Страница 19 из 58
— Ваша честь! Обратите внимание на то, что кроме засохшей крови на острие видны следы какого-то постороннего вещества. Это — яд.
Судья Ди осторожно взял крохотный кинжал за рукоятку и внимательно вгляделся в темно-коричневые пятна на острие.
— Вам известно, — спросил он врача, — что это за яд?
Старый лекарь покачал головой и сказал с улыбкой:
— Мы не умеем, ваша честь, определять природу яда, введенного через кровь. Яды, которые принимаются внутрь, нам хорошо известны, как и симптомы отравления ими, но те, которые используют для отравления кинжалов, встречаются гораздо реже. Я рискну только утверждать, что цвет и вид пятен, обнаруженных на теле, дают основания предполагать, что мы имеем дело с ядом какой-то змеи.
Судья ничего не сказал на это. Он приказал писцам записать отчет присяжного врача по всей форме. Лекарь прочитал его и оставил на бумаге отпечаток своего большого пальца.
Затем судья Ди повелел:
— Облачите тело и поместите его в гроб. И позовите ко мне домоправителя!
Как только приставы положили тело на носилки и укутали в саван, в залу вошел домоправитель и упал на колени перед судьей.
Ди обратился к нему:
— Ты отвечаешь за быт в этом доме. Поведай мне все, что случилось прошлым вечером, начиная с праздничного ужина.
— Праздничный ужин для его превосходительства, — заговорил домоправитель, — был накрыт в этой самой зале. Генерал сидел во главе стола. Рядом с генералом сидели его вторая, третья и четвертая госпожи, молодой хозяин Дин и его супруга и две юных кузины первой жены генерала, которая умерла десять лет тому назад. На внешней террасе играли нанятые музыканты, они ушли за два часа до того, как генерал отправился в библиотеку. Перед самой полуночью молодой хозяин предложил последний тост. Затем генерал встал и сказал, что он удаляется в библиотеку. Молодой хозяин проводил генерала. Я следовал за ними с зажженной свечой. Генерал открыл дверь. Я вошел внутрь и зажег две свечи на столе от той, которую я держал в руке. Могу поклясться, что комната была совершенно пустой. Когда я вышел из нее, молодой хозяин встал на колени перед генералом и пожелал ему спокойной ночи. Затем он поднялся, и генерал поблагодарил его. Он положил ключ в левый рукав, вошел внутрь и запер дверь. И я, и молодой хозяин слышали, как он задвинул запор изнутри. Все, что я говорю, истинная правда!
Судья сделал знак старшему писцу, который прочитал вслух протокол допроса домоправителя; тот, выслушав протокол, приложил к бумаге большой палец в знак согласия с записанным.
Судья Ди отпустил его. Затем он спросил сюцая Дина:
— Что вы делали после этого?
Сюцай замялся; видно было, что ему не хочется говорить.
— Отвечайте на мой вопрос! — настойчиво повторил судья.
— Говоря по правде, — неохотно начал Дин, — я втянулся в ужасную ссору с моей женой. Я направился в свои покои. И там жена начала упрекать меня, что за ужином я не выказывал ей должного почтения. Она заявила, что из-за меня она потеряла лицо перед другими дамами. Я очень устал после празднества и не стал ей особенно возражать. Сидя на кровати, я выпил чаю, пока две служанки помогали жене раздеваться. Затем жена пожаловалась на мигрень и попросила одну из служанок помассировать ей шею, что заняло примерно около получаса. Затем мы легли спать.
Судья Ди свернул в трубку бумагу, на которой делал свои записи, молвил:
— Я не нашел никаких свидетельств, которые позволяли бы обвинить в этом преступлении У.
— Умоляю вашу честь, — вскричал сюцай, — схватить убийцу и подвергнуть его пыткам! Тогда он сознается в том, что совершил это подлое преступление!
Судья встал и объявил предварительное следствие оконченным.
Затем он вышел на передний двор, не проронив по пути ни слова. Когда он садился в паланкин, сюцай Дин отвесил ему низкий поклон.
Вернувшись в управу, судья Ди поспешил прямиком в тюрьму. Смотритель доложил ему, что Цзянь Моу по-прежнему без сознания.
