Страница 47 из 76
Трое всадников смотрели молча. Мир был неправдоподобен. И бесконечен. Трудно поверить, что где-то дальше имелось море, зеленые сады и желтые степи.
Два дня спуска… Бездонные пропасти, обледеневшие камни, жутко нависающие над головой. Иногда внизу мелькала узкая бурная вода, но даже шум реки не залетал оттуда ввысь, к тропе. Лошади осторожно ступали по скользкой поверхности. Снега здесь было меньше, но приходилось то и дело перебираться через свежие каменные осыпи. Катрин полностью доверилась своему Вороному. Возможно, жеребец бывал в горах и раньше. По крайней мере, в отличие от остальных лошадей, он сохранял полнейшее спокойствие. Впрочем, сейчас трое остальных животных слишком устали, чтобы нервничать. Вьючная кобыла, из захваченных «кулацких», была на грани истощения. До равнины оставалось ещё не менее десяти дней пути. Это если леди-предводительница все правильно запомнила и не сбилась в подсчетах. Карта изображала горный путь несколько упрощенно — просто замысловатой загогулиной.
— …Море разное. И берег виден не всегда. Моряки плавают так далеко, что порой сотни дней не видят берега. В открытом море шторма, волны громадные. Почти как здесь, только вместо камня, вода. Соленая…
На Катрин смотрели недоверчиво. Действительно, водяные кручи до неба — это вы, леди, загибаете отчаянно.
— Зачем вода. Соленая? — задумчиво спросила Блоод.
— Чтобы рыба не портилась.
— Рыба? — суккуб поморщилась. — Высушить. Вместе с рыбой. Ловкий способ?
— Очень. Только малость затратный. И потом, я сушеную ловить не люблю.
— А я много воды. Не люблю.
— И что будем делать?
— Тебе придется ловить полусушеную рыбу, а море вдвое сократим в размерах, — заявил, оборачиваясь, Энгус. — Будет по-честному.
Возмутиться Катрин не успела. Лошадь Энгуса заржала и шарахнулась вбок. Идущая следом вьючная кобыла, завизжав, рванулась в другую сторону. Повод лопнул, парень с проклятьем полетел на камни. Катрин увидела врага…
Посреди дороги настороженно присела большая дымчато-серая кошка. Что она делала на пустынном тракте, понять было сложно, но и для животного встреча с людьми оказалась сюрпризом. Ветер, будь он проклят…
Кошка рассерженно глянула в глаза Катрин и зашипела. Куда там сдержанной Блоод. Эта — просто разгневанный паровоз. Кошачье шипение заглушило истерику лошадей. Вороной попятился. Катрин потянулась за глефой. Кошка, догадавшись, что покажут ей не сахарную косточку, совершила грандиозный прыжок метров в десять и скрылась за камнями.
Вздохнуть с облегчением Катрин не успела. Кобыла с вьюками продолжила психовать. Прыгая ошалевшей козой, эта дура завертелась на дороге. Попытка ухватить лошадь под уздцы не удалась. Кобыла шарахнулась прочь, ощутимо задев вьюком колено Катрин. Окончательно спятив, лошадь чуть не сшибла с ног гнедого Блоод. Суккуб возмущенно взвизгнула. Мимо Катрин проскочил Энгус. Парень был полон решимости остановить взбунтовавшуюся кобылу…
— Не трогай ее, дурищу! — заорала Катрин.
