Пасифик-Хайтс

— Вы часто ему звоните?

— В последнее время да.

— Этому есть причина?

— Зачем вам знать?

— Вам придется вызвать его на встречу. Я должен четко представлять, как это отразится на его мыслях. Вдруг после вашего звонка у меня возникнут какие-нибудь осложнения?

Лора обдумывала предложение, не мигая и не сводя глаз с Мартена.

— Ну ладно. Ваша взяла.

Лора отвела взгляд и пожевала краешек нижней губы. Помимо ослепительной красоты ее лицо демонстрировало коллекцию необычной мимики.

Наконец она закатила глаза в ответ на какие-то свои мысли, обреченно вздохнула и повернулась к Фейну.

— Дело в том, что в последнее время мы… играли в ролевые игры. — Лора сделала заявление так, словно никаких дальнейших объяснений не требовалось.

— Ролевые игры? — Таунсенд в отличие от Фейна не мог знать о выводах психоаналитика, влечениях Лоры и странностях ее отношений с любовником.

Женщина бросила на него свирепый взгляд, досадуя, что вынуждена вдаваться в подробности.

— Знаете что… — По инерции резко вырвалось у нее, но она тут же умерила пыл, вспомнив, что пришла просить о помощи. — У меня есть определенные фантазии. И мы их разыгрываем. Ясно вам?

— Хорошо. Видите ли, вам придется рассказать, как это у вас происходит — естественно, без красочных подробностей, — от этого будут зависеть наши дальнейшие действия.

— Как происходит? — Лора кипела от негодования, но сдерживалась.

— Если мы допустим ошибку, Крей заподозрит неладное. Без вашей помощи мы наломаем дров.

Мартен предположил, что страх — главная причина колючего поведения Лоры. Крей засел в ее мыслях глубже, чем она готова признать.

— Ладно… Извините. Мне следовало сразу понять.

— Ничего. Мы просто разговариваем, пытаемся вместе сообразить, как быть дальше.

Лора кивнула, потупив глаза в некотором смущении от собственной бурной защитной реакции.

— Хорошо, — вздохнула она. Покачала головой, отказываясь верить.

Вскочила с кресла. Комната была набита ящиками, почти не оставлявшими свободного пространства, но женщина положительно не могла усидеть на месте. Она сделала несколько шагов туда-обратно. Васильковое платье струилось по телу, как вода.

Лора повернулась к Фейну, скрестив руки:

— Эти игры… раньше такими не были. Несколько недель назад я описала ему четыре фантазии. До каждой смачной подробности. Мы договорились, что он выберет один из сценариев, все заранее подготовит и скажет мне накануне встречи, какую фантазию будем разыгрывать. Наши постановки занимают весь вечер, иногда всю ночь.

— Ваш уговор еще в силе?

— Нет. Мы разыграли финальную фантазию на последней встрече.

— Сколько времени обычно проходило между встречами?

— «Обычно» — неподходящая характеристика для наших встреч. Чаще всего он звонил первым.

— Если позвоните сегодня сами, он что-нибудь заподозрит?

— Вряд ли. — Лора выставила бедро, прислонившись к ящику.

— Если предложите встретиться в общественном месте, как он это воспримет?

— Спросит почему.

— Значит, надо найти уважительную причину.

Лора кивнула.

— Когда вы собираетесь приступить к делу? — спросила она.

— Немедленно.

Женщина смерила Фейна взглядом, опустила руки перед собой и потерла основание ладони пальцами другой руки. Четкие линии фигуры, скульптурная прическа, ярко накрашенные губы. И мучительное беспокойство.

Вера описала Мартену эмоциональное состояние Лоры, ее поведение подсказывало, что женщина переживает колоссальный стресс. Похоже, Лора ближе к надлому, чем казалось. Как долго сможет она выдерживать такую нагрузку? Предсказать вряд ли получится, да и поделать Фейн ничего не мог. Кроме Лоры, он пока ни на кого не вышел.

Женщина вернулась в кресло и разгладила платье на коленях четкими, размеренными движениями.

— Попытаюсь объяснить еще раз, — сказала она неожиданно спокойным голосом. — Я закрутила роман с незнакомым человеком. Иногда становилось не по себе. Впрочем, за исключением последних встреч, наша связь никогда не бывала… жуткой.

