Страница 7 из 14
Но, похоже, Анечку в подобный ступор ввергали мои рассказы про Тима и Настасью…
– О чем думаешь? – спросила Инка, проведя ладонью над огнем свечи.
– О том, откуда берутся такие женщины, как мы. Странные создания, не обделенные ни красотой, ни сексуальностью, ни умом, но при этом лишенные одной душевной косточки, без которой весь этот набор ничего не стоит…
– Какой?
– Представления о собственной ценности. Или – еще проще – любви к себе. Иначе почему мы воспринимаем наших мужчин как главную награду в жизни? Да еще тех мужчин, которые нас унижают? Почему наш язык не поворачивается сказать, что мы достойны лучшего? Почему мы видим себя замарашками с кухни, которых взяли во дворец, а не наоборот? Откуда мы беремся?
– Дорогая, это знает любой Ангел. Несчастные женщины берутся из девочек, которых мало хвалили в детстве…
Точка отсчета
У Ангелов тоже есть нервы, и это особенно заметно в начале зимы – теплой, слякотной и сырой, когда мир за окнами расплывается в серых разводах. Мертвое небо похоже на грязный полиэтилен, который натянули как преграду против солнца. Такой декабрь словно создан для того, чтобы напоминать людям об их грехах – за все прожитые жизни сразу.
В один из дней этого декабря я, очевидно, проснулась совершенно зря. Все с самого утра складывалось не так.
Три часа рабочего времени ушли на то, чтобы сделать два более-менее результативных звонка. Сотрудники региональных агентств недвижимости, у которых я пыталась добыть информацию о местных рынках, просили отправить им факс вместо электронных писем. Мне называли стоимость каких-то абстрактных квартир, и никто не мог дать вразумительной аналитики.
Отсутствие результата выматывает и внушает мысль о бесполезности любых действий. Поэтому последующий час я тупо бродила в Интернете, не чувствуя ни желания, ни сил делать что-то более осмысленное и полезное. При этом с каждой потраченной зря минутой чувство вины гудело и холодило все больше – эдакий внутренний вентилятор.
В довершение всей грустной бессмысленности я обнаружила стрелку на колготках и рекламу новой книги одного из виртуальных знакомых. Очередная волна самокритики накрыла меня с головой.
Люди женятся, гляжу… то есть книги выпускают, а ты дохлую статью который день извлечь из головы не можешь. А ведь казалось, что не самая глупая голова. Впрочем, кому это казалось? Разве только отдаленным знакомым. Я-то знаю: она набита всяким бесполезным мусором вроде сожалений и никому не нужных воспоминаний, а также узкими и странными мечтами о Климте и красных платьях. На моей голове нет шикарных блондинистых кудрей, и она даже не способна работать каждый раз, когда велю! Уволить к черту!
Однако даже на волне самокритики вернуться на больнично-белый экран и написать первую строчку я была не в состоянии.
Зависть – это мое проклятье. Видимо, доставшееся в наследство от того поколения Ангелов, из которых вышел Сатана. Я в свое время с удивлением узнала, что импульсом, побудившим его восстать против Бога, была именно зависть. Надо сказать, падшего Ангела я очень хорошо понимаю. Нет ничего более разрушительного для меня, чем наткнуться на чье-то достижение из моей же сферы в те моменты, когда работа не идет. Вот тогда и начинается настоящая свистопляска: зависть поднимает темно-зеленой волной тошноты, вслед за ней тут же ползет чувство вины за то, что позволила себе завидовать, – затем темным вихрем взметается злость на себя и весь мир. А потом все накрывается медным тазом в виде приступа хандры и бессилия.
Вот и сейчас – надо же было этой рекламе вынырнуть не в тот день, когда я успешно сдаю очередной аналитический труд, а именно сейчас – на пике тупости. И, конечно, тут же перед моим взором поплыли все незаконченные книги, которые словно горсти разнокалиберных бусин лежали в разных карманах компьютерной памяти. Недописанные повести, оборванные романы, слепленные наскоро рассказы…
В столь удручающих размышлениях прошел очередной отрезок времени.
В конце концов, я решила поднять настроение наиболее верным для меня способом: сделать себе подарок – найти какую-нибудь приятность, которая скрасит гадкий день.
