Страница 8 из 32
По тону его голоса Кэтрин почувствовала: докапываться до причины, побудившей Оливера заняться их фирмой, не стоит. Здесь она вступала в мир чисто мужских отношений, в котором места ей не было по определению.
– Отнесись к его временному пребыванию в твоем кабинете спокойно, – мягко посоветовал ей отец, приступая к еде.
Легко давать советы, думала Кэтрин, последовав примеру отца, а вот как сохранить спокойствие, когда находишься в непосредственной близости от Оливера? Он из той категории людей, которых обычно или любят, или ненавидят, равнодушных вокруг таких, как он, не бывает. Когда они появляются в обществе, их замечают все; когда они уходят, их отсутствие тоже становится заметным. Вот и проблема: работать с ним бок о бок стало для Кэтрин мучением, а как пережить несколько дней его отсутствия? Мысль о том, что раньше вторника она не увидит Оливера, приводила Кэтрин в глубокое уныние. Странно, что с детских лет личность Оливера была в ее представлении окружена какой-то таинственностью. Она вспомнила, как закаменело его лицо, когда ему был задан вопрос, сохранился ли тот дом, в котором он родился и вырос. Почему Оливер так ревниво оберегает свое прошлое?
В конце ужина Кэтрин вспомнила, что хотела поговорить с отцом о сервизе из веджвудского фарфора.
– Папа, ты не будешь возражать, если я продам наш старинный английский сервиз и мраморного купидона, чтобы возместить растрату?
– «Купидон» принадлежит тебе. Ты вправе распорядиться им по своему усмотрению. Конечно, это память о твоей бабушке, моей матери… Впрочем, решай сама. Что касается сервиза, то после моей смерти он перейдет к тебе по наследству. – Льюис погрузился в задумчивость.
Слова отца о смерти так подействовали на Кэтрин, что ей пришлось прикусить губу, чтобы не заплакать. Она пожалела, что заговорила о сервизе.
– Я не буду возражать при одном условии, – сказал Льюис.
– Каком?
– Видишь ли, наполовину сервиз принадлежит тебе. Я готов выкупить у тебя эту половину. – Льюис нежно улыбнулся дочери.
– Иными словами, ты хочешь вложить недостающую часть денег после продажи «Купидона»?
– Ты меня правильно поняла.
– Спасибо тебе. – Чувство нежности к отцу наполнило сердце Кэтрин. – Не знаю, что бы я без тебя делала! – На глазах Кэтрин блеснули слезы.
– Ну-ну, успокойся, Кей. Не собираюсь я умирать в ближайшее время.
Мысли об отце, об Оливере долго не давали ей заснуть, но наутро Кэтрин, к своему удивлению, была полна энергии. На рабочем столе она обнаружила несколько телеграмм, которые пришли не только из Канады. Очевидно, Оливер Уинстон рассылал запросы и в банки других стран. Просмотр их ничего не прибавил к тем сведениям, которыми она располагала. Кэтрин решила оставить их до возвращения Оливера. Он все ей объяснит, подумала она и принялась обзванивать фирмы, которые занимаются перепродажей антиквариата. Остановив свой выбор на той, которая предложила ей самые выгодные условия, Кэтрин вызвала оценщика. В конце недели она сумела вернуть на счета фирмы ту сумму, которую украл Билл Гудвин, и на душе у нее стало легче. Правда, по вечерам опустевший угол в ее спальне навевал грусть и сожаление о принесенной жертве. Она так привыкла к своему крылатому мальчику! С ним ей было не так одиноко. Возможно, ее выбор был продиктован не осознанным до конца желанием отомстить за беспокойное томление плоти, пробудившееся в ней с появлением Оливера Уинстона в их поместье.
Выходные дни тянулись долго, несмотря на кипучую деятельность, которую развернула Кэтрин в эти дни. Ею были проверены все плантации, теплицы и оранжереи, был составлен перспективный проект линии духов с лечебными ароматами, а также смета строительства новой лаборатории. В понедельник утром Кэтрин неторопливо вышла из дома, на ходу составляя рабочий план дня. Мыслями она была далеко за пределами поместья, там, где, по ее предположениям, находился сейчас Оливер, в Лондоне.
Джанин Хантер на месте не оказалось. В другое время отсутствие секретарши вызвало бы у Кэтрин недовольство, но сегодня она едва обратила на это внимание. Открыв дверь кабинета, она застыла на месте. За ее столом сидел Оливер Уинстон собственной персоной и диктовал Джанин текст письма.
