Страница 64 из 83
из семьи, а навещая, издевался над ними и матерью. Уже вот в
недавнее время были случаи, когда суд оправдывал сына,
убившего своего отца по тем же мотивам. А вы, милосердцы,
устроили избиение младенцев.
— Ну уж нет! Это коммуняки убили царевича Алексея.
— Что Павлика Морозова убили — это точно, а что
царевича Алексея — можно сомневаться.
2бО
— Что тут сомневаться, и так всё ясно. Зачем большевикам
был нужен живой наследник престола — заметь! — законный!
— А ты думаешь, вам он нужен живой?
— Не понял... А какой резон, чтобы он был мертвый?
— А такой! Вы же отрицаете законность власти
коммунистов, считаете революцию большевистским
переворотом, а это значит, что власть царя законна до сих пор. А
зачем вам это надо? Вы тем самым ставите под сомнение
законность, как теперь говорят, легитимность своей власти. И
вы ещё найдёте останки и царя, и всей его семьи, потому что
вам это надо.
— Всё равно ты меня не убедил. Оболванивали коммунисты
народ своими липовыми героями — политика такая была.
— Ты знаешь, после войны в Германии проводилась
политика, которая условно называлась «Три Д».
— И что это такое?
— Это денацизация, впрочем, я не уверен, демократизация и
демилитаризация. Так вот, у нас, в России, сейчас то же самое, и
выразить это можно так: дегероизация, де- идеологизация и
денационализация, а закончится всё это деградацией всей
страны. Зачем вам советские легенды и советские герои? Вы вон
даже Зою Космодемьянскую чуть врагом народа не сделали,
если б не заступился один высокопоставленный чиновник. А
ведь она не партизанкой даже, а рядовым Красной Армии была.
Короче, сейчас нужна просто смена морали.
А помните, фильм был
— женщина сжигала
свой новый дом вместе с
фашистами, —
донеслось со стороны.
2бО
— Вот именно. Я недавно говорил с одним генералом, он мой сосед, — говорил Барон.
— Так вот, в его представлении, мы зря старались победить в этой войне. В
Отечественной...
— Ну и правильно он говорил, — снова вступил в разговор Николай. — Я тут в
Подмосковье в очереди за пивом стоял. Подошёл один мужик, старик уже, просит
пропустить без очереди как старого солдата, участника войны. В очереди смеются, а один
говорит: «Слышь, дед, вот если бы вы не сопротивлялись очень, то теперь мы бы баварское
пили».
— Ну и что очередь?
— А что? Очередь хохочет. Это ведь шутка.
— Некоторым сейчас свои шутки придётся поумерить. Недавно в Москве мужик за
такие разговоры одного козла убил.
— Я вот что думаю, — подал голос со стороны Стрый, хохол в годах, машинист
трубоукладчика. — Многие не понимают, что сами говорят. Они думают, что мы живём
хуже всех в Европе. Поэтому кое-кто думает, что немцы научили бы нас жить. А я вот
ребёнком был вывезен в Германию, где несколько лет работал на бауэра, и знаю, что почём.
И кроме того, меня мучает один вопрос... Очень мучает, потому что у меня родные
погибли: мать и сестра маленькая. Всего пять лет ей было. Так вот... Смотрел я фильм
«Судьба человека». Погибла у него, у главного героя, вся семья. Когда погибла? Тогда ли,
когда он в плену был, или в другое время? Дело не в этом, но в том, что в плену он работал
на немцев, то есть он им помогал. Вольно ли, невольно ли, но помогал. Как угодно можно к
этому относиться, но моя мать и маленькая Оксана погибли, и мне кажется, что я этому
помогал. Мне и сны снятся, где я вижу мать, уже не такую, как в жизни, словно понимаю,
что она не живая, и смотрит она на меня с укором, как будто я обидел свою сестру. И боюсь
я, что с таким сном и умру, — он помолчал, затем продолжил: — А в моей родной деревне
до сих пор жива одна умалишённая, которую ещё девчушкой изнасиловал немецкий солдат.
Вышел из сарая — здоровая, рыжая морд а — и хохочет нагло: «Ха-ха-ха»!
