Страница 28 из 30
Едва они успели выбраться из дома, как в столовой вылетели стекла, и огненный столб взметнулся вверх. Оранжевые языки лизали небо. Дверь в холле слетела с петель. Взрыв сбил их с ног и швырнул на гравий подъездной дороги. Стивен мгновенно бросился на Кристину, чтобы защитить ее от посыпавшихся сверху осколков стекла.
Как только непосредственная опасность миновала, Стивен оттащил ее от дома. Сейчас они сидели и смотрели, как бушующий огонь начинает распространяться на соседние комнаты. Злые оранжевые языки пламени плясали, как демоны в прекрасном старинном доме. Самый страшный для Кристины кошмар оживал у нее перед глазами. Она уткнулась лицом мужу в грудь и зарыдала.
Стивен молча взял ее на руки и понес через широкую лужайку к воротам. Навстречу уже бежали люди из деревни, некоторые были в ночной одежде. Они с ужасом смотрели на горящий дом.
Пронзительные сирены и голубые мигалки, возвестили о прибытии огромных красных пожарных машин, но Кристина не хотела смотреть, как они будут тушить пожар. Она знала, что они опоздали! Ее дом, ее чудесный дом скоро сгорит дотла! Она машинально схватила золотой медальон, висящий у нее на шее. Она никак не могла поверить, что подобное может когда-нибудь повториться вновь.
Стивен отнес ее на руках в уютную гостиную миссис Типпинз и бережно положил на диван. Кристина сотрясалась от горьких рыданий. Он принялся нежно качать ее, прижав к груди, гладил волосы и старался успокоить.
— Неужели этот дом на самом деле, так много для тебя значил? — прошептал он странным голосом, но она была сейчас не в том состоянии, чтобы заметить это.
— Я хотела, чтобы он стал моим домом, — всхлипывала Кристина, захлебываясь от рыданий. — Когда сгорел родительский дом, мне исполнилось только двенадцать. У меня ничего не осталось… даже игрушек.
— Я не знал, что твой дом сгорел. Кристина прижалась к нему.
— Я была в больнице, когда случился пожар. Мои родители погибли в огне. Пожар вспыхнул ночью. Я всегда хотела иметь свой дом… это все, что я хотела от жизни. И я влюбилась в «Холмы» с первой минуты, как увидела его. Он выглядел таким уютным… мне казалось, будто все поколения Глоуверов, прожившие в нем, улыбались мне.
Стивен мягко провел рукой по ее волосам.
— Да. Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду.
— Я хотела сохранить его для Джонни. — Рыдания заставили ее на секунду замолчать. — Очень хотела, чтобы у него было то, чего не было у меня… место, которому он бы по-настоящему принадлежал. Дом и парк могли стать для него оазисом, куда бы он всегда мог вернуться, где бы он ни находился и чем бы ни занимался. Но теперь, моего ребенка ждет то же самое, что и меня… Он вернется домой и увидит, что дома больше нет… Я даже забыла о его маленьком котенке, он все еще в доме. Джонни никогда меня не простит…
— С котенком ничего не случится, — успокоил ее Стивен. — Скорее всего он выскочил из дома намного раньше нас. И самое главное, у Джонни по-прежнему будешь ты, — добавил он, потом взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. — А этого могло бы и не быть, если бы ты сдуру попыталась сама потушить пожар!
— Я не могла допустить, чтобы дом сгорел дотла. Я просто не переживу, если придется вновь все потерять. Меня всю жизнь преследовало чувство, будто я лишена корней. После гибели родителей пришлось переехать к тете Аманде и жить с ней в школе-интернате, — рассказывала Кристина, смачивая слезами рубашку мужа. — О, она очень по-доброму относилась ко мне, но… мне некуда было ездить на каникулы, когда все разъезжались по домам, некому посылать открытки. Иногда меня приглашала в гости какая-нибудь девочка… чаще всего Дайна… на выходные или праздники. Но мне никогда по-настоящему не нравились эти поездки. После них я чувствовала себя еще хуже. Возникало такое ощущение, будто я нахожусь снаружи и украдкой заглядываю в чужую жизнь, точно в замочную скважину… Только, когда я встретилась с Робертом, у меня появилась некоторая уверенность, что я уже не так одинока, что у меня наконец общие с другими людьми интересы.
