Семь женщин

На выезде с автозаправки она свернула с автострады и полчаса ехала по шоссе к дому. В зеркале заднего вида она поймала на себе взгляд мальчика.

— Я собираюсь остановиться. Можешь остаться в машине, можешь войти в дом. Потом отвезу тебя к шоссе.

Небо начало проясняться.

К дому через густой лес вела подъездная дорожка.

— Хочешь зайти?

— Пожалуй, нет, — сказал мальчик. Он сидел неподвижно, словно примерз к сиденью.

В кухне работал телевизор, звук был негромкий. Шел выпуск новостей. Пола провела взглядом по тяжелым кастрюлям и сковородкам, висевшим на стенах, обратила внимание на пустое место, где раньше висела фотография отца. Она хорошо помнила этот снимок: отец стоял перед домом с двумя удочками. В тот день Пола впервые пошла с ним на рыбалку. Отец долго смотрел на воду, не говоря ни слова. Пола сжимала удочку обеими руками, поглядывая на высокие тростники у берега. Метелки тростника качались на ветру вразнобой, они были похожи на зевак, выгибающих шею, пытаясь лучше рассмотреть место происшествия. Леска резко натянулась.

— Папочка…

Отец взял у Полы удочку и стал быстро вертеть катушку. Пола неотрывно смотрела на неподвижную черную воду. Ее сердце часто билось. Рыба вылетела на поверхность, как ракета, и повисла над головой Полы и ее отца, размахивая хвостом. Отец схватил леску, вытащил крючок изо рта рыбы и бросил добычу на дно лодки.

— Одному пообедать хватит, — сказал он.

Рыба изогнулась, ее жабры раскрылись, она начала биться головой о шершавые доски на дне лодки.

— Ой, ужас! Отпусти ее, папочка! Выброси ее в воду! Папочка, пожалуйста, пожалуйста!

Отец схватил бьющуюся рыбу, сжал большой рукой, поднял вверх и усмехнулся. Пола смотрела, как розовый рот безмолвно открывается и закрывается, и по ее щекам потекли слезы. Вдруг отец изменился в лице, помрачнел. Его рука взметнулась. Пола вздрогнула, втянула голову в плечи и увидела, как рыба летит по воздуху, как ее чешуя поблескивает серебром. Рыба упала в воду с негромким всплеском. Пола перевела взгляд на отца. Его глаза сверкали. Через неделю он уехал в Нью-Мексико с лучшей подругой матери.

— Мам! Мама!

Пола услышала торопливые шаги на лестнице. Мать вошла в кухню в пижаме, поверх которой был наброшен серый жилет. Ее волосы были заплетены в длинную косу.

— О господи, это ты! А я уж подумала, что у меня галлюцинации! — Она обняла Полу и прижала к себе. — Вот это сюрприз! У тебя все в порядке?

Кожаная куртка Полы была забрызгана грязью. Джинсы на коленях испачкались и порвались.

— Все отлично.

— Кофе хочешь? Питер сейчас спустится.

Это было предупреждение.

— Он разве в это время не на работе?

— Знаешь, если бы ты позвонила заранее, все было бы проще.

— Я просто заехала ненадолго. Ничего?

— Конечно.

В кухню вошел любовник матери. Лысоватый, с длинными волосами, собранными в хвостик.

— Пола? Ты снова перекрасилась.

— Ага.

— Что это тебя к нам занесло?

— Заехала навестить маму.

— Сколько тебе нужно?

Он налил себе кофе и встал, широко расставив ноги. Выглядел он уверенно, властно. Пола опустила глаза.

— Пойду, соберусь, — сказал Питер, поцеловал мать Полы и вышел, насвистывая.

— Что случилось, детка? — спросила мать, сев рядом с Полой.

Пола закатала рукав куртки и посмотрела на свою руку. От запястья до локтя темнел синяк. Мать ахнула.

— Что произошло?

— Несчастный случай.

— Авария?

— Я шла рядом с одним парнем, и на него налетела машина.

— О боже…

— Мы просто поменялись местами. Минутой раньше на его месте была бы я.

— Давай-ка с самого начала, Пола.

Пола посмотрела в окно. На ветру беззвучно раскачивалось дерево. Его листья сильно блестели. Дерево словно бы предупреждало ее о чем-то.

— Мы с Винсентом поссорились.

Поссорились они из-за стирки. Пола взвилась. Винсент, на ее взгляд, не досушил белье в прачечной-автомате. Сырое белье, развешанное по батареям, вызвало у нее панику. Она ничего не сказала Винсенту про ребенка. Она понимала: скажет — и все будет взаправду. Ей не хотелось взаправду. Ей был всего двадцать один год.

