Страница 32 из 57
— Но, мама, почему нельзя купить это проклятый костюм? Чем так мучиться…
— Костюм хорошо сидит, если сделан по индивидуальной мерке.
— Куда мне его носить? Зачем он мне нужен?
— Вот появится «куда», — а у тебя есть.
Видя, что примерка заканчивается, Слоун разрешила:
— Ладно, ступай надень свои джинсы.
Когда они шли по Пятой авеню, в одной из витрин мать увидела великолепное свадебное платье, — отделка из старинных кружев и мелкого жемчуга. Слоун задержала на нем свой взгляд.
— Ты, конечно, хочешь что-нибудь в таком роде? — спросил Тревис.
— Нет. Это слишком роскошно. — Но в глубине души Слоун, конечно, была в восторге от платья.
— И когда это произойдет?
— Что «это»?
— Когда ты выйдешь замуж за Джордана?
— Точно не знаю, мы не говорили о сроке.
— А чего ждете-то?
— Рождества, — пошутила Слоун. — Ладно, пошли скорее, еще столько дел!
Слоун не раз задавала себе тот же вопрос — когда? Ответа не было.
— Ты уверена, что в состоянии давать интервью? — Джордан протянул Слоун две таблетки аспирина. Она привстала с подушки и запила их медленными глотками.
— У меня все пройдет, не волнуйся, Джордан. Сейчас голова немножко кружится — и все. Да не волнуйся за меня.
— Это настолько важное интервью?
Слоун откинулась на подушку.
— Они все очень важные, Джорди.
Джордан попытался улыбнуться.
— Ты самая сильная из всех женщин, которых я знаю.
— Стараюсь. — Слоун помолчала. — Когда я только начинала, единственным моим спасителем была Кейт. Она подбадривала, боролась с конкурентами, отстаивала мои интересы. Кроме нее — ничего и никого не было. Ни денег, ни связей, ни способности убедить издателя, что с моей рукописью можно рискнуть. Представляешь? Ничего! Одна Кейт. Ну, еще крепкие нервы и немного удачи…
— И таланта, не забывай.
— Талант — как красота, — Слоун улыбнулась. — Кто-то ее видит, кто-то — нет.
— Ну, даже я могу отличить хорошую книгу от плохой.
— Субъективно — каждый может. Но у всех разные представления о хорошей книге… И я работала, как проклятая, чтобы разобраться во всех комбинациях и колебаниях вкуса публики, из которых рождается общее мнение — это лучшая книга года. Я научилась быть дерзкой, агрессивной, нападать и сражаться с дьявольской хитростью… Сколько шишек набила, прежде чем сделала имя. Привычки тех лет глубоко въелись в меня и сейчас дают о себе знать, хотя времена изменились.
Джордан внимательно выслушал монолог Слоун. Долго держал ее руки в своих. Наконец-то он что-то понимает.
Лондон, июнь 1987
Площадки для поло в Виндзоре — их в парке несколько — содержались в идеальном порядке. Трава подстрижена так ровно, что издали кажется дорогим шерстяным ковром. Яркая зелень радовала глаз, создавала хорошее настроение. Вдали возвышалась величественная Круглая башня Виндзорского замка. Утром небо было серое, с грозовыми тучами, но к полудню погода разгулялась.
Ночью шел дождь, воздух был еще сырой, и трава на поле не просохла. Играть сегодня небезопасно.
Но игра сразу же пошла, оживленная, резкая. Слоун, как всегда, сидела недалеко от боковой линии поля и наблюдала за Джорданом в бинокль. С недобрым чувством шла она сегодня на стадион. Пожалуй, как никогда, боялась за Джордана. И действительно — лошади Джордана и еще двух игроков уже несколько раз спотыкались. Где же мяч? А, где-то в средней зоне. Всадники помчались туда. В общей свалке не разобрать, кто завладел мячом, — только слышались удары бит и храп коней. Мяч вроде бы у игрока в желто-голубой рубашке. Вот он пытается, не потеряв его, выбраться из общей свалки, вот чья-то лошадь упала, наездник старается ее поднять. Через минуту ситуация изменилась: теперь за мяч борются два других игрока. Один из них Джордан. У Слоун перехватило дыхание: Джордан каким-то необычайно ловким, почти незаметным движением коснулся мяча, и тот покатился к воротам противника. Судья в белом поднял флажок: гол засчитан!
