Восхождение звезды

Дуг Уэлч собирался еще порасспросить режиссера, но это было безнадежно, поэтому устремился за актерами, дружно потянувшимися из павильона студии. Барбара чуть замешкалась, вышла последней и тут же в коридоре наткнулась на репортера и Дена Батлера, беседовавших вполголоса.

— Молик — известная актерская фамилия. Барбаре Молик двадцать пять, полька, живет и работает в Париже, — донесся до нее голос Батлера, заставивший насторожиться. — Если вам не удастся поговорить с ней сейчас, разыскать актрису можно в доме Айка Шарона. Она живет у него и, по-моему, к шефу неравнодушна…

Барбара замерла, прекрасно расслышав каждое слово. Ден, наверное, решил все-таки ей отомстить. А черные глаза Дуга Уэлча сразу загорелись.

— Да, я живу у Шарона. Это удобно для работы и ничего другого ровным счетом не означает! В Голливуде я первый раз, ориентируюсь плохо…

— Пани протестует слишком сильно! — Репортер совершенно не смутился, что Барбара все слышала. — А это подозрительно…

Глаза девушки метнули молнии в сторону Батлера.

— Я не ожидала от тебя подлости!

— Какая же это подлость? — рассмеялся Ден. — Еще скажешь спасибо за рекламу.

Барбара с негодованием хлопнула дверью гримерной…

К вечеру, закончив съемочный день, они с Шароном отправились домой.

— Ден подкинул этому репортеру идею, будто мы с тобой любовники, — пожаловалась Барбара, пока Айк выводил машину на дорогу.

— Не обращай внимания.

— Неужели тебя сие не беспокоит? — возмутилась она.

— Только не в данном случае. Если Дуг придаст своим репортажам несколько фривольный оттенок, это пойдет на пользу фильму.

Барбара удивленно уставилась на него.

— А если он раздует историю до скандала?..

— Только подстегнет всеобщий интерес! Публика обожает подробности из личной жизни кумиров.

— Значит, годится любая реклама?

— Более или менее.

Барбара взглянула на Айка неодобрительно.

— Великолепная жизненная позиция! — воскликнула она и замолчала на весь остаток пути.

Дом, в котором жил Шарон в Голливуде, не являлся его собственностью, а принадлежал продюсерской фирме, предоставлявший виллу в полное распоряжение режиссера на время съемок. Тут он чувствовал себя свободно, по-хозяйски, отдыхал и работал без помех, ценя покой и уединение.

Наскоро перекусив в кухне, Айк вдруг сказал:

— Нам давно пора определиться с тем, как играть спальные сцены между Анной и Крофордом… иначе перед камерой оба будем зажаты, что никуда не годится.

Барбара сразу забыла и про Дена, и про Дуга Уэлча. Эти эпизоды давно не давали ей покоя.

Некоторые актрисы могут запросто обнажаться перед публикой. Но Барбара была застенчивой, и ее совсем не радовало, если десятки людей будут на нее глазеть сначала в павильоне, а сотни и тысячи — на киноэкране.

— К вечеру мне нужно будет уехать, — продолжил Айк, — правда, всего на два часа, а когда вернусь…

— Давай разберемся с этим сейчас, — с отчаянной решимостью предложила Барбара. — Мы уже пробовали репетировать сцену с простыней, так что правильнее, если начнем с нее, тем более в театре я это сыграла не один раз.

— Хорошо. Поднимайся наверх.

Барбара переоделась у себя в комнате в ночную рубашку из полупрозрачного шифона, которая спереди закрывала грудь до горла, а сзади завязывалась на тесемочки, после чего присоединилась к Шарону в угловой спальне. Постель уже была подготовлена, и ей осталось только забраться под простыню.

Сегодня днем Барбара, во время своей зарядки, оказалась полураздетой перед Деном Батлером, сейчас ей предстояло оголиться перед Айком, но это разные вещи. С Деном Барбаре было просто неловко, теперь же она чувствовала возбуждение.

— Сначала пройдем диалог, — предложил Айк, — а потом разберемся с движениями.

Барбара довольно долго возилась с рубашкой, пока не отложила ее в сторону, а простыней окуталась до горла. Руки плохо слушались, простыня то и дело сползала, действуя ей на нервы.