Судья приказал послать за лекарем, чтобы тот приложил любые усилия для приведения Цзяня в чувства. Затем судья Ди пригласил Дао Ганя и десятника Хуна в свой кабинет.
Сев за стол, судья извлек из рукава смертоносный кинжал и попросил служителя принести чайник горячего чаю.
После того как все выпили по пиале, судья откинулся на спинку кресла. Слегка потеребив бороду, он сказал:
— Это самое необычное убийство в моей практике; не говоря уже о том, что нам неизвестен ни мотив, ни личность убийцы, мы столкнулись с двумя практическими проблемами. Во-первых, как убийца проник в запертую комнату и как выбрался из нее? Во-вторых, как он умудрился вонзить это странное оружие в горло жертвы?
Сержант Хун покачал головой в растерянности. Дао Гань внимательно рассматривал крошечный кинжал; теребя пальцами три свои длинных волоска на левой щеке, он сказал:
— На какой-то миг, ваша честь, мне показалось, что я разгадал тайну. Скитаясь по южным провинциям, я слышал немало историй про туземцев, которые живут в горах и охотятся при помощи длинных духовых трубок. Я подумал, что это маленькое лезвие с необычной круглой рукоятью могло быть пущено из такой трубки, и рассудил, что убийца мог выпустить его через зарешеченные отверстия в стене.
Однако, поразмыслив, я понял, что угол, под которым оружие вошло в горло жертвы, полностью исключает эту гипотезу. Такое было бы возможно только в том случае, если убийца сидел под столом. Кроме того, я обнаружил, что сразу за задней стеной библиотеки есть еще одна, глухая и высокая. Никто не смог бы разместить там лестницу.
Судья Ди неспешно отхлебывал чай из пиалы.
— Не могу не согласиться, — сказал он после некоторого раздумья, — что этот кинжал не был воткнут непосредственно в горло жертве. Рукоятка такая маленькая, что даже ребенок не смог бы ухватиться за нее. Кроме того, обратите внимание на необычную форму клинка: он вогнут и больше напоминает долото, чем кинжал. На настоящем этапе следствия я не стал бы даже строить догадок по поводу того, как это оружие было использовано. Ты, Дао Гань, распорядись, чтобы для меня изготовили точную деревянную копию этого кинжала, чтобы я мог, не подвергаясь опасности, с ним экспериментировать. Но соблюдай осторожность: одному Небу ведомо, что за смертоносный яд был нанесен на него!
— Совершенно ясно, ваша честь, — заметил десятник Хун, — что мы также должны продолжать расследовать предысторию этого убийства. Нужно ли вызвать для допроса У?
Судья кивнул.
— Я как раз собирался, — сказал он. — Я всегда предпочитаю наблюдать подозреваемого в его естественной обстановке. Я отправлюсь к нему под чужим именем, а ты, Хун, будешь сопровождать меня.
Судья Ди встал.
Внезапно в кабинет ворвался смотритель тюрьмы.
— Ваша честь! — кричал он. — Цзянь Моу пришел в себя. Но боюсь, что он скоро умрет!
Судья побежал за смотрителем, сопровождаемый Хуном и Дао Ганем.
Они увидели Цзянь Моу распростертым на деревянной лежанке в камере. Смотритель наложил на лоб преступника кусок ткани, смоченный в ледяной воде. Глаза Цзянь Моу были закрыты, хриплое дыхание вырывалось у него из груди.
Судья Ди склонился над ним.
Цзянь открыл глаза и посмотрел на судью.
— Цзянь Моу, — внятно произнес судья Ди. — Ты знаешь, кто убил начальника Баня?
Цзянь посмотрел на судью воспаленными глазами; губы его зашевелились, но ни звука не слетело с них. С чудовищным напряжением ему наконец удалось выдавить из себя какой-то невнятный звук, но затем голос снова пропал.
Внезапно судорога сотрясла все его крепкое тело. Он закрыл глаза и вытянулся, словно хотел улечься поудобнее. Затем Цзянь Моу замер.
Он был мертв.
Десятник Хун возбужденно воскликнул:
— Он сказал «Да…», но не смог произнести имя убийцы.
Судья Ди выпрямился, кивнул и сказал:
— Цзянь Моу умер, так и не успев сообщить нам сведения, в которых мы нуждаемся.
Глядя на бездвижное тело, он добавил потерянным голосом: