Страница 27 из 63
— Что ты имеешь в виду? — удивился Винсент, заводя мотороллер. — Я тебе кучу всего рассказал о нас!
— О вас как о некоей компании — да, много, но о себе лично — ничего. — Мне пришлось кричать, чтобы он расслышал меня сквозь шум мотора. — Ты мне просто не даешь спрашивать. Сразу уводишь разговор в сторону.
— Давай садись! — со смехом ответил Винсент.
Я села позади него и обхватила его руками, чувствуя себя на вершине блаженства.
Мы пересекли реку и поехали в нашу часть города. Ветер трепал мои волосы, выбивавшиеся из-под шлема, а тепло тела моего… моего возможного кавалера согревало меня, и мне хотелось, чтобы мы ехали так до самого Атлантического океана, а не каких-то полчаса. Но когда на другом берегу Сены показался Лувр, Винсент замедлил ход и повернул мотороллер к реке. Он выключил мотор и набросил цепочку на столбик и только потом протянул мне руку и повел к реке.
— Ладно, спроси что-нибудь, — сказал он.
— Куда ты меня ведешь?
Винсент засмеялся:
— У тебя была возможность задать один вопрос. И ты вот так ее использовала? Ладно, Кэти. Раз уж ты так терпелива, я отвечу.
Мы ступили на деревянный мост Искусств, перекинутый через реку, и пошли на другую сторону.
Город сиял огнями, как рождественская елка, а вдоль мостов светились цепочки ламп, и от этого мосты выглядели величественными и неземными. Издали нам подмигивала Эйфелева башня, а отражение луны плясало на поверхности воды под нами.
Мы дошли до середины моста. Винсент мягко подтолкнул меня к перилам и, встав за моей спиной, обнял и прижал к себе. Я закрыла глаза и вздохнула, наполняя легкие отчетливым морским запахом, плывущим над рекой, и который я много лет подряд воспринимала как состояние покоя. Сердце стало биться медленнее, а потом, когда руки Винсента сжали мои плечи, снова ускорило ритм.
Мы стояли и несколько изумительных минут вместе смотрели на Город Света, а потом Винсент наклонил голову и прошептал:
— Вот ответ на твой вопрос — куда я тебя веду… в самое прекрасное место в Париже. И я здесь с самой прекрасной девушкой, которую мне посчастливилось встретить и которая, как я отчаянно надеюсь, согласиться встретиться со мной снова. И как можно скорее.
Я оглянулась через плечо и увидела его чрезвычайно серьезное лицо. Винсент медленно развернул меня лицом к себе. И добрую минуту смотрел на меня большими темными глазами, как будто стараясь запомнить каждую черточку моего лица.
А потом он поднял руку, чтобы смахнуть с моего лба упавшую прядь волос, и осторожно заправил ее мне за ухо, прежде чем коснуться губами моих губ.
Наши губы едва-едва соприкоснулись. Винсент как будто колебался, словно знал, чего именно он хочет, но боялся напугать меня. Внутри меня как будто натянулась некая струна, все мое тело издало негромкую, чистую ноту… Я медленно вскинула руки, чтобы обнять Винсента за шею, боясь, что резкое движение может разрушить чары. Но когда его губы снова прижались к моим губам, магия лишь усилилась, а одинокая нота превратилась в мощное крещендо, и все остальные звуки исчезли.
И Париж исчез, растворился. Плеск волн под нами, гудение автомобилей по обеим сторонам реки, шепот парочек, бредущих рука об руку… все куда-то подевалось, и мы с Винсентом остались одни на всей земле.
19
Что-то зашуршало в ногах моей кровати. Я заставила себя открыть один глаз и сквозь дымку прерванного сна увидела сестру, пристроившуюся на краешке. Она выглядела как-то уж слишком взволнованно для такого раннего утреннего часа. Или ночь еще не кончилась? Приподняв одну бровь, Джорджия приказала:
— Расскажи мне все! — А потом, потащив на себя одеяло, которое я натянула на голову, изобразила строгость: — Не расскажешь — не разрешу тебе снова с ним увидеться!
Застонав, я кое-как протерла глаза и с трудом приподнялась на локте.
— Который час?
Я зевнула, отметив про себя, что Джорджия полностью одета.
