Страница 43 из 78
Глассу явно не понравился его ответ, но пришлось смириться. Он с хмурым видом кивнул.
— А где сейчас находится инспектор Бреннан?
На этот раз пришлось отвечать прямо.
— Едет в больницу.
— Спасибо.
Микки попытался было уйти, но Гласс снова остановил его.
— Вы первоклассный следователь. Не позволяйте личным симпатиям вставать на вашем пути к успеху. Вы понимаете, о чем я, детектив-сержант?
— Думаю, да, сэр. Но меня ждет работа.
Он вернулся в здание и попытался забыть об этом разговоре, в особенности о леденящих душу последних словах Гласса.
Сейчас его основная задача — разузнать как можно больше о Ричарде Шо.
«Надо просто хорошо работать, — подумал он, — вот и весь путь к успеху».
Но забыть слова Гласса ему никак не удавалось…
— Дон, что с тобой?
Он приближался, и сердце в груди у Марины с каждым его шагом билось чаще. Она не узнавала своего свекра.
— Дон…
Он подошел вплотную.
— Что ты здесь делаешь, Марина?
— Ищу тебя.
Притворное спокойствие в голосе.
Он взглянул через ее плечо. Дверь… Она сразу поняла, о чем он думает. Замок с автоматической блокировкой. Она не запирала дверь. Интересно, сможет ли она обогнать его и выбежать в коридор первой?
Тут в ее внутренний спор вмешался другой голос: «Но ведь это же Дон…»
— Тебя сюда прислали? — тихо, жестко спросил он.
— Кто?
— Они. Гласс и его… подпевалы.
— Нет, никто меня сюда не присылал. Я просто искала тебя, хотела поговорить.
— Зачем? О чем?
— О Филе.
Услышав имя приемного сына, Дон перевел дыхание. Расслабился. Плечи его опустились, неестественно прямые ноги подогнулись. Он больше не представлял собой опасности и снова стал похож на человека, которого она знала.
— Значит, ты знаешь, — устало произнес он.
— О чем, Дон? Я бы очень хотела узнать, но…
— В каком смысле?
— Объясни мне, в чем дело. Пожалуйста! С Филом что-то происходит. Что-то… плохое. Я сначала думала, что он недоволен мною, но я ошибалась. Проблема гораздо серьезнее.
Он подошел еще ближе. Мерцающий верхний свет отражался в его глазах.
Марина чуть попятилась.
— Ты хотел со мной что-то сделать, когда я вошла?
Дон опешил от ее предположения.
— Что-то сделать? Господи, нет! Откуда такие мысли, Марина?
— Не знаю. Это ты мне скажи. Ты выглядел так, будто я помешала чему-то важному, о чем не должна была знать. И ты, похоже, изрядно рассердился.
— A-а, ты об этом… — Он виновато улыбнулся. — Прости. — Он похлопал по выпуклости на пиджаке. — Решил вот взять… почитать. Не совсем законное дело, знаешь ли.
Марина улыбнулась в ответ.
— Понятно. Но больше так не делай, пожалуйста.
— Извини, больше не буду. Но ты… Будь осторожна, Марина. Надо различать, кто заслуживает доверия, а кто… Ну, сама понимаешь.
— А кому доверяешь ты, Дон?
— Прости. Тебе я, конечно, доверяю. Прости.
Они молча смотрели друг на друга. Единственным звуком в комнате был мерный гул ламп на потолке.
— Ты хотела поговорить насчет Фила, — наконец сказал Дон, и она видела, как тяжело дались ему эти слова.
— Да.
Он покачал головой.
— С чего же начать… — Он огляделся по сторонам, словно боялся, что их подслушивают. — Знаешь какое-нибудь местечко поблизости, где делают кофе? Хороший кофе. А то в местных автоматах наливают результаты неудавшихся экспериментов военных биологов.
— Знаю. Пойдем?
— Да, с удовольствием. Тогда я тебе и расскажу. Насчет Фила…
Донна закричала.
Рука с вывихнутым суставом была плотно прижата к спине. Она слышала, как рвутся ткани. Чувствовала, как они рвутся. Кричала снова и снова, но ей становилось только больнее.
— Да, — прошипела Роза, — вот так. На колени, сука!
И это стало последней каплей. Одно-единственное слово.
