Превращение

В этот раз в его желании я ощутила одну лишь потребность. Он касался меня так, как будто уверял себя, что я все еще здесь, что у нас есть время.

Мы не разговаривали. Я думаю, мы оба боялись того, что это станет слишком значимым. Возможно, Натан думал избавить меня от боли потери. И я знаю, что все бы отдала, чтобы избавить его от боли, причиной которой являлась я сама.

Когда он поцеловал меня, я постаралась сделать так, чтобы это прикосновение стало как можно короче. Когда он спустился, чтобы поласкать меня языком внизу, я не выкрикнула его имя. И когда он, наконец, спросил, что я в таком случае хочу, я не ответила, чтобы он занялся со мной любовью. Я сказала, чтобы он просто трахнул меня.

Разозлившись, Натан подчинился. Он раздвинул мои ноги шире и рывком погрузился в меня. Кроме этого единственными прикосновениями стали резкие движения его бедер, которые терлись о мои, и жесткий захват моих лодыжек его руками, когда он приподнял их выше и раздвинул. Кровать качалась и билась о стену. Я даже не потрудилась сдерживать крики удовольствия. Он кончил с содроганием, которое напоминало рыдания, и сильно сжал меня в своих объятиях.

Я поцеловала его в лоб и прижалась к нему. Кого я обманывала? Попытка скрыть свои эмоции от него равносильна попытке остановить утечку на плотине Гувера [84]пробкой. Я знала, что пробка в конечном итоге выстрелит, и мои чувства хлынут потоком, не принося ничего, кроме смерти и разрушений долине, которая находилась на пути.

Ладно. Может, это не будет настолько драматично. Но с моей стороны было глупо думать, что я могу отрицать связь, созданную нашими кровными узами, или мои чувства к Натану, которые возникли задолго до их появления.

— Натан, — тихо произнесла я сквозь слезы. — Натан, я…

— Пожалуйста, не говори этого. — Его слова могли бы ранить меня, если бы я не понимала смысл, скрытый за ними.

«Пожалуйста, не говори этого, или я не смогу больше отрицать, что сам чувствую то же самое. Я очень сильно боюсь, поэтому не могу позволить себе чувствовать это».

— Не буду, — пообещала я.

Он переплел наши пальцы и поднес мою руку к своим губам.

— Спасибо.

Но когда он заснул, я поцеловала его и прошептала:

— Натан, я люблю тебя.

Или Нолен. Кем бы ты ни был. Даже если я никогда не узнаю, кто ты, я все равно люблю тебя.

Через несколько минут после захода солнца я выскользнула из его рук и тихо оделась. Я не оставила записку, поскольку не знала, что вообще планирую делать.

Только одно было понятно: к тому моменту, как взойдет солнце, или Кир будет мертв, или я.

ГЛАВА 23

Добро пожаловать домой!

Мое вампирское сердце громко застучало в груди, когда я подошла к особняку Кира. В окнах было темно, и на какое-то мгновение я запаниковала и подумала, что упустила свой шанс. Кир куда-то уехал, а мое сердце спрятано в какую-то коробку, на которой, как я надеялась, было написано: «Осторожно, хрупкое!»

Но затем я увидела слабое свечение в огромных окнах кабинета, которые были высотой от пола до потолка. Мое сердце сжалось. Ничто не помешает схватке. Час пробил.

Просто перелезть через центральные ворота казалось очень храбрым поступком, но я никогда не заблуждалась в том, что обладала этим качеством. Но и подойти к воротам хорошо охраняемого поместья почти безоружной и просто вежливо попросить, чтобы тебя впустили внутрь, тоже не представлялось слишком хорошей идеей.

Я похлопала по набедренному карману, прикрытому подолом моей рубашки, куда раньше спрятала кол. Я даже не знала, хватит ли у меня сил использовать его в схватке с другим вампиром, особенно с Киром, но, по крайней мере, у меня было что-то, чем можно было ударить одного из охранников, если он подберется ко мне слишком близко.

Я пошла по тротуару вдоль забора, окружавшего поместье. Вход в дом для охранников находился так далеко от главного, что любой мог совершенно логично предположить, что это два совершенно отдельных здания. Я прошла мимо ворот, где мы тайно встречались с Натаном, чтобы спланировать побег Зигги. И сразу же подумала о Натане, спящем в своей постели.

Казалось, все, что мне нужно было сделать, так это просто войти в свою комнату и встретить там Зигги. Как тогда, несколько дней назад. Я подняла взгляд от газона и посмотрела вверх. В моей старой комнате был включен свет. Я почувствовала неожиданный укол ревности, что мое место теперь занято кем-то другим.

