Кровавые скалы

— Чем вы его поите? — спросил де Понтье обвинительным тоном.

Лекарь нахмурился:

— Водой с козьим молоком, брат шевалье.

— Этого мало.

— Он почти ничего не усваивает, брат шевалье.

— Надавите апельсинов, дайте мне чашу и найдите масло горького миндаля.

— Вы хотите приготовить оршад?

— Я не могу подыскать более подходящего решения, чтобы утолить его жажду, смочить горло и унять боль. — Де Понтье взял все необходимое, затем выдавил апельсины, помешал и добавил несколько капель масла. Пригубив из чаши, он кивнул: — Его светлость отблагодарит нас за усилия.

Перелив жидкость в серебряный кубок, рыцарь понес его в переднюю, а позади выстроилась немногочисленная свита последователей. Они стали новым орденом, приняли вахту предшественников. Де Понтье шел, сосредоточившись на своей миссии, уверенный в будущем. Паж поклонился и приготовился распахнуть двери опочивальни.

Едва дубовые створки раскрылись — мелькнул меч. Искусный удар. Клинок описал едва заметную дугу, отбросив сосуд в сторону, и поднялся к горлу человека, принесшего кубок. На пороге стоял Кристиан Гарди.

Де Понтье заговорил сдержанно, сквозь зубы:

— Что это значит?

— Вам известно, что это значит и к чему ведет.

— Я принес великому магистру питье.

— Какое, де Понтье?

— Которое утолит его жажду.

— И погубит.

— Вы лжец.

— А вы отравитель.

— Отравитель? Я сам отпил из кубка.

— Это лишь часть заговора, хитрого и коварного плана.

— Ваше воображение не делает вам чести, Гарди.

— Однако я держу меч у вашего горла и проткну вас, словно муху.

— За что вас и повесят.

— Этого я не боюсь, де Понтье. — Меч прижался сильнее. — А вы боитесь? Вы задумываетесь, почему события складываются именно так, почему люди, которых вы некогда предали, все еще преследуют вас?

— Пред очами Всевышнего судьи я не совершил ничего дурного.

— Вашим судьей буду я, а не Бог. Что в кубке?

— Оршад, не более.

— И не менее. Оршад с маслом горького миндаля. Оршад, который поможет цианиду проникнуть в загрязненное мышьяком тело, в ослабленный рвотой желудок. Оршад, который в сочетании с целебной каломелью приведет к смерти больного.

— Вы смущаете меня этими обвинениями, спутав шевалье с самым презренным из лакеев.

— Я принимаю вас за того, кто вы есть, де Понтье.

— Я рыцарь-командор святого Иоанна, верный слуга веры.

— Душегуб!

— Ложь!

— Как можете вы отрицать очевидное — ваш взор нацелен на магистра, а пальцы тянутся к ключам от дворца!

— Я никого не убивал, Гарди!..

— А я собираюсь кое-кого убить!..

— Вы намерены выбить из меня признание?

— Я намерен выбить из вас душу. — Гарди опустил меч к груди рыцаря и выждал несколько мгновений, за которые де Понтье покрылся испариной. — Я воздам за тех, кого вы обманули и погубили. Мы будем биться насмерть, как и поклялись однажды.

— Великий магистр возбраняет дуэли.

— На сей случай его строгость не распространяется.

— Так займем же наши места.

— Во дворе за стенами дворца, на крыше этой башни.

— Прекрасное место, чтобы усвоить ваш урок.

— Я уже усвоил достаточно, де Понтье. Бежать некуда. Фра Роберто освобожден из темницы, куда вы его упрятали. Мои люди удерживают подступы к Сент-Анджело. Сцена готова.

— Это выступление будет для вас последним.

Приготовления к поединку прошли без всякого веселья. Присутствовали лишь несколько рыцарей и церковников, решивших стать свидетелями схватки. Оружие выбрали. Противники будут драться на рапирах и кинжалах, без доспехов и постороннего вмешательства, пока один из них не будет повержен. Простые правила одного из важнейших занятий. Дуэлянты кружили, прощупывая почву, неотрывно следя друг за другом, оценивая врага и подыскивая удобный момент для атаки.

Гарди перехватил меч и изменил стойку. Он был доволен тем, что удается растянуть поединок — де Понтье волнуется и теряет самообладание. Исход ясен. Кристиан прикончит рыцаря, когда сочтет нужным, а пока выведет его из себя долгим ожиданием.