Донна ненавидела это слово. Отказывалась выслушивать его в свой адрес. Ни одному клиенту это не сошло бы с рук, сколько бы он ей ни заплатил. Ну, может, когда-то она и позволяла эту вольность, но только за дополнительную плату. Вперед. И потом презирала себя. Говорила, что многие девчонки сшибают на этом большие бабки, но она не из таковских.
Сука.
Ненавистное слово. Недопустимое. С ней нельзя было делать всего двух вещей: обзывать ее сукой и давать пощечины. Если кто-то распускал руки, она разворачивалась и давала сдачи — да так, что мало не казалось. То же самое касалось этого заклятого слова. Сука.
На нее оно действовало, как шпинат на моряка Попая: вселяло силу. Злило до бешенства.
Зверски злило.
Роза Мартин давила ей на спину, прижимала к полу. Колени начали подгибаться.
— Вот так, сука поганая, давай…
И весь мир побагровел и слетел с орбиты.
Донна не упала на колени. Ничего подобного. Вместо этого она задрала правую ногу и пнула Розу Мартин в подъем что было силы.
Та закричала от боли.
Донна почувствовала, что хватка ослабла. Второго шанса не представится. Замешкаешься — и будет слишком поздно. Она ударила еще раз, еще сильнее. И угодила в лодыжку.
Снова крик. Хватка слабела.
Донна ткнула ее локтем — прямо в ребра, прямо в диафрагму. Она буквально услышала, как из мерзкой полицейской с шумом выходит воздух.
Развернувшись, Донна увидела, что Роза Мартин готовит новое нападение, и, не задумываясь ни на секунду, схватила с тумбочки настольную лампу. Маленькая, легкая, дешевая, но должно хватить… Она замахнулась, вложив в замах всю свою ярость, и врезала Розе по скуле. Голова ее запрокинулась, тело крутнулось…
Ударившись о кровать, Роза Мартин растянулась на полу.
Отбросив лампу, Донна прицелилась и яростно пнула гадину. Вопль. Донна услышала, как затрещали ребра. Она готова была ударить снова. Адреналин бушевал в крови. Она упивалась властью. «Пинать… — с улыбкой подумала она. — Какое счастье!»
Но радость продолжалась недолго: Роза Мартин ухватилась за уже занесенную для повторного удара лодыжку и с силой вывернула ее.
Настал черед Донны кричать. Хрящ порвался, и нога полетела совсем не в том направлении. Она попыталась развернуться в нужную сторону, чтобы минимизировать ущерб, но оступилась и рухнула на пол.
Роза Мартин привстала на колени и, обхватив поломанные ребра рукой, поползла вперед. И не было на свете силы, способной ее остановить.
Донна поискала взглядом хоть какое-то оружие, но ничего не нашла.
И тут она вспомнила о кухонном ноже. Нащупала его в кармане. Только бы хватило времени, прежде чем Роза снова на нее набросится. Донна вытащила нож, сжала рукоятку, приготовилась…
Но не ударила.
Воздух в комнате раскололся от чьего-то крика. Обе замерли, уставившись на источник душераздирающего звука.
В дверном проеме стоял Бен — бледный, как призрак из фильма ужасов.
Роза Мартин опустила руку, Донна — нож.
— Бен, — сказала она, — иди сюда.
Но Бен не шелохнулся.
— Не бойся, — сказала Роза Мартин, избегая его взгляда. — Я из полиции.
— Ага, — задыхаясь, пробормотала Донна, — как будто это его успокоит.
Роза со вздохом посмотрела на нее. Донна — на нее. Сражаться им больше не хотелось. Боевой дух уступил место тупому стыду.
Роза заметила нож.
— Дай-ка эту штуку сюда.
Донна неохотно повиновалась. Роза спрятала оружие в кармане и, держась за край кровати, попыталась встать.
— Помочь?
Донне встать тоже было нелегко.
— Как-нибудь сама справлюсь.
Женщины, кряхтя от боли, поднялись. Посмотрели друг на друга.
Первой мыслью Донны было бежать, но эту мысль она быстро отогнала.
Да, она едва не пырнула офицера полиции ножом. Да, она поломала ей ребра. Но этот офицер полиции незаконно проник в дом и напал на нее. Так что, скорее всего, никакой ответственности она не понесет. И, судя по лицу Розы, та думала примерно о том же.