Страница 11 из 11
И все же, Сириск понял — если они не пробьются к трюму, тому, что был ближе всех, они продержатся в этой ледяной купели недолго: руки закоченели до боли, одежда отяжелела, и если они сейчас не сумеют пробиться к нему, потом добежать до входа в трюм у них просто не хватит сил.
Вновь сверкнула молния, и Сириск увидел — на месте Теофила уже стоял кто-то другой, дверь в каюту была открыта, и оттуда доносился приглушенный гул голосов. Двое гребцов, сгорбившись, выбрались из трюма и, цепко держась за канат и зло поглядывая на братьев, побежали в их сторону.
Но в это время судно вновь провалилось в бездну. И этот провал был бесконечно долог. Волна накрыла палубу, и Сириск услышал страшный треск. Яркий свет молнии пронзил толщу бурлящей волны. Гром грянул так, что было ясно — корабль выплыть на поверхность уже не сможет. И когда Сириск уже начал задыхаться, вода вдруг схлынула, и он жадно глотнул соленый холодный морской воздух. Крит был рядом. Долон вместе с мачтой исчез, и только обломки ее торчали из гнезда. Но это было не так страшно. Страшно было другое: весла кормчих болтались по воле волн. И не было ни Геродота, ни сменившего Теофила, ни гребцов, пробиравшихся на нос корабля, очевидно за Критом.
Корабль медленно разворачивало вдоль волны. Еще несколько таких волн, и судно, груженное амфорами, не выдержит ударов — оно будет разбито в щепки.
— Следуй за мной, — крикнул Сириск и, переждав волну, кинулся вдоль борта. Критобул бежал по пятам. Сириск, спиной почуяв волну, схватился за канат, и, видя, что брат сделал то же самое, прижался к борту. Удар волны был огромной силы, но все же они выдержали. И когда волна схлынула, в несколько прыжков добрались до кормовых весел. Судно уже развернуло вдоль волны. Порыв ветра сбил их с ног, но руки Сириска уже цепко держали удобную ручку кормового весла, успел ухватиться за нее и Критобул.
Судно, гонимое ветром, слушалось руля, и к следующей волне оно уже развернулось против ревущего вала. Удар был не опасен. Братья, посмотрев друг на друга, поняли: спасены.
Продвигаясь к палатке кибернета, Сириск обратил внимание на длинный кусок веревки, свисающей за борт. По ней отчаянно пытался вскарабкаться на корабль кормчий Геродот. На его счастье, он был обвязан ею и, смытый волной за борт, не утонул.
Сириск вытащил из воды Геродота-кормчего. Тело его было сильно изранено, а руки изодраны в кровь. Измученный, Сириск уже слабо осознавал свои действия. Он еле дошел до палатки кибернета, тут же свалился на лежанку и проспал целый день рядом с братом. И никто их не будил: все знали — братья спасли корабль, когда Геродота смыло за борт и судно легло набок от могучей волны.
На следующее утро, когда Сириск проснулся, он услышал приглушенный скрип снастей и крик чаек. Было светло, и ветер доносил в палатку запах жареной баранины в чесноке и веселые возгласы гребцов с палубы. Сириск прислушался.
— А ведь это ты, Геродот, крикнул: «Посейдон просит жертвы!» И первый назвал Критобула. — Веселый гул сразу стих, и Сириск не смог разобрать, что ответил Геродот, но прежний голос (кажется, это был Мирон из Керкинитиды) добавил: — А ведь они с братом спасли корабль!
Сириск встал и вышел из палатки. Все замолчали. Геродот по-прежнему стоял на руле и, как только увидел Сириска, вспыхнул глазами, хотя был уже не молод и мог скрывать свои чувства. Он ничего не сказал, но было видно: той ночи он никогда не забудет.
— Думаю, Посейдон простил Крита за его язык? — Сириск сказал это с улыбкой и подошел к кормчему.
Все смотрели на них, и даже гребцы, которые не видели Сириска из-за перекладин, вслушивались в его слова.
— Теперь мы братья, Геродот. Ты вытащил корабль из шторма, мы с Критом вытащили тебя из пучины! Будем же братьями!
Он подошел и обнял кормчего. Геродот, на мгновенье оставив ручку кормила, ответил на порыв Сириска. Он ничего не сказал, это было не в его манере, но все поняли — у Сириска теперь стало два брата.