— Подожди минутку, — попросила Барбара, пытаясь справиться со слишком длинной материей, в которой неуклюже путалась.

— Помощь не требуется? — улыбнулся Шарон, протягивая руку.

— Нет! — запротестовала Барбара. — Я сама завяжу узел под мышкой, чтобы эта проклятая простыня не скользила.

Наблюдавший за ее манипуляциями Шарон решительно возразил.

— Так не пойдет. Если простыня свалится перед камерой, все в павильоне будут молиться, чтобы казус повторился снова, а оператор… потребует дублей.

Барбара язвительно ухмыльнулась.

— А ты будешь только рад, коли я окажусь в чем мать родила?..

— Заметь, это ты сказала. Ладно, давай попробуем еще раз, — озабоченно добавил Шарон.

— Материя слишком широкая и длинная, — пробормотала Барбара, расправляя складки ткани у ног, но стоило ей сделать шаг, как она тут же, будто стреноженная, вскрикнув, пошатнулась.

Пытаясь удержаться, Барбара крепко схватила за плечи Айка, и все кончилось тем, что они оба повалились на кровать. Мысли девушки смешались, кровь застучала в висках. Тело Айка, навалившееся сверху, совсем не двусмысленно ее взволновало.

— Извини, — произнесла она. Он позволил ей выбраться из-под себя, но они продолжали лежать рядом.

— Дразнить — это твое жизненное предназначение? — спросил наконец Айк.

Барбара посмотрела в загорелое лицо, которое было в нескольких дюймах от нее. Шарон казался взволнованным и одновременно уязвленным.

— О чем ты?

— Семь лет назад ты явилась ко мне в отель в платье, которое откровенно требовало, чтобы я к тебе прикоснулся, а когда я попробовал, ты просто удрала! Теперь, на протяжении трех недель ты целуешь меня с отменной чувственностью, но относишь это на счет своей героини Анны и заходишь все дальше. — Взгляд Айка скользнул по ее телу вниз.

Только сейчас Барбара увидела, что почти обнажена.

— Не думай, пожалуйста, будто я сделала это специально, — возмущенно произнесла она, пытаясь вытащить простыню и прикрыться.

— Я думаю одно: ты ведешь со мной нечестную игру, — сухо произнес Айк.

Обвинение отчасти справедливо, подумала про себя Барбара, но он не должен знать об этом наверняка. Подмятая их телами простыня, не поддавалась, как Барбара ни тянула ее. В отчаянии оглядываясь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно прикрыться, она заметила на полу свою ночную рубашку и уже начала было подниматься на локте, чтобы дотянуться, как вдруг мускулистая рука преградила ей путь и снова прижала к постели.

— Я хочу достать рубашку, — сдержанно сказала Барбара, раздраженная неожиданным препятствием.

— Достанешь, если хорошо попросишь… — Айк помедлил, снова переводя взгляд вниз. — И только после того, как я вдоволь насмотрюсь на тебя, — добавил он изменившимся голосом.

— Ты негодяй!

— Но не я это начал.

Барбара яростно уперлась ему в грудь: ее усилия были просто смешными — захват оказался железным.

— Пусти! — потребовала она, бешено пытаясь высвободиться. Айк же, казалось, только наслаждается видом ее извивающегося обнаженного тела. Тогда Барбара вытянулась стрункой и замерла.

— Можно не останавливаться, — поощрительно предложил Шарон. — В движении ты просто обворожительна.

Барбара обожгла его взглядом.

— Сниматься я буду в ночной рубашке, — категорически заявила она сквозь зубы. — Вот эту и надену!

— Да-да, конечно, — кивнул Айк.

— Ты согласен? — Барбара не поверила своим ушам. Слишком легко тот уступил в то время как ничуть даже не отстранился. Наоборот, в его лице читалось нечто взволнованное: глаза туманились, голос звучал хрипло, особенно когда он вдруг поднес к ее губам свой указательный палец.

— Пососи, — сказал он.

Это не был приказ, скорее властное веление, которому она безотчетно повиновалась. Ощущение мужского пальца между губ, проникновение в глубину ее рта наполнили Барбару тревожащей эротикой, затопившей с удвоенной силой, когда влажный палец Айка потом коснулся соска ее груди, медленно описывая у его основания круг за кругом.