Лора нервно повела плечами и длинной шеей.

— Я доверяла ему, считала, что он не перейдет определенные границы. Люди договариваются о таких вещах заранее, чтобы потом отпустить тормоза. Если нет остроты, то… к чему тогда все затевать?

Женщина настолько запуталась, что потеряла способность к осмысленным действиям. По непонятной причине Лора Ча не желала видеть реального положения дел. Фантазии легче поддавались управлению и умиротворяли больше, чем реальность. Вопрос «почему», похоже, давно перестал ее волновать.

— Но когда жутко… — сказала Лора и замолчала. То ли не смогла подыскать нужные слова, то ли потеряла нить рассуждений. — От жуткого подчас невозможно вернуться назад, к нормальному.

Глава 14

В наушнике Ромы послышался голос Либби:

— Внимание! Парень в кепке и бушлате только что свернул с Ломбард-стрит и вышел из-под деревьев на Хайд-стрит. Движется к южной стороне Гринвич-стрит, пересек Хайд-стрит, спускается на Гринвич-стрит по лестнице.

Рома отложила книгу, отметив место, где читала. Рома и Джон Бюхер сидели в фургоне наблюдения за три квартала от офиса Веры Лист. Напарница Фейна посмотрела на часы — без двадцати три утра.

Либби Мейн возглавляла группу наблюдения из трех человек, которую Рома нанимала, когда требовались люди со специальной подготовкой и навыками. Либби и два ее напарника, Рид и Марк, в прошлом служили в управлении по борьбе с наркотиками и понимали друг друга почти интуитивно, что ставило их на голову выше остальных групп наблюдения. Рома познакомилась с Либби через Джона Бюхера вскоре после приезда в Сан-Франциско, и они с самого начала почувствовали взаимную безотчетную симпатию и доверие.

— Что там у вас? — спросила Рома.

— Свернул на дорожку, обсаженную кустами, сбоку от лестницы. Так… Хорошо… Зашел в первый двор.

Рома и Джон ждали, глядя на один из двух видеомониторов техфургона. Первый монитор был поделен на секторы наблюдения, закрепленные за скрытыми камерами в рабочих помещениях Веры. Бюхер мог увеличить любой сектор на втором мониторе.

Рома взглянула на открытую на экране лэптопа спутниковую фотографию квартала, где находился офис Веры. Она представила себе, как объект наблюдения крадется через три двора, вдоль стены многоквартирного жилого дома, мимо фонтана и парковых скамеек, под аркой в высокой живой изгороди и заходит с фасада здания. Чтобы проникнуть внутрь, у него должна быть карточка доступа, к тому же придется подняться на крохотном медленном лифте.

Что-то он не торопится.

— Может, пустышка? — предположил Бюхер. — Ложная тревога?

— Все может быть.

Дверь приемной внезапно распахнулась.

Незваный гость, лицо которого было скрыто козырьком кепки, замер на месте, выжидая. Не на пару секунд — фигура застыла, как на фотографии, на целую минуту, две минуты, две с половиной…

— Прислушивается, — подумал вслух Бюхер.

— К чему?

— Скорее всего ждет, пока привыкнут глаза.

Наконец человек снял кепку, из под которой хлынули длинные волосы.

— Ну и ну, — сказала Рома.

— Черт меня побери!

Девушка повернулась и положила кепку на кресло рядом с дверью, расстегнула и сняла бушлат, перекинула его через ручку кресла.

Взломщица достала из джинсов и включила маленький фонарик. Луч пошарил по комнате, остановился на небольшом письменном столе. Девушка приблизилась к столу, запустила руку в чашку с леденцами, развернула лакомство. Конфета отправилась в рот, обертка — в карман.

— Сладкоежка, — заметил Бюхер.

Ночная гостья подошла к двери, ведущей в кабинет Веры Лист, и шагнула через порог.

Рома и Бюхер переключили внимание на три сектора наблюдения за кабинетом.

Девушка остановилась перед крупными окнами, выходящими во двор, и отдернула шторы.

— Фонарик не привлечет внимания — он светодиодный, вдобавок погода плохая, — сказал Бюхер. — Похоже на синий свет. Луч быстро рассеивается. Если не направлять прямо на окна, с улицы никто ничего не заметит.