В поисках приятного зашла на сайт моего любимого маленького театра и обнаружила, что завтрашним вечером у них идет спектакль «Калигула», на который мы давно собирались сходить. Почти не надеясь на удачу, позвонила и спросила насчет билетов.
– Да, есть два билета, – обрадовала меня кассир, – сбоку, правда… Но зато – второй ряд.
– Отлично! Мне два и нужно! Бронируйте.
У меня с души отлегло: судьба наконец подсластила этот день доброй ложкой меда. Не откладывая, набрала Тима.
– У меня сюрприз! – объявила я.
– Звучит заманчиво. Сюрпризы, правда, бывают разные, но, судя по твоему тону…
– Приятный сюрприз! Я тут, пребывая в злостном унынии, подумала, что мы с тобой давно не были в театре. Как ты смотришь на то, чтобы сходить? Не откладывая в долгий ящик.
– Можно, – протянул он. – А куда и на что?
– В наш любимый, на «Калигулу». Мы же давно собирались.
– А, да, это хорошо! – Тим оживился. – На «Калигулу» – с удовольствием.
– Отлично! Тогда танцуй, я уже забронировала билеты!
– На когда?
– На завтра. Как раз пятница – удобнее не придумаешь. Боковые места, правда, но зато второй ряд. Сегодня после работы поеду выкупать… – затараторила я и остановилась, настороженная его молчанием.
– На завтра? – переспросил он, хотя все прекрасно слышал.
– Да, – повторила я, уже предчувствуя неладное.
– Черт! А ты не могла сначала посоветоваться со мной? Я не могу завтра!
– Почему? Ты не говорил, что у тебя какие-то планы, – пролепетала я.
– Я обещал завтра пойти на концерт с Настей.
– Что? – на этот раз в роли глухонемого выступила я.
– Я давно обещал, и она купила билеты на эту пятницу.
На несколько секунд я испытала облегчение: эти два мероприятия выглядели несопоставимыми по значимости. Я не сомневалась, что, позлившись немного, Тим перезвонит Насте и отменит встречу. По-другому быть просто не могло. Хотя, конечно, ситуация для него получилась малоприятная.
– Ну и что ты планируешь? – как можно более мягко спросила я.
– А что можно планировать? – раздраженно спросил он. – Я же сказал: не могу завтра. Давай перенесем на другой день.
– Подожди, – недоуменно начала я, – ты разве не собираешься отменить концерт? Ты хочешь посвятить вечер Настасье, когда я планировала провести его с тобой?
– Я же сказал – прежде чем бронировать, надо было посоветоваться!
– Что значит посоветоваться? Это ты, дорогой, должен был предупредить меня о своих планах! Если ты не говорил, что вечер занят, я вполне логично считаю его свободным.
– Я забыл сказать. Мы с ней давно это обсудили, и я только сейчас посмотрел в ежедневник и вспомнил.
Мне все еще не верилось в происходящее.
– Тим, давай успокоимся и обсудим. Мне кажется, ты ведешь себя несправедливо по отношению ко мне. Ты же не раз говорил, что ваши отношения с Настасьей не должны идти в ущерб нашим отношениям…
– Не надо манипулировать! – взорвался он. – Это не имеет никакого отношения к Насте! Я точно так же мог запланировать провести этот вечер с кем угодно из знакомых. Это мое время, и я вправе распоряжаться им! И я не обязан каждый раз звонить тебе и ставить в известность о малейших сдвигах в моих планах!
Мое сердце нервно ухало, как филин в чаще. Я чувствовала недоумение, боль, страх – словно шла по знакомой тропинке и вдруг оказалась на краю пропасти. Кажется, это ощущение называется «земля уходит из-под ног»?
– Тим, я понимаю, что ты чувствуешь себя виноватым и поэтому говоришь агрессивно. – Я с трудом сдерживалась, чтобы не зареветь. – Мы же не обсуждаем, как это могло быть. Но сейчас, в этой ситуации, ты выбираешь между ее интересами и моими, понимаешь? И ты предпочтешь ее?
– Она купила билеты две недели назад, и я обещал! Ничего страшного, если мы отложим театр. И не надо манипулировать, напирая на чувство вины! Да, я агрессивен, потому что чувствую твою обиду и претензию. Хотя ты и пытаешься говорить ровно, они прорезаются в каждом слове. А я не считаю, что чем-то их заслужил.