Пятицарствие Авесты

какая-то легенда, объясняющая святость родника, и в большинстве случаев никаких особых

легенд по этому поводу не было. Тогда он понял, что святость родника заключалась уже в

том, что он давал людям жизнь, просто так, даром. Дарил её им. Разве можно сказать, что

«дар» и «род» не однокоренные слова? Прожившая долгую и трудную жизнь Марфа

Ивановна редко стеснялась в выражениях, не считая ругательными некоторые

непривычные в повседневной речи слова. Однажды она застукала их с женой на сеновале и

нарочито строго прогнала Виктора по какому-то делу, сказав вслед:

— Вы думали, что семейная жизнь только в том и состоит, чтобы ебстись да шанежки

кушать?

На другой день мать упала с крыльца. Подбежавшему на крик Веры Виктору стало

плохо от её неестественно согнутой в запястье руки; а мать, поднятая с земли и пришедшая

уже в себя после падения, спокойно отвечала на причитания взволнованной Веры:

— Что вы расстраиваетесь?! Ну смерть пришла... Ну и что?

2бЗ

Виктор осторожно выправил руку матери и, наложив шины, забинтовал её, а Лида,

упросив соседа, колхозного шофёра, отвезла мать в больницу, откуда они вернулись часа

через два; рука её уже была в гипсе. Она, перенервничавшая, вскоре после приезда заснула,

а уставшая Лида, вздохнув, сказала:

— Мне только этого не хватало: теперь за ней ещё больше придётся ходить. Спасибо

Володьке — она говорила о соседе, шофёре, — довёз. Хоть бы ты машину сюда пригонял

на отпуск, — говорила она Виктору.

— Так дороги же оттуда нет.

— Как нет?

— Не построили ещё. Зимой только можно.

Вечером к дому подъехала легковая машина, из которой вышла не спеша Инна.

Оторопевший Виктор, отложив свои дела, поспешил на улицу, где сидела под окном Вера и

читала книгу. Поздоровавшись отстранённо, как с незнакомыми людьми, Инна с видимым

равнодушием рассматривала деревню, а водитель, вышедший следом из машины,

направился к Виктору и, протянув руку, поздоровался доброжелательно; из его слов

следовало, что брат его, учившийся в техникуме вместе с Виктором — он назвал имя,

ничего не говорившее собеседнику, — узнав о его приезде в гости к матери, попросил

передать, что завтра состоится встреча однокурсников, учившихся вместе с Виктором. И

хотя раньше встречи проходили в Ильинске, на этот раз все решили собраться здесь,

надеясь на встречу с ним. Ещё смутно понимая смысл происходящего, Виктор уже

догадывался, что Инна пыталась таким образом устроить встречу меяеду ними.

Растерянный, он всё же спросил о времени и месте встречи и пообещал приехать вовремя.

Попрощавшись, Инна со спутником уехали, а озабоченный Виктор присел рядом с

Верой.

— Поедешь? — спросила она.

— Надо ехать.

— А что такой?

— Я просто не ожидал...

— Как они узнали, что ты здесь?

— Не знаю. Наверное, меня видели в городе.

— Что ж, езжай. Они ведь из-за тебя здесь собираются. Когда встреча?

— Завтра после полудня.

— Ещё успеешь собраться. Ты ж на рыбалку наладился?

— Да, пойду, покидаю.

Он поднялся, взял спиннинг и только тут обратил внимание, что был уже в болотных

резиновых сапогах, когда выходил к машине Инны. Пройдя на перекат реки, после

нескольких забросов поймал пару некрупных щучек, но азарт к нему так и не приходил:

было не по себе от той ситуации, в какой он оказался. Да, он был рад приезду Инны, как

был бы рад увидеться с ней наедине, но в то же время ему было стыдно перед Верой, было

стыдно лгать и что- либо умалчивать, и это угнетало его. В конце концов, надо было

успокоиться, поняв, что другого выхода, как поехать на встречу с Инной, нет.

