Ангел Габриеля

Элли уставилась на нее, для начала просто пытаясь понять, что ей только что было сказано. Иззи наговорила своей подруге много всякой всячины, но Элли не воспринимала ничего, пока из уст подруги не прозвучало слово «забеременеть». Затем, когда она поняла, что рядом с ней находится Иззи — пожалуй, впервые за все это время, — у нее зародился план, который должен был помочь ей вернуть контроль над жизнью, какого она лишилась, стоило ей чуть-чуть зазеваться. Это был поистине смелый план, который требовал точного расчета времени, четкой координации действий, скоростного автомобиля и стерильного контейнера для спермы.

— Мне нужна твоя помощь, Иззи.

— Конечно, милая, сделаю все, что угодно.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне добыть сперму Габриеля.

— Конечно, дорогая… Что?! О чем ты говоришь?

— Послушай, врачи не хотят мне помочь: они говорят, что не имеют права забрать сперму из тела Габриеля без его разрешения. А мне она просто необходима. Она понадобится мне в тот же день, когда у меня извлекут яйцеклетки, но я не смогу быть в двух местах одновременно. Поэтому я хочу, чтобы ты взяла у Габриеля сперму, поместила в баночку и привезла в клинику.

— Дорогая, ты… ты просто сошла с ума. — Иззи положила руку на локоть подруги.

Элли отдернула руку и уставилась на нее.

— Как… как я возьму у Габриеля сперму, дорогая? — спросила Иззи, страшась услышать ответ, который был ей известен заранее.

— Ты заберешь ее, — ответила Элли, — обычным способом!

— Ну, знаешь ли, ты меня прости, но поработать рукой между ног у бойфренда лучшей подруги, пока тот лежит в коме… это трудно назвать обычным способом!

— Да будет тебе, Иззи, ты же медсестра.

— Я медсестра совсем другого профиля. Меня готовили для работы в области психиатрии, а не для того, что ты имеешь в виду! И если хочешь знать мое профессиональное мнение, это чистое безумие!

— Иззи, пожалуйста, я прошу тебя. — Элли расплакалась. — Пожалуйста, помоги мне.

Иззи присела рядом с подругой и обняла ее за содрогающиеся от рыданий плечи. Она пыталась представить, как помогает подруге, но у нее не получилось. Но точно так же она не могла представить, как сможет отказать Элли. В конце концов Иззи мягко произнесла:

— Элли, милая, даже если я соглашусь, то откуда ты знаешь, что он сам окажется на это способен? Почему ты думаешь, будто у нас может получиться?

— Потому что я присутствовала при том, как его подмывали, и после того, как они ушли, я к нему прикоснулась… Я подумала, что если его немного простимулировать, то это поможет ему очнуться. Не то чтобы я очень далеко зашла, но он определенно отреагировал.

— Ну, может, он на каком-то уровне узнал тебя. Но меня-то он никак не может узнать.

— Он лежит в коме. Его жизненно важные системы функционируют. Чего нельзя сказать о нем самом.

— Все равно как-то странно.

— Иззи, это вопрос жизни и смерти. Пусть будет странно. Я потеряла все, почти все. И этот шанс, хотя и невероятно малый, — все, что мне осталось.

Элли пристально смотрела на Иззи покрасневшими глазами. Еще несколько мгновений назад она и не думала об этом, но теперь ей казалось, что только эта мысль и дает ей силы жить дальше.

Иззи внимательно посмотрела на подругу, а затем перевела взгляд на тело Габриеля.

— Когда? — спросила она.

— Послезавтра.

— Что мне делать со спермой, если ее удастся добыть?

— Привезешь в клинику. Они обработают ее, найдут здоровые сперматозоиды и внедрят в мои яйцеклетки. Потом останется только ждать. Тебе потребуется привезти сперму в клинику в течение двадцати минут, и она должна оставаться теплой. Так что держи баночку под мышкой.

— Элли!

— Что?

— Как я сумею привезти ее в клинику за двадцать минут?

— Тебе понадобится водитель, который не страшится быстрой езды. Возьми Сэма.

— Сэма! Сэма? Что я скажу Сэму? — вскричала Иззи. — «Послушай, дорогой, жди меня и не глуши мотор, я сбегаю наверх, подрочу нашему лежащему в коме другу, пока врачи не видят, а потом ты отвезешь меня с его спермой к Элли»?