– Доброе утро, – растерянно сказала Кэтрин. – Что вы тут делаете?
– Доброе утро, Кэтрин, – скороговоркой ответил ей Оливер. – Присаживайтесь, я сейчас закончу диктовку и мы с вами поговорим.
Кэтрин ничего не оставалось, как молча сесть в кресло и ждать с бьющимся сердцем, когда этот супермен соизволит поговорить с ней в ее же кабинете. Радость, вспыхнувшая в ней при виде Оливера, который вернулся раньше обещанного срока, была омрачена его возмутительным тоном. Почему он позволяет себе так разговаривать с ней, да еще в присутствии секретарши?! Когда Оливер закончил диктовать, отпустил Джанин и повернулся к Кэтрин, в ней уже кипел гнев.
– Почему вы позволяете говорить со мной таким тоном? – спросила Кэтрин, стараясь произнести это холодно и спокойно.
– Почему вы позволяете себе так поздно приходить на работу? – Оливер посмотрел на массивные золотые часы у себя на руке.
Оба вопроса прозвучали одновременно, в одинаковой тональности. Отвечать никому не пришлось, комический эффект разрядил обстановку.
– Каким образом вы очутились здесь так рано? – спросила Кэтрин своим обычным голосом, почти не скрывая радости, что снова видит его.
– Прилетел вчера вечером из Лондона. Между прочим, мой рабочий день всегда начинается в семь часов утра. А сейчас уже десять. Долго спите, мисс Норман. Вот поэтому в вашей фирме может происходить что угодно.
Кэтрин была потрясена тем, что, прилетев из Англии накануне вечером, Оливер уже в семь утра оказался за ее рабочим столом. Сколько же он спал, если до них из Бостона ехать на машине больше двух часов? Неудивительно, что он осунулся.
– Я скажу Джанин, чтобы она сварила кофе.
– Не надо кофе. Лучше садитесь к столу, – предложил Оливер.
– Вы сидите за моим столом на моем месте, – заявила Кэтрин с долей раздражения.
– А мне вы приготовили кабинет? – спросил Оливер строгим голосом, прикрыв глаза ресницами.
– Н-нет, – ответила Кэтрин, заикаясь, как ученица, не приготовившая домашнего задания.
– У вас было достаточно времени, чтобы создать нормальные условия для моей работы на вашу фирму, – сухо заметил Оливер.
Выговор был неприятным, но справедливым.
– Я займусь этим прямо сейчас.
Кэтрин порывисто встала и направилась к двери.
– Не надо никуда ходить. Садитесь рядом, я объясню вам, что мы имеем на данный момент.
Оливер поставил для нее стул, не понимая, какой мучительной пытке подвергает Кэтрин. От запаха его лосьона, который запомнился ей с первого дня его появления в их доме, у нее кружилась голова. А самое ужасное, что из-за этого она не понимала и половины того, о чем он ей толковал все утро до перерыва на ланч.
– Теперь вам все понятно? – спросил Оливер через три часа.
Глубоко в его синих глазах таилась, как ей показалось, насмешка.
– Да, в общих чертах все понятно, – солгала Кэтрин, отводя взгляд, чтобы не утонуть в обольстительной синеве. – Но есть еще некоторые вопросы.
– Хорошо. Вопросами займемся после перерыва, – пообещал Оливер. – Не забудьте отдать распоряжение, чтобы мне приготовили кабинет с телефоном. А в четверг утром соберите всех членов правления в моем офисе в Бостоне. Я сделаю сообщение о проделанной работе. Так захотел ваш отец.
В прошлый раз он говорил, что отчитываться будет только перед отцом, вспомнила Кэтрин. Интересно, что их связывает? Скорее всего, ответ на этот вопрос лежит в прошлом, о котором ей мало что известно. Отец никогда не упоминал имени Оливера. Впрочем, он никогда не вспоминал и о своей жене, вдруг сообразила Кэтрин. Нет ли здесь связи с тем эпизодом, свидетелем которого ей довелось стать в одиннадцать лет? Возможно, поэтому он явился по первому зову отца, словно рыцарь на белом коне.
– О чем вы так глубоко задумались, Кэтрин? – услышала она голос Оливера и посмотрела на него.