— У тебя ровно пятнадцать минут на то, чтобы собраться в школу. Я позволила тебе поспать подольше.
Я посмотрела на часы и поняла, что Джорджия права. В ужасе я сбросила одеяло и начала метаться по комнате, выхватывая из ящиков комода лифчик и трусики и роясь в куче чистой одежды, сложенной в кресле.
— Я подумала, что, если ты вернулась так поздно, тебе не помешает хоть немного выспаться, — ворковала моя сестра.
— Весьма тебе признательна, Джорджия, — пробормотала я, через голову натягивая красную футболку и бросаясь на поиски джинсов. А потом, внезапно вспомнив события прошедшего вечера, я резко села на край кровати.
— Ох, боже мой… — выдохнула я, чувствуя, как мои губы складываются в мечтательную улыбку.
— И что же случилось? Он тебя поцеловал?
Должно быть, ответ Джорджия прочитала на моем сияющем лице, потому что она подпрыгнула на месте и заявила:
— Так и есть! Я должна с ним познакомиться!
— Погоди, Джорджия, ты меня совсем смутила. Дай ты мне сначала разобраться, так ли он мне нравится, — возразила я, просовывая ноги в штанины и быстро натягивая джинсы повыше.
— Мы ведь уже говорили об этом, — сказала сестра, хватая меня за плечо и всматриваясь в меня секунду-другую. — И как мне ни жаль говорить такое, Кэти-Бин, только, судя по всему, разбираться уже поздно.
И она, пританцовывая, вышла из комнаты, смеясь и хлопая в ладоши.
— Рада, что сумела позабавить тебя с утра пораньше, — проворчала я и наклонилась, чтобы зашнуровать кроссовки.
Этот день пролетел быстро — я в мечтательном состоянии переходила из кабинета в кабинет и все уроки только и делала, что вспоминала вчерашнее. Признание Винсента в своих чувствах на берегу реки, ужин при свечах, а потом… мое сердце подпрыгивало каждый раз, когда я думала о поцелуе на мосту Искусств. И о том, как после этого Винсент отвез меня домой и еще раз поцеловал, коротко, но невероятно нежно…
И выражение преданности и даже благоговения, светившееся в его глазах, когда он обнимал меня, потрясло меня до глубины души. Я не знала, то ли мне пугаться этого, то ли ответить тем же… Но я пока не могла позволить себе ответить. Я была не готова снять оборону.
Во время обеденного перерыва я включила телефон, чтобы просмотреть сообщения. Джорджия всегда в течение дня присылала мне по нескольку пустых записочек, и конечно же два сообщения от нее уже пришли: в одном она жаловалась на учителя физики, а второе, тоже явно отправленное с ее телефона, гласило: «Я тебя люблю, детка! В.».
Я тут же написала в ответ:
«Мне казалось, я вчера велела тебе убираться прочь, французский шпионишка!»
Ответ Джорджии не заставил себя ждать:
«Уж будто бы! Твои красные щечки утром говорили о другом, лгунья! Ты в него втрескалась!»
Я застонала и уже хотела снова выключить телефон, когда заметила, что там есть еще и третье сообщение, от неизвестного абонента. Я прочитала: «Можно увидеть тебя после уроков? На том же месте, в то же время?»
Я набрала в ответ: «Откуда ты взял номер моего телефона?»
«Позвонил с твоего телефона на свой, когда ты выходила в дамскую комнату в ресторане. Поосторожнее с нами, мы все упорные охотники!»
Я засмеялась и снова поблагодарила свою счастливую звезду за то, что ревенанты не умеют читать мысли, хотя мне все же нужно было тщательно следить за собой в те дни, когда он парил над городом в роли невидимого призрака.
«Да трижды! Увидимся!» — написала я и остаток дня изо всех сил изображала внимание на уроках.
Он уже ждал меня, когда я вышла за школьные ворота. Мое сердце тут же забилось быстрее, стоило мне увидеть Винсента, небрежно прислонившегося к дереву у автобусной остановки. Я не смогла удержать широченную улыбку, расплывшуюся на моем лице.
— Привет, изумительная! — сказал Винсент, протягивая мне шлем, когда я уже подошла к его «Веспе».