Страница 20 из 80
Юноша не мог знать, что озабоченное выражение лица Алли имело лишь частичное отношение к происшествию с Шилох. Всю дорогу от заправочной станции девушка неслась сломя голову, у неё даже дыхание сбилось — такое для послесвета вообще немыслимо, и однако это правда: Алли ощущала, что запыхалась. Когда она увидела последний прыжок лошади, сердце девушки упало: сначала потому, что было жалко бедного животного, а потом — потому что вместе с ним пропала возможность быстро унести отсюда ноги.
Она попыталась привлечь внимание Майки к своей проблеме, но тот всё ещё бушевал, как штормовые тучи над их головами:
— Вот безмозглая лошадь!
— Забудь про лошадь, у нас заботы поважней! — Алли схватила его за руку и повернула к себе. — Скинджекеры!
— А?
— Двое скиндежкеров! Они следили за нами. Надо убираться отсюда!
Но, повернувшись, она обнаружила, что уже поздно. Те двое уже ступили на мостки и направлялись к ним. Наконец-то Алли увидела, как они выглядят в своём истинном обличье — ведь до этого момента они являлись ей под чужой личиной. Алли подумалось, что в живом мире с его простыми законами когтей и зубов сталкиваться с этими жуткими личностями было легче.
Хотя Алли никогда прежде не видела их реальных лиц, она безошибочно определила, кто есть кто. Тот, что шёл справа, был длинный и тощий, с одутловатой, как у хомяка, физиономией, с выпирающими коленками и торчащими локтями — слишком выпирающими и слишком торчащими. Такой же преувеличенной была и его кривая улыбка — она, практически, заезжала ему под самое правое ухо.
— Ну-ну! — изрёк он. — Оторва Джил обзавелась дружком!
Второй скинджекер был облачён в сине-белую футбольную [13]форму, из всего лица видимыми оставались только два холодных злых глаза, остальное скрывалось под шлемом. Парень отличался внушительными размерами — таким, как он, прямая дорога в заднюю линию обороны, неважно, хороший он спортсмен или нет. Видно, какая-то игра закончилась для него весьма печально, и теперь он навсегда застрял в Междумире в качестве футбольного защитника. Когда он разговаривал, слова выходили невнятными и скомканными, а всё потому, что во рту у парня навеки остался зубной протектор.
— Поштой-ка, — прошамкал он. — Это не Оторва Джил!
— Она, она! — возразил тощий. — Просто паскуда изменила свою внешность, вот и всё!
— Не-е... Она ражве на такое шпошобна?
Алли наклонилась к Майки и прошептала ему на ухо:
— На счёт три рвём отсюда во весь дух!
Но Майки ответил:
— Я никуда не рву. И ты тоже.
Он прав. Просто встреча с другими скинджекерами потрясла Алли глубже, чем она отдавала себе в этом отчёт, поэтому она не могла соображать ясно.
— Хорошо, — согласилась она. — Будем драться. — И вспомнив, как её припечатали к бензоколонке, добавила: — Футболист — мой.
Алли с Майки приготовились к битве, но прежде чем она разразилась, на сцене объявился некто третий. На мостки вбежала тушка — молодой человек, по виду типичный панк в кожанке и с причёской типа «бешеный дикобраз» — с ней даже дождь не в состоянии был справиться. Но в следующую секунду мокрые дикобразьи иглы преобразились в сухие волнистые волосы, а очертания лица стали мягче. Алли не сразу сообразила, что происходит. А просто это был третий скинджекер, и он как раз выбирался из своего хозяина. Парень по стандартам Междумира был стариком — на вид никак не меньше семнадцати. Полосатая майка немного слишком плотно облегала его мускулистый торс. Тушка-панк поковылял обратно с мостков в полной прострации, а третий скинджекер ухватил тощего и футболиста за загривки.
— Вы что это твор-рите? — рявкнул он. У него был странный акцент, который Алли не сразу удалось определить.
— Это Оторва Джил! — слабо пискнул тощий.
— Р-рехнулся? Она что, по-твоему, похожа на Отор-рву Джил?
Акцент точно восточно-европейский. Если бы Алли попросили догадаться, какой, она бы сказала — русский.
Футболист не знал, на что решиться — то ли трясти головой, то ли кивать, так что он умудрился сделать понемногу и того, и другого, став при этом похожим на китайского болванчика.
