Страница 9 из 57
— Избавимся от тяжелых вещей и будем искать удобную квартиру. А вы? — Вера задала вопрос отчасти из вежливости, отчасти желая знать, хочет ли Андрей продолжения поездного знакомства.
— У меня здесь друзья, армейский товарищ с женой. Так что я, считайте, пристроен. Может, поедем к ним? Они подскажут, у кого из соседей можно остановиться.
Тут в разговор вмещалась Ольга:
— Спасибо, нам не нужно. Мама всегда сама выбирает место жительства. Не бойтесь, мы не пропадем.
Солнце припекало, пора было идти. Вера с удивлением поняла, как сильно ей хочется опять увидеться с новым знакомым. С еще большим удивлением она почувствовала раздражение: и на саму себя, и, главное — на Андрея, до сих пор не намекнувшего, что он хочет продолжить знакомство.
— Ну, до свидания, — решительно сказала она. — Счастливо отдохнуть.
— Простите… А мы еще увидимся? — спросил Андрей, забавно смущаясь. — Надеюсь, вы не подумаете, что я навязываюсь…
Вера с облегчением улыбнулась.
— Не подумаю. Отчего же не увидеться?
Андрей обрадованно предложил:
— Пока вы устроитесь, пока продукты закупите… Давайте вечером на пляже, часов в шесть.
— Договорились. Только не сегодня, а завтра. Нам нужно время на акклиматизацию и отдых. Все-таки почти сутки в поезде. А где? Пляж здесь большой, несколько километров.
— Давайте тогда здесь, у памятника Ленину, на привокзальной площади. А потом вместе пройдемся по набережной и выберем место на пляже, чтобы купаться в вечернем море.
— Договорились. Значит, завтра в восемь.
На этом они расстались.
«Ну вот, наконец отдохну от всех и от всего, — думала Вера Лученко. — Никаких пациентов, никаких расследований и психологических загадок. Никаких детективных историй! Только отдых, только море, только фрукты и, может быть… немного флирта?»
«Первый отпуск с мужем, — думала Ольга. — Боже, я замужняя женщина, самой не верится! Хочу, чтоб этот отпуск был незабываемым, хочу новых впечатлений! Хочу, чтоб мой Кирюша ходил со мной по пляжу и все мне завидовали».
«Первый раз в жизни в Крыму, — думал Кирилл. — Первый раз вижу южное море. Хорошо, что мы сюда приехали! Здесь даже воздух особый. Какой-то головокружительный».
«Приятные ребята, хоть и из другого социапьного слоя, — думал Андрей. — Теперь будет временная компания для пляжа. А как насчет легкого курортного романа, если Вера захочет? Правда, она замужем, да и зачем я ей нужен? Надо бросить об этом думать. Лучше жить беззаботно, без всяких обязательств».
«Интересно, куда это мы приехали? — с любопытством оглядывался Пай. — Все кругом такое непривычное и пахнет по-новому! Но не буду отвлекаться, мое дело — охранять стаю и следить за ее правильным питанием…»
Если бы они знали, что их ждет во время отпуска, — кто знает, какие мысли пришли бы им в голову…
3. НЕРЖАВЕЮЩАЯ МУЖСКАЯ ДРУЖБА
Андрей решил первым делом сходить на море, окунуться. От вокзала пройти до начала набережной — и вот она, бирюзовая прохлада. Он плавал и нырял до полного изнеможения, потом отдыхал на волнах. Уставший, слегка оглохший от ныряния, выбрался на берег. Лег на топчан, уже не чувствуя себя с непривычки в крымской жаре, как цыпленок в микроволновой печи.
Оглянулся — и будто впервые увидел, как много вокруг женских обнаженных тел.
В суете городской жизни обнаженные или полуобнаженные женские фигуры, заселившие телеэкраны и щиты вдоль дорог, особого эротического настроения у Андрея не вызывали. Реклама с ее многократным повторением делает желанное обыденным и тайное — привычным. Тела повсюду изображается так много, что никакого сексуального вызова в этом оголении нет и в помине. Но здесь, на южном берегу, у отдыхающего ветеринара словно заново открылись глаза. Повсюду круглились груди, тут и там колыхались упругие бедра, бесстыдно манили пупки. А даже если ничего не колыхалось и не выпирало, то угадывалось.
