользнут с роговых образований на голове страшилища. Он оторвал одну ступню от дна и стал медленно, очень медленно переносить ногу вперед, орудуя свободной рукой как плавником. Сейчас! Он наклонился вперед и вниз. Но скорпена почувствовала легчайшее волнение воды, вызванное приближающимся гарпуном. Взметнулся песок, рыба сорвалась с места, точно подпрыгнула, и пронеслась, почти как птица, рядом с животом майора Смайта.