Раздался звонок — конец третьего периода. Слоун с облегчением вздохнула. Теперь можно осмотреться вокруг. В бинокль она увидела королеву рядом с принцем Филиппом. Справа от королевы принцесса Уэльская — в белом платье и красной шляпе. Рядом с принцессой Дианой герцогиня Йоркская — ее всегда легко узнать по огненно-рыжим волосам.
Слоун не удивило присутствие на матче королевской семьи — они частые посетители, а сегодня играет принц Чарльз. Да Бог с ними, Слоун заметила, что в последнее время потеряла интерес к жизни знати.
— Аргентинцам запретили выступать после событий на Фолклендах, — так объяснил Джордан отсутствие на турнире латиноамериканской команды.
Они собирались на ужин. Джордан одевался, Слоун сидела перед зеркалом, завершая макияж.
— Ну, королеву, пожалуй, можно понять, — сказала Слоун, мизинцем подправляя помаду на губах. — Я читала, что принц Эндрю служил во время конфликта во флоте, и аргентинцы, запуская ракеты, всегда кричали: «Это тебе, Эндрю!»
Джордан оглядел себя в зеркало.
— Харлингемская ассоциация поло вряд ли скоро отменит это решение. Им явно не нравится, что будущему королю придется играть бок о бок с врагом. Жалко, конечно, в Аргентине столько прекрасных игроков, они любому турниру придают блеск и остроту.
— А Альварес?
— И Альварес — прекрасный игрок, хотя и порядочная сволочь.
— А сколько всего иностранных команд приехало сюда?
— Устроителям общее число не важно. Их интересуют фаворитные национальные команды, а в них допускается очень мало иностранцев.
— А тебя могли бы включить в какую-либо из них?
— Думаю, да. Даже в английскую.
Слоун встала, чтобы Джордан окинул ее критическим взглядом.
— Ну как?
— Можно выглядеть и получше.
— Другого ответа я и не ожидала. Спасибо.
— Слоун, я говорю совершенно серьезно: ты бледная как смерть.
— Просто разница во времени сказывается. Зато я обожаю праздничные ужины, особенно, когда подают чай.
— Хорошо, что хоть тебе это нравится. — Джордан терпеть не мог приемов, костюмов с галстуками.
— Да оставь ты в покое свой воротник. — Слоун обошла его вокруг. — Ты выглядишь отлично, придраться не к чему.
— Но чувствую себя как жертва испанской инквизиции, — мрачно пошутил Джордан. — Где Тревис?
— Сидит дуется, позже придет.
— А что случилось?
— Да он такой же, как ты: терпеть не может официальных приемов. Не будь я твердо уверена в твоей непричастности к появлению на свет Тревиса, ей-богу, считала бы тебя его отцом.
— Слоун, кто был отцом Тревиса? — неожиданно спросил Джордан.
— О… Это было так давно, что почти выветрилось из моей памяти. Когда мы встретились… мне, молодой и неопытной, показалось, что я его безумно люблю. Не знаю, что я себе навоображала. Он ужасно трепал мне нервы, и единственно хорошее, что я от него получила, — так это Тревис.
— Значит, ты считаешь, что он как бы ненастоящий твой муж?
— Давно так считала. А теперь вообще сомневаюсь, что он отец Тревиса.
Джордан посмотрел в глаза Слоун:
— У Тревиса другой отец. С этого дня!
Организаторами вечера были страстные поклонники поло — Гарри и Сарра Харвуд. Танцзал гудел оживленными голосами, которые не заглушала даже музыка небольшого оркестрика. Гости все прибывали — слуги не успевали развешивать верхнюю одежду прибывающих гостей. Свет ярких люстр казался еще ослепительнее, многократно преломляясь в блеске драгоценностей. Гости входили и выходили, создавая некое хаотическое, пестрое кружение. Официанты в белом ловко сновали по залу, разнося шампанское. Джордан разговаривал с Гевином Хильером, который явился на прием один, без жены. Слоун с интересом рассматривала публику. Кое-кого она уже видела в Палм-Бич и в Сиднее, а некоторых — и в Лондоне.
Подошла Дасти Уэллс.
— Ищешь кого-то? — спросила она, перехватив взгляд Слоун.