Они познакомились два года назад. Пола дремала на скамейке в парке на Томпкинс-сквер, подложив под голову старую сумку. Лежала, закрыв глаза, скрестив руки на животе. Вдруг она почувствовала, как к ее руке прикоснулось что-то холодное. Она открыла глаза и села. На ее ладони лежала красивая зеленая груша. Подняв глаза, Пола увидела, что рядом стоит мужчина. Его кожа была орехового цвета.

— У тебя был такой вид, будто ты чего-то ждешь…

Пола поднесла грушу к губам, впилась зубами в нежную, зернистую мякоть. Потом встала и пошла рядом с ним. Весь вечер они спали в его постели, обнимая друг друга и поворачиваясь под одеялом, словно пловцы-синхронисты. Ей казалось, что он спустился с неба, специально прилетел с Гаити, чтобы найти ее.

Прошел год. Постепенно, незаметно на сознание Полы словно опустился невидимый покров. Она стала спать на краешке кровати, свесив ногу. Она начала тосковать по своему одиночеству. В тот вечер, когда они с Винсентом сцепились, она ушла из дому в десять часов, поехала на Манхэттен и позвонила своей подруге Фионе с угла Спринг-стрит и Бродвея.

— Я ходила в клуб с Фионой и Джеки, — сказала Пола матери. — В общем, мы туда пришли, и я разговорилась с одним парнем. Только не осуждай, ладно? А то я ничего тебе не расскажу.

— Я ни слова не сказала.

Когда она вошла в клуб, музыка играла так громко, что вибрация басов отдавалась у нее в ключицах. Она начала танцевать с Фионой, а потом заметила высокого мужчину с растрепанными светлыми волосами. Он стоял под красным прожектором, а все остальные вокруг него были озарены синим светом. Когда Пола подошла к стойке, он сделал шаг в сторону, в синеву. Она взглянула на свою руку, ставшую красной. Высокий мужчина предложил ей выпить. Он слушал музыку и крикливо подпевал. Пола покачала головой и сама заказала виски. Спиртное обожгло желудок. Она ничего не ела и попросила у бармена орешки. Высокий мужчина показал на пиалу, до которой она не могла дотянуться. Он говорил с акцентом. Пола посмотрела на него внимательнее.

— Вы откуда? — спросила она.

— Из Норвегии.

На нем был темный костюм. Он был похож на элегантно одетого викинга. Скулы у него были такие широкие, что лицо могло показаться почти уродливым. Кожу усеивали оспинки, а руки были невероятно большие.

Они завели разговор. Он сказал, что режиссирует музыкальные клипы в Лос-Анджелесе. Уточнил, какие именно снял. Эти клипы Поле нравились.

— А вы чем занимаетесь? — спросил он.

— Работаю официанткой. Немного пишу. Когда-то рисовала, — ответила Пола. — Знаете, я, наверное, из тех людей, у которых огромный потенциал, но в итоге из них ничего не получается.

Он рассмеялся:

— Эти люди всегда самые лучшие.

Глаза у него были чистые-чистые, голубые.

Они говорили о музыке, о порно, об ушной сере, браке и мебели. Между ними возникло узнавание и напряжение. Полу не покидала мысль, что она пришла сюда из-за него.

— Он сказал, что проводит меня до моей машины. Я ее оставила на Кэнэл-стрит, — сказала Пола матери.

По пути они продолжали говорить и смеяться, но Полу охватила тоска. Она не должна была так поступать с Винсентом. Ей захотелось домой, захотелось забыть этого человека.

— Мы просто шли и разговаривали, а мимо проехала машина. Меня окатило водой из лужи с ног до головы. А он сказал, что по краю должен идти мужчина, чтобы женщина не испачкалась. Это было что-то вроде шутки.

Он взял ее за руку и потянул к себе. Они поменялись местами.

— В общем, он пошел с краю. И тут я услышала странный звук, похожий на выстрел, и спросила у него: «Это был выстрел?» Он сказал — нет. И мы еще немного поговорили. А потом меня как что-то ударит по руке… А этот парень — он испарился. Грохот был жуткий. Я упала лицом на тротуар. Потом села и огляделась по сторонам. Посередине улицы валялась туфля. Машина врезалась в дом чуть дальше. А потом я увидела своего спутника. Он висел на парковочном счетчике, как пальто на вешалке.