Де Понтье бросился в атаку. Удар был коротким, и Гарди без труда отразил его. Француз отступил. Он явно собирался с силами и готовился к новому выпаду. Гарди неотрывно смотрел на него. Фехтование аристократа не сравнится с хитрыми уловками уличного бойца и прирожденного пирата. Но у предателей есть свои хитрости.

— Твой друг, язычник-мавр, умирал, словно заколотая свинья.

— Мы еще посмотрим, как будете умирать вы.

— Его разрубили на части, он и понять не успел, что с ним произошло.

— Насчет своей судьбы не сомневайтесь.

— Вы так самоуверенны, Гарди!..

— Всадить нож в спину несложно. Труднее встретить врага лицом к лицу.

— Я готов.

— Тогда попрощайтесь с жизнью.

Мечи скрестились, раздался скрежет стали.

— Ни одному наемнику, ни одной продажной шлюхе не убить рыцаря.

— Оставьте догадки для суда.

Новый выпад, возглас нападающего, вскрик раненого. Де Понтье попятился, бросив кинжал. По его руке струилась кровь.

— Вы удивляете меня, де Понтье. Вместо яда у вас кровь.

Разъяренный рыцарь ударил снова. Кристиан изящно шагнул назад, издевательски поигрывая мечом.

— Я рад, что не утопил вас тогда, де Понтье.

— Ваша радость будет недолгой.

Сверкнули наконечники рапир. Теперь наступал Гарди, заставляя врага пятиться назад. В глазах де Понтье появилось отчаяние, какое бывает у тех, кто дерется за свою жизнь, честь и репутацию. Во взгляде француза сверкнуло и кое-что еще. Гарди видел это выражение в глазах врагов и друзей, на стенах бастионов и палубах галер. Страх трудно спрятать.

Приор Гарза не выдержал первым. Выхватив копье у одного из пехотинцев, он бросился вперед, намереваясь всадить его в неприкрытую спину англичанина. Положение спас фра Роберто. Из-под складок своего облачения святой отец извлек заряженный арбалет. И тут же выстрелил не целясь.

Стрела с чавкающим звуком ударила приора в спину. Гарза пронзительно вскрикнул. Гарди даже не взглянул на упавшего человека, он сосредоточился на де Понтье, выискивая слабые места в обороне рыцаря, отвлекая его внимание резкими движениями запястья и короткими ответными выпадами. Француз посмотрел на труп убитого соратника. Такое зрелище не способствует поднятию боевого духа. Гарди был методичен и беспощаден. Он наседал, заставляя де Понтье отступать, лишая его свободы действий, придавливая к резной стене нимфеума. В этом маленьком гроте когда-то предавался размышлениям Ла Валетт, прятался от ветра и палящего солнца в прохладной тени его округлых сводов. Де Понтье искал здесь убежище совсем от иных сил.

Рыцарь поскользнулся и получил удар ногой, подошел слишком близко — и противник проткнул его плечо. Ослабевая, всхлипывая от острой боли и предчувствия неизбежной гибели, шевалье продолжал пятиться. В этом и была его ошибка. Под выступом кессонного потолка предатель оказался в тени, и свет слепил его. Гарди остался на свету. Его силуэт приближался, а клинок дразнил француза.

— Желаете сдаться, де Понтье?

— Грязному бродяге, выродку шлюхи? Никогда! — Шевалье кинулся к цели и схлопотал удар мечом плашмя по колену. Кость раздробилась.

— Я причиняю вам неудобства?

Преодолевая болезненный стон, рыцарь покачал головой и произнес:

— Ты не сумеешь поставить меня на колени.

— Я еще не закончил.

Гарди с наскока ударил француза по другому колену. Кость отделилась от сустава. Де Понтье ползком пытался спастись, цеплялся за статуи и урны и подтягивался вперед. Он добрался до фонтана и вскарабкался выше.

— Я лишился меча, Гарди!

— Но сохранили язык.

— Чего вы этим добьетесь? Разве наш спор нельзя разрешить разумно?

— Есть нечто, разуму неподвластное.

— Вы хотите стать убийцей, хотите, чтобы вас изгнали из ордена?

— Я останусь верным своей совести и повторю то, что вы совершили с мавром.