Страница 44 из 83
было просто забыться. Ясно понимая, какими последствиями
это грозит для него, он пошел в магазин и вернулся вскоре с
продуктами и водкой. Потом он ходил туда ещё несколько
раз, не помня практически ничего, кроме этого, а когда
очнулся, очевидно, на пределе запоя, обнаружил рядом с
собой в постели женщину с рельефно выделявшимися в
предрассветных сумерках упругими грудями, своей формой
вместе с сосками напоминавшими шлемы русских витязей,
иногда называемых шишаками. Ещё мало понимая, что
произошло, он узнал её и успел разглядеть в правой стороне
внизу живота шрам, очевидно, от аппендицита. Сознание
было не в состоянии ответить, каким образом Инна оказалась
в его постели, однако он чувствовал эффект присутствия на
осязательном уровне: тело сохраняло память соития,
несмотря на то что разум в ней отказывал. Мутило, хотелось
пить, его била крупная дрожь — это было то, что называлось
1б2
алкогольной абстиненцией, похмельным синдромом; он знал,
что этот ад будет продолжаться минимум двое суток, но
выбор отсутствовал и приходилось терпеть и забыть о
возможности похмелиться. Освобождая затекшую руку, он
пошевелился и тем разбудил Инну, которая, вздохнув
глубоко, открыла глаза и взглянула на него, улыбаясь:
— Здравствуй, милый! Как ты себя чувствуешь?
Виктор молчал, растерянно и, очевидно, вымученно
стараясь улыбнуться, а она, повернувшись, как может
повернуться лишь женщина, потянулась к нему руками,
губами — всем телом, и тело его мгновенно ответило тем же,
устремившись навстречу.
Было уже довольно поздно, когда, освободившись из его
объятий, она сказала:
— Милый! Ты домогаешься меня каждые полчаса, нам
надо отдохнуть. Я устала и хочу есть.
Она встала с постели, стройная, восхитительная, совсем
не худенькая, надела халатик и прошла на кухню, где хлопала
дверью холодильника и звенела посудой. Виктор попытался
заснуть, но всё было тщетно: сон не приходил, к мокрому от
пота телу прилипала простыня; вся вода, стоявшая в
пластиковой бутылке около постели, была выпита, и теперь
нужно было пойти на кухню. Кое-как одевшись, он, шатаясь,
прошёл туда, где около накрытого стола его встретила Инна,
вскинув руки ему на плечи и прильнув всем телом.
— Прости, мне плохо,— попросил он пощады, а она,
словно извиняясь, пригласила к столу.
— Всё, всё!.. Давай поедим.
Они сели за стол, она предложила выпить, но Виктор
мягко отказался, сославшись на необходимость прервать
запой.
— А я выпью: на работу мне завтра, а сегодня у меня
чудный праздник, и я буду праздновать его, сколько мне
удастся.
1б2
Пригубив рюмку с водкой, он поставил её на стол и
облизнул губы, не выпив ни капли, а затем попробовал поесть
яичницу с ветчиной, но тщетно: его тошнило. Встав из-за
стола, вынул из холодильника курицу, предусмотрительно
купленную заранее, решив сварить бульон — единственное
спасение в его теперешнем состоянии; и хотя Инна
запротестовала, пытаясь взять дело в свои руки, он был
непреклонен.
— Прости, милая! Не хочу тебя утруяедать, я сам
справлюсь. Не обращай на меня внимания; мне нужно быть
благодарным тебе уже за то, что ты сейчас со мной, когда мне
так плохо.
Оставив его в покое, она снова села за стол, продолжая
завтрак, но вдруг неожиданно спросила, заставив его
вздрогнуть:
— Ты мне ничего не сказал: узнал ли ты что-нибудь о той
девушке, с которой встречался здесь когда-то?
Он снова окунулся в тот душевный холод, в каком
находился после поездки в село, где когда-то жила Юлия, и
от которого несколько отогрелся в последние часы в
присутствии Инны.
— Она умерла, — сказал он глухо.
— Прости, пожалуйста, — отвечала девушка
расстроенно.
