Кровавые скалы

Пока турки закреплялись, захватывая новую территорию, их саперы закладывали заряды, чтобы расширить бреши, солдаты сдерживали контратаки, метая взрывчатые горшочки, а янычары быстро пробивались в крепость. Нашествие было не остановить. На вершине форта Сент-Микаэль христианские стрелки, не успевая целиться, непрерывно выпускали заряды шрапнели по надвигающейся орде. Каждый раз толпа перестраивалась и с яростным воем бежала назад, прыгая через кровавые лужи и обрубки тел, чтобы снова добраться до цели. Рыцари смотрели, как надвигается враг — и неизбежное поражение.

На командном посту у входа в Монастырскую церковь Ла Валетт вел переговоры.

— Да, у меня есть резервы. Из мальтийских женщин и детей, козлов и кур.

— Сир, наш бастион в опасности.

— А где сейчас безопасно? Есть ли хоть одна стена, которую не штурмуют язычники? — Великий магистр грозно посмотрел на рыцаря. — Пока вы здесь, в вашей обороне на одного человека меньше, шевалье. Возвращайтесь на позиции. Стойте твердо или умрите на посту.

— Нам не хватает пехоты, сир.

— Вам не хватает веры. А я не чародей.

— Я не хотел показаться грубым, ваша светлость.

— Я, великий магистр ордена, обречен биться в одиночку. А теперь идите и не унывайте. Передайте всем, что павшие в бою получают папскую индульгенцию и попадают на тот свет безгрешными.

— Господь благословил нас, ваша светлость.

Рыцарь отсалютовал и побежал в сторону битвы. Ла Валетт подозвал Лакруа и латинского секретаря, сэра Оливера Старки.

— Похоже, мы сломлены.

— Даже пес может обернуться и укусить, сир.

— У нас не осталось зубов, чтобы скалиться. Мы держимся лишь на боевом духе. Есть вести из Сицилии, сэр Оливер?

— Ничего обнадеживающего, сир.

— А разве было по-иному?

— Его превосходительство вице-король заверяет, что вышлет армию в этом месяце.

Лакруа нахмурился:

— Он обещал то же еще в июне.

— Нам осталось жить несколько часов. Если повезет — несколько дней. — Ла Валетт смотрел, как над складом поднимается черный дым. — Но, судя по всему, везет сейчас не нам.

— Желаете отправить письма, сир?

— В противном случае я уклонюсь от выполнения долга. Необходимо оповестить дона Гарсию де Толедо и пристыдить его, чтобы он наконец решился нам помочь.

— Решился? Он? — Рыцарь Большого Креста презрительно скривил губы.

— Не забывайте, что в знак солидарности и в качестве залога на победу он оставил в нашем распоряжении своего сына. Молодой воин пал от руки корсара две недели назад.

— Тем меньше у вице-короля причин высылать подкрепление, сир.

— Наши рыцари из отдаленных городов прибудут на Сицилию и станут собирать войско, призывать людей помочь.

— Им стоит поспешить. Я не заметил, чтобы о нас так же беспокоился его святейшество в Риме или его императорское величество в Испании.

— Посмотрим, брат мой.

«Или умрем…» Нужно было рассеять все иллюзии, не стоило обольщаться в надежде, что оборона еще держится. Гарнизон из семи сотен рыцарей и восьми тысяч солдат потерял полторы тысячи душ в Сент-Эльмо и с тех пор еще несколько сотен. С каждой атакой, каждым пушечным ядром, каждой пулей их будет оставаться все меньше и меньше. Турки напали на полуострова со стороны суши. Атака с моря еще впереди.

Новый посланник, хватая ртом воздух и истекая кровью, нетвердой походкой приблизился к магистру.

— Ваша светлость!..

— Ты пришел из Сенглеа?

— Из форта Сент-Микаэль, сир. Он на последнем издыхании.

— Так будет, лишь когда ятаганы язычников перережут горло последнему христианскому воину.

— Нам не сдержать сарацин, сир. Мы отразили их атаки трижды за это утро.

— И отразите снова.

— Ваша светлость, я должен просить…

— А я должен отказать. Бастионы Биргу просят о том же. Стойте твердо. Мы даруем каждому воину молитвы его святейшества и отпущение всех грехов.

Гонец с остекленевшим взглядом и бледно-серой кожей упал в обморок. Ла Валетт жестом подозвал солдата.