— Я где-то читал, — продолжил помощник Кудеяро- ва, — что ещё в древности, когда
в одном бою русичи стали отступать, вышли в поле женщины, подняли юбки и нагнулись,
говоря: «Раз вы все такие трусливые, идите обратно, откуда пришли». Устыдились те,
вернулись в бой и победили.
— Да мы и так уже проиграли третью мировую войну без единого выстрела, — заявил
Барон.
— Как это? — донеслось недоумённо.
— Все войны шли за передел мира, за рынки сбыта. А мы мало того что сдали свои
рынки, развалили соцлагерь, но и оттолкнули от себя все союзные республики.
— А почему?
— Да потому что кое-кто не хотел делиться с ними природными богатствами России.
— И всё равно нам придётся поделиться, — заявил Грачёв, — потому что пять
миллиардов населения Земли не будут терпеть того, что богатствами одной шестой её части
пользуются всего лишь сто пятьдесят миллионов человек.
— То же самое можно сказать и про другие страны. Ведь есть же «золотой миллиард»,
пользующийся большими богатствами, чем остальные, и — ничего. Возможно, позднее
что-то и изменится, потому что сейчас, вон, Европа уже ма- ло-помалу объединяется.
— Так!.. Хватит, политики! Пообедали, поспорили — пора и за работу, — поднялся
Кудеяров. — Вам бы так работать, как языками чесать!
— Да и так уж работаем, жизни не жалея, — сказал кто- то беззлобно.
Кудеяров взглянул молча на говорившего, а потом вопросительно на Виктора,
отрицательно мотнувшего головой, не видя в сказанном намерения кого-либо обидеть,
понимая ранимость бригадира после происшедшей трагедии.
2бЗ
Споры же в бригаде, случавшиеся в рабочие перерывы и в прежние времена, сейчас всё
больше напоминали притчу о слепом, глухом и немом, заблудившихся в незнакомой
обстановке, потеряв привычные ориентиры.
На следующий день Виктор, оставив бригаду, занялся восстановлением изоляционной
машины, добытой где-то главным инженером, как тот и обещал. Восстановив её, он
подготовил ещё и дополнительный скребковый ротор, вычленив его из старого комбайна, с
тем чтобы с его помощью очищать изолируемую плеть трубопровода от налипшего на неё
снега и льда. Затратив на это более десяти дней, он к следующему технологическому
разрыву плети, где колонна должна была сняться с трубопровода, доставил машины на
место, и новая насадка прошла уже почти в старом, преяеде используемом порядке, но с
дополнительным очистным ротором и седьмым трубоукладчиком. Первый же день работы
колонны по новой технологии показал её неоспоримое преимущество. Помимо того что
был заизолирован вдвое больший участок газопровода, чем ранее, расход топлива на
обогрев и сушку трубы этого участка оказался даже меньшим, чем прежний; кроме того,
Виктор заметил, как изменилось настроение Кудеярова и машинистов трубоукладчиков,
теперь заметно повеселевших, а сам он, как в прежние времена, управляя последним
трубоукладчиком, ведшим изоляционную машину, играючи вёл колонну, на- слаяедаясь
привычным делом.
Утро следующего дня, впервые за последний месяц, началось несколько необычно для
Виктора, не спешившего встать с постели, удовлетворённого сделанной работой и не
обременённого новыми заботами. Он нежился под тёплым одеялом, слыша негромкий храп
баптиста, ночью пришедшего со смены, когда в вагончик без стука вошёл Кудеяров.
— Ты не спишь, — включил он свет в прихожей.
— Тише!.. Проходи сюда, — сказал Виктор, не вставая с постели.
— Здравствуй, — сказал Кудеяров, присаживаясь в ногах на край кровати.
— Здравствуй, — отвечал Виктор.
— Я из конторы, — продолжал Кудеяров. — Тебя вызывает к рации начальник
управления. В общем, я думаю, тебе надо ехать. Ну что ж, до свидания. И спасибо тебе от
меня лично.
— Володя!.. Ты жменя знаешь... К чему это?