Страница 74 из 83
спине, что-то пришивала к коже, а потом та же процедура повторилась и на груди.
Измученный и уставший, он сидел с закрытыми глазами, и лишь когда она делала
операцию на груди, изредка поднимал глаза, чтобы взглянуть в её строгое, сосредоточенное
и дорогое ему лицо.
— Ну вот и всё, — сказала она, наконец оставив его в покое. — Сейчас вас отвезут в
палату, постарайтесь заснуть.
— Как вас зовут, доктор?
— Светлана Николаевна.
— Спасибо, доктор!
— До свидания.
Она ушла, и тут же появилась медсестра, повесила на спину и грудь Виктора какие-то
банки с жидкостью, булькающей иногда воздушными пузырьками, выходящими по тонким
шлангам из груди при вздохе или каком-то особом его движении, а затем появился санитар
с тележкой, но Виктор отказался ложиться на неё, и медсестра, взяв его под руку, провела в
палату, спросив по дороге:
— Как это вас угораздило?
— Угораздило вот, — неохотно отвечал он.
— Вообще-то вас надо бы в реанимацию, но вы хорошо держитесь и Светлана
Николаевна приказала определить вас в двухместную палату. Вам повезло, сюда почти
никого не помещают из простых больных — держат для начальства, здесь даже телевизор
есть
— А кто она — Светлана Николаевна? Лечащий врач?
— Что вы?! Она замглавврача. Она и операции-то не так часто делает. А вам, я думала,
Юрий Владимирович будет делать.
— Значит, лечащий врач у меня будет другой?
— Конечно, — отвечала медсестра, расправляя постель и помогая ему улечься.
Придётся вам долго спать на левом боку. Постарайтесь не расплескать то, что в банках.
Спокойной ночи.
Она направилась к выходу и намеревалась выключить свет, но Виктор остановил её:
— Не выключайте, мне он нужен.
— Хорошо. Но при нужде зовите санитарку. Тут у окна есть кнопка вызова.
Она ушла, а для него началась мучительная ночь, почти бессонная, с тяжёлой дрёмой.
Спал ли он хоть сколько, Виктор не помнил, но утром на всём его теле проступили синяки,
и каждое его движение вызывало ещё большую боль, а подойдя к зеркалу, он с
раздражением разглядывал своё лицо с ярко-багровым левым глазом, неестественно
контрастирующим со здоровым правым. Снова начались больничные будни, не так давно
пережитые им, с обходами врача, с процедурами и уколами и ежедневной капельницей.
Лёжа под ней в первый свой день в больнице, он вздрогнул, когда в палату неожиданно для
него вошла Светлана Николаевна, и ему было неприятно, что она увидела его в таком
состоянии, но та, поздоровавшись, не проявила ни малейшего сочувствия, но лишь казалась
очень озабоченной.
— Что у вас с глазом?
2бЗ
— Теперь всё нормально, доктор.
— Значит, вы всё-таки не видели им?
— Правда, я похож на Лихо Одноглазое? — с усмешкой спросил Виктор.
Она ничего не сказала в ответ и ушла, а появилась на другой день после обхода врача
такая же озабоченная, как и преяеде, и, осмотрев его, проверила пульс, взяв левую руку
Виктора, на что тот сказал серьёзно:
— Напрасно! В вашем присутствии он не будет нормальным.
Она, не обратив внимания на эти слова, довела процедуру до конца и встала,
собравшись уходить.
— Поговорите со мной, доктор, — попросил Виктор.
— Не сегодня, — ответила она.
Вслед за её уходом в палату вошла старшая медсестра и, внимательно обследовав его,
сказала сокрушённо:
— Господи! Что ж они думают-то?!
