Лэйси из Ливерпуля

Собственно говоря, пропажа документа особой роли не играла. Все, что ей нужно было сделать, это сказатьЭлис, что она порвала его, что она больше не будет требовать своей доли, — и тогда ее примут обратно в клан Лэйси. Сегодня она должна была зайти к ним за своими деньгами, но она скажет им, что отныне они могут оставлять все деньги себе, хотя и выразит это более подходящим способом, конечно.

Кора принесла из кухни свою сумку для покупок, надела пальто из верблюжьей шерсти и сапожки на молнии, замотала свои бесцветные, уже начавшие седеть волосы шарфом и отправилась на Марш-лейн.

Сначала она решила сделать покупки. Перед витриной магазина, в котором продавалась одежда для новорожденных, она остановилась. Яркая меховая шубка будет хорошим подарком для ребенка Орлы, белого или лимонного цвета, как раз такого, который подойдет и мальчику, и девочке, и ботиночки в тон. Она купит их завтра и попросит завернуть в подарочную бумагу, прежде чем упаковывать в пакет.

В груди у нее возник странный холодок, когда она свернула на Опал-стрит. Для нее это соглашение превратилось в настоящую золотую жилу, но обошлось весьма и весьма недешево, и она не была уверена, что игра стоила свеч. Элис Лэйси была у нее на крючке, но больше всех пострадала все-таки именно она сама.

Колокольчик мелодично звякнул, когда она открыла дверь. С каждым годом салон становился все уютнее и солиднее. Теперь на полу лежала плитка под полированное дерево, а под тремя сверкающими сушилками стояли кожаные кресла. Общая цветовая гамма помещения сменилась, из розовато-лиловой став оранжевой, хотя Элис предпочитала называть ее «абрикосовой». Прямо за дверью располагался элегантный белый стол с телефоном и книгой заказов. Вместо старых раковин появились неглубокие мойки-умывальники кремового цвета, на которых в лучах неонового света, падавшего с улицы, сверкали толстенькие, пузатые краны.

Хотя было утро понедельника, салон был уже полон. Все сушилки и две мойки были заняты. Эта Женщина, Пэтси, с присутствием которой Кора так и не смогла смириться, собирала грязные чашки.

На звук колокольчика Элис подняла голову. При виде Коры глаза ее превратились в ледышки.

— Конверт, как обычно, в левом ящике стола, — коротко бросила она.

— Я бы хотела поговорить с тобой, — горя нетерпением, быстро сказала Кора.

— Как видишь, я очень занята.

— Япоговорю с ней. — Фиона отложила в сторону краску для волос и направилась в кухню.

Кора пошла следом. Все получалось не совсем так, как она задумала, но не могла же она объявить о своем решении в переполненном салоне в присутствии всех этих женщин! И Фиона вполне сойдет вместо Элис, она скажет ей, что соглашения больше не существует, — может быть, так даже лучше. Она с нетерпением ожидала, как вытянется лицо девушки, когда она услышит такую новость.

На плите засвистел чайник. Кора многозначительно откашлялась.

— Я пришла… — начала было она, но Фиона прервала ее:

— Я очень хорошо знаю, зачем вы пришли, тетя Кора. Чтобы получить деньги, которые вы тянете из моей мамы уже долгие годы. — Фиона одарила тетку взглядом, полным ненависти. — Вы больше не получите от Лэйси ни пенни, и я скажу вам почему. — Она неприятно улыбнулась. — Нет, я не буду говорить вам, я просто покажу. — Из кармана халата она вытащила пожелтевший листок бумаги и помахала им перед носом у Коры. — Узнаете? Это соглашение, которое подписала мама, проявив неслыханную глупость. А теперь смотрите, тетя Кора. — Девушка явно получала удовольствие от своей роли. Она сунула бумагу в языки пламени, вырывавшиеся из-под чайника, и та немедленно вспыхнула.

Кора тупо смотрела, как горящая бумага полетела в раковину и там быстро превратилась в несколько комочков пепла. Фиона открыла кран, и пепел исчез в сливном отверстии.

— Вот так! — отчеканила она, удовлетворенно вздохнув.

— Откуда оно у тебя? — прошептала Кора.

— Предоставляю вам самой выяснить это.