В это время сверху, из корзины на мачте, крикнули: «Земля!» И это было добрым знаком. Все радостно закричали в ответ, ибо питьевой воды уже почти не было, и даже кибернет не знал, куда их занесло и далеко ли их любимый Херсонес.
Был полный штиль, и гребцы так налегли на весла, что «Гермес» птицей полетел к берегу. Вскоре они увидели высокие синие горы. Золотистая утренняя дымка рассеялась, и незнакомый берег обрел ясные очертания. Удобная бухточка кончалась светлым чистым песком, и вода была голубая, и небольшая речка впадала в море в конце залива. Людей не было видно, и лес подступал вплотную к песку. Кибернет дал знак — якорь ушел на дно. На воду спустили лодку.
— Кто смельчаки? — Кибернет бросил вызов, но это было не нужно — многие столпились у сходней, и вскоре десять человек уже сидели в лодке, готовые навалиться на весла. Сириск стоял на судне и с сожалением смотрел на счастливцев. Он не успел в лодку.
— Кого возьмете старшим? — Кибернет бросил в лодку бурдюки для воды.
— Геродота! — крикнули с лодки.
Кормчий подошел к Сириску. Они поняли друг друга без слов.
— Пусть идет Сириск, — сказал Геродот. — Он достоин! У меня раны еще не затянулись на руках. Я не смогу стрелять из лука! А ведь нам нужно мясо.
Он сказал это под одобрительные крики.
— Возьми мой лук! — он подал Сириску колчан с луком и стрелами. — Прыгай!
Сириск прыгнул, и вскоре лодка уже шла к берегу под веселые всплески волн и соленые шутки гребцов.
Командовать было не нужно: на веслах сидели опытные гребцы. Но они еще мало знали Сириска, и он понимал — уважают его только за спасение Геродота. А впереди была охота, и, может быть, тавры. А это было опаснее шторма. Сириск хотел спросить об оружии, но, посмотрев на гребцов, отметил: луки, стрелы, мечи были у всех.
Лодка подошла к берегу. Сидевшие на носу прыгнули в воду и вытащили лодку на берег, и киль глубоко врезался в светлый песок. Невдалеке, в подлеске, треснули ветки, и все увидели оленя — он кинулся в лес. Все замерли, и только Тимон успел выхватить лук, и стрела, с тихим свистом, ушла вслед оленю.
— Что ж! Ты и займешься охотой, Тимон! Бери пятерых, на твое усмотрение, — сказал Сириск.
Тимон быстро выбрал — все пятеро были его друзья, и все охотники. Это было видно по блеску их глаз, когда они кинулись за оленем.
— Они даже забыли о воде! — засмеялся Сириск, смех его подхватили остальные.
Вода в речке, впадавшей в этом месте в море, была холодная, но мутноватая, и Сириск понял — выше по реке кто-то был. Или зверь или человек.
Сириск присмотрелся к тем четверым, что остались с ним. Они смеялись и брызгались, как дети, и Сириск тоже смеялся. Не утонуть в морской пучине, напиться вдоволь воды, и целый день можно бродить по лесу! Это ли не счастье?
— Думаю, воды наберем чуть выше, там, где она чище, — сказал Сириск и все согласились.
Они пошли вверх по реке. С каждым поворотом идти было труднее из-за огромных валунов, преграждавших путь.
Два брата — Евктин и Феокрит — были огромного роста, простодушные и веселые. С ними было спокойно идти по звериной тропе, держа наготове лук и стрелу и ждать, когда из-за куста выскочит лань или кабан. Сзади шли Аристон и Мегакл, они были еще совсем мальчишки и только улыбались.
Еле заметный шум привлек внимание Сириска.
— Стоп! Слышите? — Все прислушались. Но было тихо.
Они прошли еще несколько шагов, и вдруг вода в речке пошла мутная.
— Не нравится мне эта муть… — чуть позже добавил Феокрит, когда они, перескакивая с камня на камень, шли вверх по реке, и за каждым поворотом открывалось что-то новое и хотелось идти все дальше и дальше.
Неожиданно путь им пересекла дорога. На ней были видны отпечатки десятков конских копыт, совсем недавно проскакавших здесь.
— Так! — Сириск остановил всех.
— Надо уходить, — сказал Евктин. — Явно это не медведь…
— Чуть поднимемся до чистой воды, наберем бурдюки и ходу, — сказал Феокрит, брат Евктина. Все согласились.
Конец ознакомительного фрагмента. Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.