Ничего не поняв из её слов, Виктор не стал выяснять причину такого поведения сестры,
решив, что лечащий врач и Светлана Николаевна держат на контроле его состояние. Его
изредка донимал редкий кашель, слабый и неглубокий, после которого со слюной
отхаркивалось небольшое количество алой крови; было понятно, что эта кровь выделялась
из раненого лёгкого и это лёгкое не работало, поскольку дышалось так же трудно, как и
раньше. Процедурная медсестра снова поставила капельницу, а снимать её она пришла уже
вместе со старшей медсестрой; после ухода процедурной он спросил старшую, что
означает беспокойство, высказанное ею ранее, и услышал в ответ, что его опавшее правое
лёгкое уже двое суток не расправляется, а через рану в нём в плевральную полость
поступает воздух, и чем дальше, тем более это опасно.
— Я говорила с врачами; они всё понимают, но пока ничего сделать не могут — ждут
какой-то новый аппарат из области. А буквально пять минут назад я слышала, как Светлана
Николаевна говорила с кем-то по телефону. Я никогда не видела её такой. Она почти
кричала, требуя немедленно отправить что-то самолётом. Она не повышает голос ни на
кого, бывая лишь то мягче, то строже, но тут!..
Она развела руками, не зная, что сказать.
— Аппарат, наверное, привезут всё-таки сегодня, Светлана Николаевна сказала, что
сама оплатит и курьера, и билеты на самолёт.
Нельзя было сказать, что этот разговор расстроил Виктора, но лишь озаботил его тем,
что врач должен из-за него тратить свою зарплату, очевидно, не столь большую, судя по
разговорам, слышанным им ранее. Он решил позднее поговорить об этом со Светланой
Николаевной, посещения которой теперь ждал всё больше и больше, понимая между тем,
что это вряд ли входит в её обязанности, поскольку у него другой лечащий врач. Однако она
пришла уже той же ночью. Усталый от ушибов, трудного дыхания и добавившейся боли в
левом боку и левом бедре от постоянного лежания на этой стороне тела, он смог наконец-
то задремать и был разбужен ею и дежурной медсестрой, включившими свет в его палате и
внёсшими какое-то устройство, о назначении которого ему не приходилась даже
догадываться. Его посадили на койке, сняли висящие на нём банки с жидкостью, к тем же
трубкам в его теле подсоединили шланги от принесённого аппарата и включили в розетку
его кабель. Виктору показалось вначале, что ничего не произошло, но затем резкая боль
пронзила его тело, такая же боль, как в первые минуты после травмы, перехватившая
дыхание, заставившая непроизвольно застонать. Надежда на кратковременность этой боли
не оправдалась, и он был вынужден, скрипя зубами, терпеть её, когда вдруг доктор
положила свою ладонь ему на затылок, и это успокоило его совершенно неожиданно — то
ли потому, что прошли болевые спазмы и это совпало по времени, то ли потому, что это
прикосновение оказалось настолько желанным, что помогло организму превозмочь
2бЗ
физические страдания. Врач и медсестра, о чем-то переговаривавшиеся раньше, теперь
молча наблюдали за больным, а он, облегчённо вздохнув, с благодарностью посмотрел на
Светлану Николаевну, и та движением руки отпустила помощницу, а затем спросила:
— Ну как вам сейчас? Немного легче?
— Спасибо доктор, дыхание стало свободным.
— Ваше лёгкое наконец-то расправилось.
— Как это понять?
— В результате травмы оно опало, смялось и поэтому просто не работало.
— Что это за аппарат?
— Это вакуумный компрессор, и он помог вашему лёгкому принять прежнюю форму.
— Мне жаль, что причиняю вам столько беспокойства и вы не спите из-за меня
сегодня. Потом... — он помолчал, не зная, как продолжить, — я слышал, что у вас были
какие-то проблемы с этим аппаратом?
— Я не знаю, о чём разговор, но это и не важно. Важно то, что кризисное состояние
позади, и я более чем надеюсь, что вы скоро выздоровеете.
Она встала со стула, отставила его от постели, а Виктор только сейчас подумал, что её
ноги, обутые в туфли на высоких каблуках и лишь до колен видные из-под белого халата,
должны вызывать восхищённые взгляды мужчин, но тут же устыдился своей мысли,
решив, что не имел права так подумать о ней именно сейчас, и быстро отвел глаза в
сторону.
— Вам надо спать. Ложитесь и ни в коем случае не выключайте ничего и ничего не