Что же стряслось? Как случилось, что все вокруг Андрея превратилось в сплошную сексуальную провокацию? Наверняка в этом можно было обвинить естественную природную причину — жару. Она как-то примиряла с окружающим нагло-обнаженным миром. Парад наготы, голые ноги, руки, ягодицы, животы, глубочайшие декольте и открытые груди заставляли мысли приобретать далеко не целомудренное направление…
Вскоре Андрей сошел с мягкого расплавленного асфальта улицы на пыльную дорожку частного сектора. Он глазел по сторонам, заслоняясь ладонью от яркого солнца и любуясь окрестностями сквозь жаркое марево. Старая часть Феодосии каким-то непостижимым образом осталась в средневековье. Виднелись остатки массивных оборонительных стен и башен, древний мост через ров, каменные толстые стены карантина, построенного в позапрошлом веке, мечеть с остатками минарета. А вот возвышается половина угловой стены башни, которая когда-то была замком и арсеналом, в ней хранились оружие и боеприпасы на случай войны. Сегодня башня увита диким виноградом, и вид у нее настолько мирный, что возле нее то и дело фотографируются.
Дома вырастали так, словно были частью этой земли, а сама Феодосия живописно прилепилась к песчаным пригоркам. Другие небольшие курортные городки Крымского полуострова, исхоженного Двинятиным еще в юности, жались к таким же пригоркам или к отвесным скалам. Уютно светились за заборами стены из песчаника, ярко побеленные к лету. Многие маленькие домишки и особняки были покрыты красной черепицей, отчего возникало ощущение, что ты попал в сказку Андерсена.
Аппетит разыгрался от плаванья, ходьбы и запахов. Ели всюду, за каждым забором, причем, судя по запахам, ели вкусно. Еще бы, заметил сам себе приезжий, на юге и самого понятия «кухня» практически нет: обедают на улице, в многочисленных маленьких двориках, в тенистых беседках, увитых виноградом, — везде, где удобно и не очень. Едят с утра до вечера. Тут же курят, разговаривают и пьют чай, обливаясь потом и отмахиваясь веточками от комаров.
Присутствие моря изголодавшийся горожанин ощущал даже здесь, в глубине сухого курортного муравейника. Спешили на пляж группки полуодетых отдыхающих, некоторые семьи уже возвращались на обед. А вот дядька идет явно с рынка, сгибаясь под тяжестью огромных арбузов. Дети брызгаются водой из шланга, прикрепленного к уличной колонке.
Андрей подошел к калитке с нужным номером. Небольшой участок вмещал не только дом, но и густой фруктовый сад, за зеленым кружевом угадывались сложные нагромождения всевозможных сарайчиков и чуланов. Солнце жгло со всем жаром юга, однако там, за забором, было спасение от зноя. По воздуху распространялся острый тягучий аромат приготовляемого кофе, он смешивался с ароматами туи, персика и теплого морского бриза — запахами, неведомыми жителю задушенного пылью мегаполиса. Андрей постоял, внюхиваясь чуткими ноздрями. Он предвкушал встречу со старыми друзьями и улыбался.
— Извините, что беспокою, мы отстали от поезда, не найдется чего-нибудь съесть, выпить проезжему человеку?! — притворно жалостливым голосом запричитал гость.
— Иди грядки вскопай, вот на обед и заработаешь! — прогрохотало из-за забора.
— Мы к тяжелой работе не привыкшие, у нас от нее ручки болят! — продолжал юродствовать Андрей.
Над зеленой живой изгородью появилась лохматая голова Ивана. Увидев друга, он заорал во всю мощь своего командирского голоса:
— Галя! Ты посмотри, кто к нам приехал! Андрюха! Вот это подарок! — Выбежал из калитки и кинулся обнимать армейского товарища.
— Тише! Тише! Переполошишь всю округу! Задавишь меня на радостях! — отбивался тот.
— Андрюша! Вот радость-то! Наконец пожаловал! — Тут Галя подошла и тоже обняла Андрея. — Ну, проходи, не стой на улице!
Сквозь густой сад они прошли к дому. Хозяин совершенно не разделял минималистских взглядов современников. Пусть все повально увлекаются японцами, их провозглашением пустоты и покоя как принципов жизни. А вот Иван строил свою жизнь совсем по другому принципу: крупный, коренастый, очень обстоятельный и энергичный человек, он не любил пустоты как пространства и не понимал покоя как состояния души. Ивана было много, он заполнял собой, своей плотной фигурой и мощным голосом, любое, самое просторное помещение. Увлекался то одним, то другим делом, с таким характером и образом жизни ему следовало бы иметь целый выводок детей и многочисленную родню. Однако судьба распорядилась иначе. Жена Галина детей иметь не могла, родственники жили кто где, а среди многочисленных знакомых настоящий друг был только один, да и тот жил аж в Киеве, и звали его Андрей Двинятин.