— Когда мы увидели, как она влежает в ту толштую тёлку там, в Вирджинии, мы были немного далеко и не ражглядели её морду!
— Ага, ага, — подтвердил второй, — а когда она с неё счистилась, мы опять были далеко, так что опять... вот...
Русский испустил тяжёлый, полный безнадёги вздох и повернулся к Алли с Майки.
— Это всё я виноват, — извиняющимся тоном сказал он. — Когда они сказали, что наткнулись на скинджекера, я приказал им не спускать с тебя глаз. Теперь вижу, что должен был взять это на себя. — Он отпустил обоих провинившихся и выступил вперёд. — Меня зовут Милос [14]. А с Хомяком и Лосярой вы уже знакомы.
Он бросил рассерженный взгляд на своих соратников. Лосяра толкнул Хомяка — тот чуть не слетел с мостков в воду.
— Это вшё он!
Хомяк не остался в долгу и двинул коллегу в спину, но нужного эффекта не достиг.
— «Взять это на себя»?! — вскинулся Майки. — Да ты наглец! Какое ты вообще имеешь право шпионить за нами?
— Пожалуйста, прошу меня простить, — спокойно сказал Милос, — но нас здорово на... с нами плохо обошлись, и мы приняли уважаемую мисс кое за кого другого.
— Они напали на меня! — воскликнула Алли. — Из-за них я была вынуждена причинить боль паре тушек!
Майки разъярённо уставился на обидчиков и сжал кулаки.
— Что?! Они на тебя напали?!
— Я вам клянусь — больше этого никогда не повторится! — Третий скинджекер обернулся к Хомяку и Лосяре: — Ваше поведение возмутительно. Немедленно извинитесь!
Парочка уставилась на свои ноги, как нашкодившие младшеклассники в кабинете директора.
— Извините, — буркнул Хомяк.
— Да, ижвиняюшь, — вторил Лосяра.
Алли покачала головой.
— Иногда одного извинения недостаточно.
— Тогда, — с лёгким поклоном сказал Милос, — позвольте мне загладить нашу вину.
И он протянул Алли открытую ладонь, будто ожидая, что девушка вложит в неё свою руку. Она этого не сделала.
— Ты её загладишь, — процедил Майки, — если изгладишься отсюда, и как можно быстрей.
Милос остался спокоен и невозмутим.
— Но разве вам не хотелось бы подружиться с другими скинджекерами? — спросил он у Майки. — Я уверен — мы могли бы забыть о том, что случилось и начать с чистого листа.
По всей вероятности, Милос и Майки посчитал скинджекером. Майки не стал его поправлять, поэтому Алли тоже ничего не сказала.
— Как-нибудь обойдёмся, — отрезал Майки.
Алли знала, что в помощи Милоса они не нуждаются, а уж компания Хомяка и Лосяры её и вовсе не прельщала, но вот сам Милос... Было в нём что-то невероятно притягательное. Он производил впечатление воспитанного и здравомыслящего молодого человека; это было видно по его глазам. А глаза у него были необычные — голубые со светлыми точками, словно небо, испещрённое лёгкими облачками. Как было бы здорово поговорить о том, что её волнует, с другим скинджекером — уж кто-кто, а он бы понял её!
— Мы направляемся в Мемфис, — сообщила она Милосу. Майки воззрился на неё так, будто не поверил собственным ушам.
Милос улыбнулся:
— В таком случае позвольте к вам присоединиться. Во всяком случае, хотя бы на часть пути.
— Нет! — выкрикнул Майки.
Алли ласково взяла его за руку — успокоить, а заодно и показать Милосу, что они с Майки — пара во всех мыслимых значениях этого слова.
— Вы можете идти с нами... некоторое время, — сказала Алли. — Меня зовут Алли. А это Майки.
Лосяра ахнул:
— Алли-Ижгнаннитша?
Майки ухватил его за щиток, подтянул к себе и прорычал прямо в Лосярину морду:
— Точно, приятель! И только попробуй ещё когда-нибудь тронуть её — пожалеешь, что на свет умер!
— Ешть, шэр! — пролепетал Лосяра.
— А теперь, — провозгласил Милос, — я предлагаю убраться с этого причала, пока мы не провалились сквозь него.
13
Имеется в виду, само собой, американский футбол.
14
У русскоязычного читателя это имя может вызвать недоумение. Но не торопитесь. Из дальнейшего текста выяснится, что это фамилия, которой данный персонаж пользуется вместо имени.