— Она умерла давно, и это произошло по моей вине, но
не надо больше: ничего нельзя исправить.
Виктор вернулся в комнату и снова лёг на кровать; спустя
некоторое время туда пришла Инна и вела себя сдержанно и
ласково, словно пытаясь загладить свою нечаянную вину, но
он и не думал её ни в чём обвинять и был благодарен уже за
то, что она есть, что она с ним рядом. Как оказалось, это был
четвёртый день его запоя; а Инна встретила его прошлым
вечером на улице, выходящим из магазина с пластиковым
пакетом в руках, и, окликнув, даже растерялась, когда он
1б2
молча взял её за руку и повёл за собой, но не стала
возражать, послушно последовав за ним.
Уже поздно ночью она заснула глубоким сном, которому
не мешал даже практически не спавший Виктор, если и
закрывавший глаза, то только для того, чтобы через
некоторое время, очнувшись, удостовериться, что в тяжелой
дреме прошло лишь пять-десять минут бесконечной ночи.
Утром она проснулась, не выспавшаяся, но весёлая и
счастливая, торопливо собралась, опаздывая на работу, и
быстро ушла, поцеловав его на прощание и взяв с него слово,
что он не уедет никуда сегодня из города. Он в своем
подавленном состоянии и думать не хотел об отъезде,
вынужденный взаперти превозмогать свою болезнь. Время
тянулось мучительно долго. Виктор ещё утром выпил
остатки куриного бульона, сваренного им вчера, и вновь
поставил вариться ту же курицу, в конце концов съеденную
им к вечеру; и сам по себе этот факт несколько его
успокаивал. Спал он уже более сносно, хотя часто
просыпался и видел сны с непонятными, не связанными с
реальной жизнью, но гнетущими и тяжелыми образами —
мрачное состояние, усугубляемое постоянными
болезненными вспышками воспоминаний о событиях,
предшествовавших запою.
Встав рано и преодолев вялость и сумрачное настроение,
он, взяв полотенце, отправился по улицам просыпавшегося
города на речку с намерением искупаться и отвлечься от
гнетущих мыслей, усиленных раскаянием по поводу запоя,
обычным его последствием. Солнечное утро, тихое и
ласковое, прохлада воды в реке несколько взбодрили его, хотя
боль воспоминаний происшедшей трагедии не проходила:
как видно, лишь время могло заглушить её. Долго и
неторопливо плавая в тихой заводи и лёжа на песчаном
берегу, он не ожидал, что Инна появится здесь, а она, скинув
на ходу лёгкий сарафан, опустилась около него на колени и
1б2
поцеловала его, а затем с разбегу бросилась в воду, чтобы
потом, радостно смеясь, звать к себе. Поскольку Виктор не
спешил на её зов, она, шумно плескаясь, обрызгала его с ног
до головы так, что теперь не было уже разницы: быть в воде
или вне неё. Он отдался её веселью, позволив увлечь себя
радостной, шутливой и беззаботной забавой, и эта игра
настолько увлекла его, что, уже теряя самообладание, он
вынуяеден был всё же взять себя в руки, прервав
затянувшийся поцелуй. Они стояли по грудь в воде, тесно
прижавшись друг к другу, и Виктор мягко отстранился,
заметив при этом:
— На нас обращают внимание.
— Ну и пусть, — беззаботно отвечала Инна.
— Я не думаю, что тебе это нужно. Давай отдохнем.
Они вышли на берег и устроились на теплом песчаном
берегу, а Инна, несколько посерьёзнев, сказала просто, без
сожаления и упрёка в голосе:
— Я ведь не питала никаких иллюзий относительно
наших отношений: ты мне просто нравишься. Ты женат, у
тебя дети, а мне всё же хорошо с тобой, и я знаю, что нужна
тебе сейчас; и пусть мне будет потом плохо, но эти дни, эти
часы, минуты — мои. Вчера все мои сослуживцы меня
спрашивали, отчего я такая счастливая, а сегодня утром мама,
посмотрев на меня, воскликнула: «Да ты влюбилась!» — и
заплакала.