Худощавый человек осторожно направлялся вниз по газону к лабиринту живой изгороди. Я узнала профиль.

— Кларенс? — позвала я. Мой голос эхом вернулся ко мне в холодном воздухе, и я вздрогнула.

Дворецкий прищурился, а затем резко выпрямился, когда до него внезапно дошло:

— Док?

В горле образовался комок. Я смотрела, как старик спешит ко мне по траве. Последнее, что я хотела, так это чтобы он переломал себе ноги.

— Осторожней.

— Осторожней?! — он усмехнулся. — Ты чертова дура, раз вернулась сюда! Они сказали мне, что ты мертва.

Из кармана тщательно отглаженных брюк Кларенс достал кольцо со старинными ключами. Пробормотав что-то, он выбрал один из них и сунул его в замочную скважину ворот. Вместо того, чтобы развалиться на кусочки, ключ действительно провернулся внутри, и с едва слышным скрипом ворота открылись.

— Тащи сюда свою задницу! — проворчал дворецкий, нервно поглядывая на дом. — А сейчас ты должна кое-что объяснить. Это ты съела парня?

— Что?! Нет! — произнесла я слишком громко.

Кларенс зашикал на меня:

— Говори тише! Хозяин дома, и он находится в действительно плохом настроении с тех пор, как отбыл его отец.

— Я думала, Пожиратель Душ не выживет без своего ежегодного кормления.

— Ничто не может убить этого ублюдка. Поверь мне, не в первый раз кто-то попытался это сделать. — Кларенс покачал головой. — Что случилось с мальчиком?

— Кир убил его. — Я подумала о бочках в подвале и о том, что дворецкий рассказывал мне. — Что ты сделал с ним?

— Я ничего с ним не делал. В ту ночь у меня был выходной. Они, вероятно, сожгли его вместе с остальными.

По крайней мере, его не запихали в какую-то бочку. Я указала на дом:

— Где Кир?

— В кабинете. С самой ночи вечеринки он все время находится там, пытаясь избежать ее. — Последние слова были сказаны им в обвинительном тоне.

— Ее? Далия выжила?

Лицо Кларенса скривилось в комической маске неодобрения.

— Кажется, кто-то сказал ей, что на вечеринке ее превратят в вампира.

Я скрипнула зубами. Одно дело бороться с Киром, но Далия… она не входила в мои планы.

— Что насчет охранников?

— Они стараются держаться подальше от Далии и хозяина, но увидят тебя, если ты войдешь внутрь. — Он покосился на меня. — Ты решила вернуться, верно?

— Нет. Я лучше проткну себя колом прямо здесь на газоне, — пробормотала я, смотря на неясные очертания фасада дома.

— У меня есть один в кармане, — предложил мне старик. — Это будет ужасно, так ведь?

Я кивнула:

— Возможно, ты захочешь выбраться отсюда.

— Нет. Когда хозяин отсутствует, кто-то же должен следить за порядком, — произнес Кларенс с печальной улыбкой.

— Тебе не следует здесь оставаться. У меня есть друзья. Мы могли бы помочь тебе приобрести квартиру во Флориде или где-нибудь еще. Где захочешь.

— Никуда я не собираюсь. — Он сделал нерешительное движение руками, как будто подгонял меня. — Я говорил тебе прежде: я иду в комплекте с этим домом. Ты задашь ему перцу, док!

Я хотела обнять его, но не желала заставлять Кларенса опускаться до нежностей с вампиром. Я не могла понять, почему он отказывался воспользоваться шансом и получить свободу. И также не могла понять странное поведение людей, которые предпочитали жить в доме и смотреть на бури и наводнения в нем, нежели бежать оттуда. Может, боязнь перемен? Или отрицание своей смертности? Какова бы ни была причина, Кларенс, казалось, разделял их решение остаться здесь. И я знала, что не смогу переубедить его, но заставила дворецкого пообещать мне, что он проведет всю ночь возле дома охранников и не покажется до самого утра. Я смотрела ему вослед, пока он не скрылся в лабиринте. Затем направилась прямиком к особняку.

84

Плотина Гу́вера, дамба Гувера, дамба Хувера — уникальное гидротехническое сооружение в США, бетонная арочно-гравитационная плотина высотой 221 м и гидроэлектростанция, сооружённая в нижнем течении реки Колорадо. Расположена в Чёрном каньоне, на границе штатов Аризона и Невада, в 48 км к юго-востоку от Лас-Вегаса; образует озеро (водохранилище) Мид. Названа в честь Герберта Гувера, 31-го президента США, сыгравшего важную роль в её строительстве. Строительство дамбы началось в 1931 году и закончилось в 1936 году, на два года раньше запланированного срока.