На другой день, собравшись к полудню, Виктор вышел на дорогу, не спеша направился

в сторону города, а через некоторое время его подобрала попутная машина, и через

четверть часа он уже стучался в гостиничный номер Инны. Дверь открылась бесшумно,

очевидно, не была закрыта, и лишь только Виктор ступил в комнату, как девушка повисла у

него на шее, осыпав его поцелуями. Видя, что ему не удастся высвободиться из её объятий,

он взял Инну на руки, ногой захлопнул дверь и перенёс девушку на кровать в глубь номера.

Освободившись, она тихо говорила:

— Господи! Я целый год ждала этого: обнять тебя, поцеловать, почувствовать тебя всем

телом! И если бы я не приехала, мы бы не увиделись.

2бЗ

В её словах явно прозвучала горечь.

— У меня никого не было после тебя, а я ведь женщина, и мне пора быть матерью.

Виктор молчал, не зная, что ответить девушке. Выше его сил было что-либо обещать

ей, потому что он не был готов к этому, потому что даже не думал об этом, обязанный

одной цели — заботе о детях; но и оставить её слова без ответа было нельзя, и он должен

был ей это сказать.

Её вздох больно ранил Виктора.

— Я знала это, знала с самого начала. И не обвиняю тебя. Но иногда мне очень тяжело,

хотя я сама виновата, что позволила себе полюбить тебя. Мама всё так же болеет и

постоянно досаяедает мне, требуя выйти замуж, мотивируя это тем, что хочет перед

смертью понянчиться с внуком. Мой старый знакомый почти с детских лет, местный

коммерсант, очень обеспеченный, любит меня и уже давно просит выйти за него, но я не

могу этого сделать. Мне нужно было хотя бы ещё раз увидеться с тобой. И сейчас я очень

рада, что мне это удалось.

Уже за столом она продолжила:

— У тебя красивая жена. Я чуть не заплакала от бессилия, оттого, что не могла обнять

тебя там, в деревне. Жаль, я не видела твоих детей.

— Они с племянниками пропадают на речке. А кто этот шофёр, что был с тобой?

Она засмеялась весело:

— Я попросила местного таксиста сыграть эту роль. Обстоятельно проинструктировала

его. Как видишь, он справился. Кстати, взял с меня только за дорогу, — смеялась она.

Они не выходили из номера двое суток, а потом, показывая ему билет на вечерний рейс

автобуса, она говорила:

— Теперь я спокойна. И даже если мы больше не будем вместе, я всё равно счастлива.

Мне только хотелось бы, чтобы ты помнил: как только ты захочешь быть рядом, я всё

брошу и приеду к тебе. Сейчас входят в моду мобильные телефоны, и хотелось бы иногда

поговорить с тобой, но здесь пока нет такой связи.

Виктор проводил её до автостанции и посадил на автобус, после чего, отыскав такси,

вернулся к себе в деревню.

Вера всё так же сидела на скамейке под окнами, что-то читая, словно никуда не

отлучалась со дня его ухода. Он молча уселся рядом, после чего она спросила:

— Ну как? Встретились?

Повременив немного, она продолжала, как ни в чём не бывало:

— А она красивая... — и, не дождавшись ответа, продолжила: — Эта женщина.

Виктор внимательно посмотрел на жену, понимая, что та обо всём догадалась, и его

поразил её тоскливый вид в блёкнущих лучах предзакатного солнца. Ночью он проснулся,

разбуженный всхлипываниями Веры, тихо рыдавшей, и от этих рыданий вздрагивало всё её

тело. Не зная, как ему вести себя в этой ситуации, он всё же решился осторожно положить

руку ей на плечо, и она не оттолкнула

Кончился его отпуск. Виктор вернулся домой, оставив Веру с детьми в деревне, с тем

чтобы потом, к сентябрю, она проводила их в институт. Сам он, занятый делами, всё же

смог побывать в мастерской Колычева, напряжённость в отношениях с рэкетирами которого

возрастала. Вскоре после этого Евгений по телефону с тревогой в голосе попросил его

срочно приехать в мастерскую, и Виктор, не теряя времени, сел в машину и поспешил на

помощь другу. Подъезжая к гаражу, он с удивлением заметил, что прямо перед входом

совершенно небрежно, мешая движению другого транспорта, стоит машина марки

«Жигули» синего цвета, абсолютно ему незнакомая; эта нарочитая небрежность явно