— Морис! Морис дал его тебе! — Она вспомнила шаги на лестнице в субботнюю ночь. Должно быть, на вечеринке Фиона попросила его принести соглашение, украстьего, то есть в буквальном смысле украсть у собственной матери. Кора почувствовала, что сейчас ее стошнит. — Могу я воспользоваться туалетом?

— Вы знаете дорогу.

— Фиона, — окликнула дочь Элис. — Что ты там делаешь? У миссис Финнеган недокрашены волосы.

— Иду, мам. — Фиона лукаво улыбнулась Коре. — Могу поспорить, мама будет чертовски рада.

— Да. — Кора едва расслышала свой голос. У нее все плыло перед глазами. Морис предал ее. Ее сын хранил верность не ей, своей матери, а Элис и ее семье. Она была не нужна никому: ни мужу, ни сыну. Никому.

* * *

Он был красив, впрочем, все ее дети были красивыми. Орла с гордостью взглянула на Пола, своего новорожденного сына.

— Какой славный малыш, — сказал Микки, также исполненный гордости. — Можно мне подержать его немножко?

Орла бережно передала малыша в его руки.

— Знаешь, твоя мать окончательно испортит мне трех других.

— Ну… — ухмыльнулся Микки. — Все же не так, как мой папаша. Он закармливает их сладостями, которые берутся сама знаешь откуда.

— Я знаю совершенно точно откуда. С грузовика, у заднего борта которого всегда оказывается кто-нибудь из Лэвинов.

— Завтра они отправляются в гости к твоей матери. Она сказала, что сейчас в парикмахерской достаточно обслуживающего персонала, так что она может передохнуть. Нам очень повезло с родней, Орл.

— Знаю, — серьезно ответила Орла. — И нам страшно повезло с детьми. Какая-то женщина родила ребенка прямо передо мной, а через час умерла.

— И еще нам чертовски повезло друг с другом, правда? — Микки бросил на нее взгляд из-под своих длинных черных ресниц.

Орла никогда не думала, что можно покраснеть под взглядом мужчины, которому ты родила четверых детей, но она покраснела.

— Да, я тоже так думаю, Микки, — произнесла она приглушенным голосом. — Я думаю, что нам просто очень повезло во всем.

Их губы встретились, и Орлу охватило неизменное и непобедимое желание. Она поняла, что даже если бы на ней был стальной пояс верности, Микки стоило всего лишь чихнуть, чтобы она забеременела.

После его ухода в палату вошла акушерка. Это была та же самая женщина, которая принимала Лулу пять лет назад.

— Вы становитесь завсегдатаем в нашем заведении, — с улыбкой заметила она. — Из вашей карточки видно, что это у вас уже четвертый.

— Если вы проработаете здесь подольше, то примете у меня и двадцать четвертого, — мрачно ответила Орла — ей каким-то образом удавалось чувствовать себя и счастливой, и подавленной одновременно.

— А вы никогда не думали о регулировании рождаемости? — Видно было, что акушерка горит желанием помочь. — Я знаю, в вашей карточке записано, что вы католичка, но, я надеюсь, вы не станете возражать, если я скажу, что Папа Римский не протянет вам руку помощи, даже если вы будете рожать ребенка каждый год.

— Мы попробовали, но у нас ничего не вышло.

— Вы когда-нибудь слышали о голландском колпачке?

— Нет.

— Теперь есть кое-что новое, противозачаточные таблетки например. Они появились только в прошлом году, так что я не очень много знаю о них.

— Мы готовы испробовать все, что угодно, — с горячностью воскликнула Орла. — Только скажите мне, куда обратиться.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Как это ни удивительно, но парикмахерский салон Лэйси на Марш-лейн не мог похвастаться обширной клиентурой. Сначала дела шли очень неплохо, но потом постепенно пошли на спад, и выяснилось, что оборот нового салона ровно в два раза меньше оборота старой парикмахерской на Опал-стрит.

Едва у Элис выдавалась свободная минутка, она мчалась в новый филиал в надежде выяснить, в чем же проблема. По ее указанию новый салон выкрасили в тот же самый теплый абрикосовый цвет, что и старую парикмахерскую, а на пол уложили ту же самую плитку под дерево. На окнах появились новые кружевные занавески, а свежевыкрашенный потолок украсился лампами дневного света. Все сделанные усовершенствования выгодно отличали новый салон от старого.