Тарантул

неграмотные монеты с орлами на обеих сторонах борются с мойщиком окон, переродившимся из садовой тяпки, и который, после того, как его как–то счастливо затрахали, и он время от времени случайно трахался о скалу, теперь, обозленный, отложен в долгий ящик по нахождении подчиненного, он вгрызается в подоконник и распевая «что мы будем делать с крошкою–у» жаждущим крестьянским девушкам, которые хотят отпить из его ведра, он думает, что имеет что–то вроде успеха, но получает свое, рассказывая одной из двуорловых монет, что том джефферсон, бывало, использовал его для работ по дому, когда росла дрянь… люди лоренса уэлка внутри окна, они управляют городским отделом планирования и они в спячке и они питают свои лета разговорами с тенями бедняков и других шоферов скорой помощи, и они даже не замечают этого мойщика окон, пока семьи, рассказывающие о бугименах н они драгоценны и есть изображения их, играющих в гольф и становящихся все чернее и они покрывают себя маслом в зале собраний мойщика окон и эти люди считают себя гурманами, так как не ходят на похороны чарли голопогодера и о боги ибо шампанское достаточно языческо и буйвол, несмотря на то, что владельцы ресторанов еще не решили его судьбу, быстро исчезает в насилии/ скоро кроме одной стороны монеты ничего не останется и магомет, откуда бы он ни пришел, проклинает и мойщики окон падают и потом ни у кого не будет никаких денег… бляже храни чистотелых, меньш инства и сельскую местность либрейса

сначала вы пристегиваете себе волосы и пытаетесь связать брыкающиеся голоса на столе и потом люди из торгового отдела с именами вроде Гус и Пег и Джуди–Вывих и Над ин с червяками в своем плоде и Бернис Медведелитц, ловящая кайфы по части Хамла и они все в восторге от раздевалок и овощей и Харрьс он засыпает прямо у вас на шее, говоря о своем и о разводах и о мотивах газетных шапок и если вы не можете сказать слазь с моей шеи, вы просто отвечаете ему и подмигиваете и ждете какой–нибудь мерзкой реплики а колокол свободы звонит когда вы не осмеливаетесь спросить себя ради всего святого ну как ты себя чувствуешь и что значит одним лицом больше и разница между сроком жизни болванов и дырами, поросенками компаний и нищими и критиками рака, изучающими йогу с исступленными мелкими бандюгами в одноактных пьесах со всеми У–образными восьмицилиндровыми двигателями, сваленными в реку и объединенными в украденном зеркале… по сравнению с замечательным днем, когда вы находите лорда байрона в морге мелющим чепуху и без штанов и он лопает портрет жана поля бельмондо и предлагает ему кусочек зеленой лампочки и вы начинаете понимать, что вам об Этом никто не говорил и что в конце концов жизнь не так уж проста… в действительности, что она не больше, чем что–нибудь посчитать и чем зажечь сигарету… Лем–Доллар, хотя и на самом деле беспокоится, если жёлоб на самом деле прибьют гвоздями в то время, как он глогает скотч а потом выходит с Морисом, который вовсе не тот самый Парень из Пеории и даже не похож на то, как делают в Де–Мойне, Айова и старая добрая дебби, она тоже идет и оба — она и жёлоб, они начинают дрючиться в газетах и боже кому же обвинять их? и Аминь и ох боженька и как это парадам не нужны твои денежки крошка… это конфетти и один джорди вашингтон и Надин, которая вбегает и говорит где Гус? и она солона по части хлеба, который он делал с ее червей, пока доллары становились кусочками бумаги… но люди убивают за бумагу и все равно дрожь нельзя купить за доллар, длинный, как ценник, конец средств и величиной всего–навсего с ваш кулак и они болтаются на горшке с золотою радугой… что атакует и что покрывает седловины безносых поэтов и чудо сверкает и где–то за радугой и ослепляет мою замужнюю любовницу в овационных маньяков/ кремируя невинное дитя на свалке ради порочной противоположности и сумасброда и кто прикажет чарли остановиться и не возвращаться, ибо мусорщики — несерьезный народ и их убьют завтра и следующего 7–го марта те же самые детки и их отцы и их дяди и все эти люди, которые могут превратить лидбелли в любимчика… они всегда будут убивать мусорщиков и стирая запахи но эта радуга, она уходит за столп и иногда торнадо уничтожает аптеки–закусочные и потопы приносят полиомелит и оставляя Гуса и Пег перекрученными в волейбольной сетке и Хамло прячется в мэдисон сквер гарден… Медведелитц умерла от летающего куска травы! коэффициент умственного развития — где–то в шестидесятых и двадцатом веке и пой же арета… своим голосом запускай на орбиту мэйнстрим! песней возвращай ботала домой! пой туманное… пой для цюрюльника и когда признают твою вину в том, что ты держишь кавалерии и не помогаешь танцовщице с ларингитом… заводишь пиратов валентино к индейцам или, возможно, не протягиваешь руку помощи глухому пацифисту, сидящему на своей гауптвахте… значит тогда, должно быть, пришло время тебе отдохнуть и выучить новые песни… ничего не прощая, ибо ты ничего не сделала и ухаживаешь за благородной уборщицей