— Отнесите его в лазарет. Проследите, чтобы его поставили на ноги, раны перевязали, а затем отправили в Сент-Микаэль.

Рыцарь Большого Креста Лакруа шлепнул по эфесу своего меча.

— Ни одному бездельнику не избежать наказания и проклятия!

— Быть может, его не избежать и нам, брат мой. — Великий магистр наблюдал за тем, как исполняется его распоряжение. — Быть может, проклятие падет на хрупкий городок Мдину, где разразится последний отчаянный бой за этот остров и наш орден. Где же месье Гарди?

— И-и… взяли!

Последним рывком вместе с несколькими добровольцами Кристиан Гарди водрузил известняковый блок на прежнее место. По пояс обнаженный, весь в налипшей пыли, он с виду напоминал снятую с постамента статую. Солдаты возводили укрепление. Пока стены Биргу сотрясались и оползали, внутри форта, подобно второй скорлупе, вырастала новая стена. Никто не мог позволить себе отдыхать. Со всех сторон над головой бушевал неумолчный и всепоглощающий грохот сражения. Крики, вопли, лязг мечей и мушкетные выстрелы стали неразличимы, слившись в устрашающее единое целое. Вдоль линии обороны трудились группы мужчин, женщин и детей, удлиняя деревянные конструкции и веревочные лестницы. Враг был совсем близко и подступал еще ближе.

Работали все. Усевшись на повозку, груженную бочонками с глиняными горшками, чернокожий мавр разливал, отмерял и склеивал, а рядом скапливались готовые изделия. Это была передвижная мастерская, где он создавал взрывчатку. Прибежал Люка. Мальчик принялся аккуратно укладывать товар в парусиновые мешки. Собрав достаточно, он весело махнул рукой и умчался, резво преодолев гребень выраставшей баррикады и взобравшись вверх по ступеням к месту схватки. Доставив взрывчатку, он явится снова.

— Строите песочные замки, месье Гарди?

— Уверен, вы будете за ними прятаться, шевалье. — Де Понтье стоял с обнаженным мечом и язвительной усмешкой на лице. — Мы принимаем любого, кто умеет обращаться с мечом или киркой.

— Привыкайте к жизни среди арестантов.

— Вы ведь учитесь сохранять спокойствие рядом с любым сооружением, напоминающим эшафот.

Гарди указал на бревно, которое использовали в качестве рычага для поднятия камней. Он не станет тратить время на болтовню.

— Держите! Сильнее тяните за канат!

Рыцарь стоял на месте, глядя, как англичанин поднимает на плечо обломок скалы.

— Ваши усилия могут пропасть даром.

— И принести больше пользы, чем ваши слова, де Понтье.

— Рыцарь — человек слова.

— А кроме того, отважный муж, который вместе со всеми сражается на крепостном валу.

— Я внес свой вклад.

— Полагаю, вы были заняты тем, что вешали и четвертовали собратьев.

— Без дисциплины мы погибнем. Не забывайте об этом, Гарди.

— Я не забываю ничего.

Кристиан стал подниматься по ступенькам на вершину стены. Впереди, на лестнице, ведущей к Кастильскому бастиону, споткнулся солдат и ухватился за плечо англичанина. Рука его была раздроблена.

— Кристиан…

Гарди спрыгнул вниз и поднял новый камень.

— Один присмотрит за раненым, остальным — не останавливаться.

— У вас манеры настоящего командира. — Де Понтье стоял неподвижно. — И родословная грязного простолюдина.

— Простолюдины защищают ваши стены, лишаются рук, ног и самой жизни за веру и ради вашей выгоды.

— Господь их отблагодарит.

— А вы?

— Знайте свое место, Гарди!

— А вы знайте свое, де Понтье. Я среди друзей.

— Вы находитесь в обители рыцарей.

— Хватайтесь за канат или бревно. Или уходите!

— Подобный труд не для благородных господ.

— Неужели, брат шевалье? — Из рабочего отряда возник Анри де Ла Валетт, чье лицо и торс покрывала корка из смеси пыли и пота. — Труд на благо нашей обороны подходит всякому.

— Не стану вас переубеждать.

— Ступайте с миром, брат шевалье.

Вдруг раздался хлопок, вспыхнуло пламя, и в воздухе повис зеленый дым — подле де Понтье взорвался некий предмет. Рыцарь машинально бросился наземь. Он быстро пришел в себя, но к тому моменту зрители уже хохотали, и достоинство его пострадало.