Кобыла пыталась лягнуть Энгуса, но тот ловко увернулся и ухватил беглянку за узду. Лошадь бешено и слепо рванулась. Катрин не успела даже вскрикнуть, как кобыла оступилась. Она медленно валилась в пропасть — Энгус цеплялся за повод — Катрин завороженно смотрела…
На секунду показалось, что кобыла сможет удержаться, но заднее копыто оперлось лишь о воздух. Мелькнула морда с выпученными в смертном ужасе глазами…
…Какое-то мгновение на краю обрыва стоял один Энгус…
…Мимо Катрин мелькнула тень…
…Теряя равновесие, Энгус пытался сбросить намотанный на кисть повод. По-птичьи взмахнул свободной рукой и начал неумолимо опрокидываться вниз…
…Смутно-светлая тень материализовалась рядом с Энгусом. Рука Блоод с неимоверной скоростью метнулась за уже отправившимся в свой последний полет парнем. Острые когти как бумагу пропороли плотный плащ, схватили намертво…
…Очень похоже на кино. Катрин видела каждую мелочь: отросшие на затылке, закудрявившиеся волосы Энгуса, узкое, от напряжения перевитое жилами, как у мумии, запястье Блоод, взвившийся крылом плащ…. Удивляясь этим преувеличенно четким, словно отгравированным подробностям, Катрин высвободила из стремян ноги… Движение тянулось, тянулось и никак не кончалось. Не воздух — тугой кисель…
…Энгус исчез. Лишь край его плаща парил над каменным скосом. Суккуб тянулась следом, уже почти лежа на промерзшем склоне — опираясь лишь носами башмачков. Всё. Узкое тело Блоод поехало вниз…
…Катрин прыгнула следом. Все-таки хорошо, когда штаны широкие и свободные. Катрин ухватилась не за штанину подруги и не за мягкий башмак, куда больше похожий на кожаный носок — башмак точно бы слетел. А так Катрин скользила за друзьями, крепко вцепившись в точеную щиколотку Блоод…
…Прыжок и падение на камни вышибло из шпионки дух, но дышать все равно было некогда. Цепочка тел не слишком быстро, но неудержимо скользила по склону. Первых звеньев «цепочки» Катрин уже не видела, но, судя по скорости скольжения, Энгусу все-таки удалось освободиться от повода, и несчастная кобыла отправилась в свободное падение самостоятельно…
…Мягкий нос башмака Блоод пытался уцепиться за камни. Катрин делала то же самое обеими ногами, но обледеневшая твердь отказывалась удерживать непрошеных гостей…
…свободная рука метнулась на пояс сзади, выхватила из ножен «лепесток». Хорошо, что плащ остался на седле, а то бы повозилась… Первая попытка вонзить клинок в предательский склон едва не вывернула оружие из пальцев. Сталь протестующе взвизгнула… Новый удар вогнал клинок в невидимую подо льдом щель. Катрин успела вдавить глубже. Девушку слегка развернуло вокруг импровизированного якоря и скольжение прекратилось…
…Протертые почти до дыр подошвы, сбившийся на голову плащ, бледно-желтая кожа голой спины под задравшейся рубахой. Все-таки Блоод чересчур легко одета для гор… Кроме спины подруги, Катрин могла видеть немного противного серого камня под самым своим носом. И еще много-много свободного пространства впереди. Великолепные лазоревые и темно-зеленые вершины соседних хребтов… Голубые и сияюще-молочные облака над ними… Но это далеко. А здесь, рядом, в невидимой глубине пропасти, пел и гулял вольный ледяной ветер…
Трое спутников висели на кромке обрыва.
— Что дальше? — прошипела Блоод.
Друзья помолчали, затем подал голос невидимый Энгус:
— Дальше ничего. Я даже дна не вижу. Туман…
— Плохо, — прохрипела Катрин. Она боялась шевельнуться. Нож заклинило между камней не слишком-то надежно. — Раз ты ничего не видишь, значит, на нашу лошадку мы не упадем. Жаль, все-таки помягче было бы.
— Она худая. Была, — заметила Блоод.
— Как и ты, — пробурчала Катрин. — На тебя падать тоже никакого резона. Ладно, Энгус, у тебя там руками-ногами случайно не на что опереться? Хоть чуть-чуть?
— Нет, — ответил после молчания парень. — Я под карнизом вишу. Стена гладкая, да я к ней лицом и развернуться не могу. И наверх тоже не могу. Боюсь, плащ не выдержит.
— Ну, ладно, повиси тогда. Надеюсь, от всего лишнего ты освободился?
— Сапоги могу сбросить. А от лишнего я еще утром освободился.
— Предусмотрительно, — одобрила Катрин. Во рту ощущался привкус крови — наверное, язык прикусила. Еще болел живот. А еще лежать на камнях становилось холодно. — Ну, держитесь, попробуем выкарабкаться.
Катрин вдавила нож еще глубже и потянула два тела наверх. От напряжения едва не рвались мышцы спины. Более неудобного физического упражнения и не выдумаешь…
Нога Блоод выдержала. Зато не выдержал плащ Энгуса. Раздался зловещий треск рвущейся ткани…
— Б… — выдохнула Катрин, замирая.
— Не надо, — тихо сказала Блоод. — Он упадет.
Катрин с тоской посмотрела через плечо. Веревка, лошади… Слышно, как озадаченно фыркает и клацает подковами верный Вороной. Звать бессмысленно — слишком круто для копытных.
— Бло, ты бы меня отпустила, — сказал из пустоты Энгус. — Вдвоем вы легко выберетесь.