как же тоскливо становится. писать

для этих немногих избранных. писать для

всех кроме тебя. тебя, дэйзи мэй, кто

даже не принадлежит к массам… смешно,

но ты даже еще не умерла…

я прибью свои слова гвоздями к этой бумаге

и отправлю их лететь к тебе. и забудь о

них… пока спасибо.

ты добра.

люблю целую

твой неверный

Глупоглаз (в авиа. скверне)

ЗЛОВЕЩАЯ ВЫПИВКА С ДОЛГОВЯЗЫМ НЕЗНАКОМЦЕМ

зад бетти, черный хлебец блэм де лэм! чертовка родила всё ж блэм де лэм! бери того кто равен блэм де лэм! сажай на колесо блэм де лэм! жги его как гущу блэм де лэм! режь ножиком рыбным блэм де лэм! в колледж отошли и палочкой ласкай его блэм де лэм! вскипяти его в поваренной книжонке блэм де лэм! устрой слона ему блэм! продай докторам его блэм де лэм! зад бетти, во хлебец блэм де лэм! у бетти был молочник блэм де лэм! в каторгу услала блэм де лэм! пуп ему устроила блэм де лэм/ держи сиську пока жду я. Держи так вот — попаду я… блэм!/ снабжала поясами, растила в пневмонии… чёрен чёртов, банка солянка, блэм де лэм! говорит, есть отливная, блэм де лэм! он в чулке запрятан, с артишоком в ухе, высажен в фасоли, стукнутый по компасу, блэм де лэм! когда в последний раз я обсеменял его, блэм де лэм! он стоял в окне, блэм де лэм! сотней этажей выше, блэм де лэм! со своими молитвами и свиной ногой, блэм де лэм! чернобетти, блэм де лэм! у бетти был парашек, блэм де лэм, я выследил его в океане с длинной цепочкой муслимов — блэм де лэм! и все они становились ква кря… блэм де лэм! становились кря ква. блэм!

как мне ни жаль, но мне придется

вернуть твое кольцо.

никаких личных обид кроме того,

что я ничего не могу сделать со

своим пальцем и он уже

начинает вонять как

глазное яблоко! знаешь же, мне, ну, вроде нравится

выглядеть типа зловещим, но, тем не менее,

когда я играю на банджо на сцене, то

приходится надевать перчатку, нечего

и говорить о том, что это стало отражаться

на моей игре. пожалуйста, поверь мне.

это совершенно не

связано с моей любовью к тебе…

в действительности, то, что я отсылаю назад кольцо.

сделает мою любовь к тебе

еще глубже и сильнее…

привет твоему доктору

люблю

Тоби Сельдерей