— Так вот почему ты вышла за него замуж, — задумчиво произнес Стивен. — Чтобы считать, что ты не одна, что у тебя есть кто-то близкий.
Кристина кивнула. Она подняла заплаканные глаза и посмотрела на него.
— Знаю, я поступила нехорошо. Это не может быть уважительной причиной… Но я не сомневалась, что люблю Роба.
Стивен отрицательно покачал головой, нежно гладя ее щеку.
— В жизни существует еще очень много причин, намного хуже этой, — прошептал он.
— Да, я любила Роба, — печально повторила Кристина. — Может быть, не совсем так, как должна была бы любить, но…
— Не надо сейчас говорить об этом, — прервал он. В этот миг дверь у них за спиной открылась, и в комнату вошла миссис Типпинз с чашкой какао, от которого поднимался пар. — Завтра поговорим. А сейчас выпей какао и постарайся заснуть…
— Куда ты идешь? — встревожилась Кристина, хватая Стивена за руку. — Не уходи.
— Хотел посмотреть, как там дела, — мягко ответил он. — Я скоро вернусь.
— Нет! — Кристина знала, что делает ошибку, показывая, как сильно нуждается в нем, но сейчас ей было все равно. Она не могла отпустить его. — Пожалуйста, останься со мной. Не оставляй меня одну.
— Ты не будешь одна, в доме миссис Типпинз, — возразил Стивен, но уступил горячей просьбе, застывшей в ее глазах. Он вновь сел рядом на диван и успокаивающе обнял сильной рукой за плечи. — Все в порядке, я никуда не ухожу, — пообещал он.
Миссис Типпинз предложила им свою кровать, но Стивен заверил экономку, что им будет удобно и на диване. Кристина не надеялась, что сможет уснуть, но, тем не менее, уснула, положив голову на колени мужу. Его рука продолжала нежно гладить ее волосы. Это первый раз, когда они находились рядом, и между ними не возникло сильного сексуального напряжения, а только теплое и нежное общение, к которому она смогла бы так легко привыкнуть, о котором так мечтала.
Но когда Кристина проснулась утром, ее мужа не оказалось рядом. Она села на диване, убрала волосы с глаз и сразу вспомнила ночной пожар. На сердце сразу стало тяжело. Она почувствовала себя грязной от копоти, одежда порвалась, а в воздухе по-прежнему сильно пахло гарью. За окнами, закрытыми шторами, светило яркое солнце. Но, несмотря на чудесное утро, нелегко заставить себя быть благодарной провидению за то, что они остались живы. Для нее дом был, как бы живым существом, которое перестало существовать в один миг.
Кристина продолжала сидеть на диване и не могла заставить себя подняться, когда в комнату быстро вошла миссис Типпинз.
— А, вы уже проснулись, дорогая. Хорошо. Как вы себя чувствуете?
Кристина с трудом выдавила из себя слабую улыбку.
— По-моему, не так уж и плохо. Где Стивен?
— Пошел с пожарными смотреть, какой ущерб нанесен зданию. Он сказал, что вы должны позавтракать.
— Я не хочу есть…
— Он предупредил, что вы наверняка так ответите, — сообщила миссис Типпинз, — и сказал, что вы все равно должны что-нибудь съесть.
На какое-то мгновение губы Кристины упрямо сжались. Несмотря на то, что сейчас его не было, он все равно распоряжался и указывал, что ей делать! Но Стивен прав, вынуждена была признать она. Нужно все-таки что-нибудь съесть, чтобы подкрепиться перед тем, как она встретится с останками своего любимого дома.
— Как… как там дела? Очень плохо? — осторожно поинтересовалась она.
— Сама-то я не видела, — с веселой улыбкой ответила миссис Типпинз, — но люди говорят, что все не так уж и страшно.
Кристина подозрительно покосилась на экономку, решив, что она, наверное, успокаивает ее, не хочет расстраивать. Ну, что ж, после завтрака она все равно пойдет и увидит все своими глазами.
— Я бы хотела помыться, — попросила она.
— Конечно. Ванная комната наверху у самой лестницы.
Смыв сажу с кожи и волос, выбросив безнадежно испорченную одежду и нарядившись в белье и платье дочери миссис Типпинз, Кристина почувствовала себя немного лучше. У дома остановилась машина. Из нее выскочил Джонни, за ним следовала учительница. Кристина торопливо впустила их в дом.