— А собственно, почему бы и нет? — проговорил Сэм, который пришел несколькими секундами раньше и тихонько стоял у двери, держа в руках сумку, полную фруктов и бутылок с минеральной водой. — Ну а пока что давай отвезем Элли домой. Давай, девочка, тебе нужно отдохнуть и хорошенько поесть, если ты надеешься завести ребенка.

15

Столовая на три пятых напоминала ресторан шведской кухни в магазине «ИКЕА» и на две пятых — кафетерий в колледже: деревянный пол, покрытый красноватым лаком, и выстроившиеся вдоль стен столики на металлических ножках, рассчитанные на шестерых. Когда Христофор привел сюда свою группу, был занят лишь один столик. В дальнем углу пять не-ангелов с несчастными лицами ели спагетти и внимали своему ангелу, пожилому и чем-то явно взволнованному, в доходящем едва ли не до пола белом балахоне. Только двое из сидящих подняли голову, когда вошли Христофор и его спутники, но и эта любопытствующая пара недолго их разглядывала. Христофор знал, что это группа Эстель. Ему вдруг пришло в голову, что, если бы сегодня изгнали его, никто не стал бы горевать по этому поводу. Христофор задумался, как этот факт характеризует Эстель? А его самого? Он провел своих подопечных к столику рядом с окном.

Стол уже был накрыт, серебряные столовые приборы лежали на толстой скатерти, белой и накрахмаленной. На ней стояли две бутылки вина, красного и белого, большой кувшин с водой, корзинка с пресными булочками и небольшая салатница с оливками.

— Ну, как вам наш ресторан? — спросил Христофор и, прежде чем кто-нибудь успел ответить, добавил: — Вина?

— Ох, давно пора, — сказала Ивонна и налила себе большой бокал белого.

— Надеюсь, вы не собираетесь нас подпоить? — произнес Кевин.

— Мне красного, пожалуйста, — попросил Габриель.

— И мне, — присоединилась Джули. — Кстати, это как, тоже психотерапия?

— Нет-нет. Это всего лишь ужин, — пояснил Христофор не слишком уверенно. — Возможность немного расслабиться. Мы хорошо понимаем, какой шок вы пережили, и нам хотелось бы, чтобы вам было здесь так хорошо, насколько это возможно. К тому же мы хотим помочь вам познакомиться поближе в неформальной обстановке.

— Ты, помнится, говорил, что это довольно необычно? — напомнила Ивонна Габриелю.

— Да, и сожалею о своих словах. Я просто… размышлял вслух. Моя девушка — медсестра в психиатрической клинике. Когда-то она любила поболтать о своей работе. Правда, в последнее время такое случалось все реже. Но я помню, как она рассказывала, что в самых трудных группах, которые, как она говорила, состоят «из совершенно здоровых богачей, жаждущих внимания», существует правило, запрещающее членам группы общаться иначе как во время сессий.

— Что ж, вы правы… — начал Христофор.

— Как ее зовут? — перебила его Ивонна.

— Элли.

На какое-то мгновение повисла пауза, после которой Габриель спросил:

— А у тебя? У тебя кто-нибудь остался?

— Только сын Энтони… Ему двадцать один, учится в Испании. Вернее, он был там несколько дней назад, теперь ему, наверное, обо всем уже сообщили. — Ивонна уставилась в свой почти пустой бокал. — Он совсем растеряется. Хотя ему двадцать один, его вполне можно принять за семнадцатилетнего. Я, наверное, была чересчур заботливой мамочкой, вечно его опекала. Поездка в Испанию стала для него настоящим приключением. Он там изучал испанскую и европейскую литературу. Он слишком молод, чтобы самому организовывать похороны. — Она допила вино и налила себе еще. Повернувшись к Джули, спросила: — Не выпьешь с нами, милая?

Джули взяла бутылку красного. Габриель спросил у нее весьма участливо, если вспомнить, что это она переехала его машиной:

— А у тебя?

— Собственно, никого. Я была… — Она умолкла и пожала плечами. Она поняла, что думает о Майкле. Хотелось бы ей знать, какой ответ на этот вопрос она смогла бы дать, если бы злосчастная авария произошла месяцем или хотя бы неделей позже.