Страница 27 из 83
рассказывала о том,
что получила письмо
от отца, жившего в
Афинах и
занимавшегося
торговлей зерном и
оливковым маслом, о
чём Марку было
известно уже давно,
поскольку переписка
была стабильной, хотя
почта и передавалась с
оказией. Из слов жены,
он узнал, что её отец
несказанно рад
рождению внучки, и
хотя раньше был
недоволен тем, что
дочь бросила прежнего
мужа, выйдя за Марка,
то теперь
благословлял их
обоих, требовал,
чтобы они покинули
Иерусалим, переехав в
8о
Грецию, боясь
последствий той
ситуации, что
сложилась в Иудее.
8о
А Иерусалим был встревожен. Кровавая трагедия Галилеи, падение Гамалы и сдача
Гисхалы без боя были нервно восприняты обитателями столицы, где с новой силой
обострились разногласия между сторонниками восстания и теми, кто был готов к
повиновению. Вся знать открыто призывала народ сложить оружие, причём верховная
выборная власть принадлежала ей в лице бывшего первосвященника Анны, делавшего
вид, что он готовится к войне, ведя дело практически к поражению. Прибывший из
Гисхалы отряд Иоанна находился в его подчинении, а сам Иоанн был в приближённых
у Анны. Мириться с таким положением дел зилоты не могли, поскольку оставить всё
как есть значило заранее обречь себя на поражение; уроки Галилеи — неспособность к
объединению восставших, невозможность создать единую армию и, наконец,
предательства должностных лиц и знати городов-крепостей — грозили повториться в
Иерусалиме с ещё большей трагедией. Зилоты, прибывшие с Марком из Гамалы,
потребовали созыва расширенного совета, где в категорической форме настаивали на
принятии решительных мер для объединения защитников столицы под единым
руководством и нейтрализации предательски настроенных должностных либо других,
авторитетных по своему положению,лиц; и такое решение было принято. Вслед за этим
зилоты провели аресты горожан из партии приверженцев Рима, но и аресты, и
содержание под стражей этих людей усилили волнения в городе, возбуждаемые их
сторонниками и клиентами, а избранные ранее власти требовали освобождения
арестованных, угрожая принять силовые меры против зилотов.
Получив, таким образом, официальное предупреждение от Анны, кананиты заняли
храм, ставший неприступной крепостью, а трибунал, созданный советом, рассмотрел
дела арестованных и признал их виновными в предательстве восстания, а также в том,
что ими велись переговоры с Веспасианом и Агриппой за спиной народа, после чего
они были казнены. Вслед за казнью саддукеев Иерусалим, словно замер на некоторое
время; но простолюдины приветствовали зилотов, открыто выражая своё одобрение
Авторитет Элеазара сына Симона, начальствующего над ними, сильно возрос
благодаря происшедшим событиям и тому, что значительные ценности,
сосредоточенные у зилотов, давали им возможность влиять на повседневную жизнь
города помощью малоимущим и чеканкой собственных денег. Последней каплей
терпения Анны оказались выборы первосвященника, проведённые зилотами по старым
еврейским традициям среди священнического рода, между тем как начиная с Ирода
Старшего, цари своей волей назначали на эту должность представителей нескольких
саддукейских семей; и выбор пал теперь на простого каменщика.
Как и ожидалось, первосвященники и саддукеи этого не могли снести, но и зилоты
недооценили возможности знатных влиять на народ, а те где уговорами, где
принуждениями, где подкупом собрали толпу вооружённых горожан, напавших на
зилотов, вынужденных, вновь запереться в храме, чтобы избежать кровопролития.
Таким образом, акция, предпринятая кананитами против знатнейших города,
обернулась проблемами, обусловленными участием в атаке против них наёмников
Иоанна, верно служившего Анне; но ещё большей неожиданно Иоанн стал стремиться
к сотрудничеству против Анны, но доверять Иоанну зилоты были не вправе. Решено
было активизировать действие сикариев Мосады, чтобы с их помощью набрать
ополчение в Идумее и Иерее, южных областях страны, и направить его на помощь
зилотам Иерусалима, для чего были немедленно посланы связные с этим требованием.
Через некоторое время начали поступать сведения от Элеазара Гавлонитянина,
начавшего активные действия на юге Иудеи против сторонников римских
приверженцев и с целью создания ополчения. Эти сведения были обнадёживающими:
сторонники восстания стекались к сикариям.
Ещё некоторое время понадобилось для координации действий между зилотами
Иерусалима и ополчением, а затем оно появилось под стенами города; но Анна,
10 8
осведомлённый о его прибытии, приказал закрыть ворота и выставить стражу на
стенах, поэтому возмущению прибывших не было предела. Ночью зилоты открыли
ворота храма и при поддержке отряда, тайно сформированного Марком за его стенами
в городе, атаковали осаждавших храм и открыли ворота города, куда немедленно
вступило прибывшее ополчение. Вслед за этим прекратилось сопротивление
сторонников Анны, который был немедленно схвачен и уничтожен, а вместе с ним и
наиболее активные его сподвижники. Зилоты могли быть довольны: власть в городе
перешла в их руки, поскольку ополчение практически контролирровалось ими, а
отряды, подчинённые Иоанну, относились к ним лояльно или, во всяком случае, им не
противодействовали.
Вскоре распространился слух, что войско римлян приближается к Иерусалиму,
оказавшийся ложным и основывавшимся на том, что Веспасиан, обеспокоенный
активностью сикариев на юге Иудеи, решил покорить эти области, оставшиеся
независимыми; его легионы, минуя Иерусалим, проследовали в Иерею. Ополченцы,
обеспокоенные этими событиями (многие из них были уроженцами Иереи, но и те, кто
был из Идумеи, тоже имели основания для беспокойства), немедленно выступили из
города к родным местам. Формировавшееся сикариями ополчение вначале
предполагалось отдать под командование Симона Бен Гиоры, находившегося тогда в
Мосаде, но потом от этого намерения пришлось отказаться, дабы не вызвать лишних
подозрений теперь казнённого Анны, ранее преследовавшего отряд Симона, и теперь
зилоты разрешили всем желающим присоединиться к Симону, уйти с ополчением.
Для Марка, занятого делами, неожиданным оказалось решение Антонии и семьи
дочери покинуть город, хотя разговоры об этом велись давно; кроме того, его
беспокоило, что семья уходила с общиной христиан, которых он считал способными
лишь молиться и плакать, сознательно устраняясь от участия в войне по мотивам,
естественным образом вытекающим из их идеологии. Секта была довольно
многочисленна, и Марку было неприятно, что в этих условиях дочь с мужем были её
членами. Позиция Антонии была ему более понятна: она заботилась о семье, о детях и
внуках. Не смея возражать Антонии, он всё же выразил своё неприязненное отношение
к намерению покинуть город Иоанну, мужу дочери, но ни слова не сказал апатичному
Петру, последовавшему за ними. После разговора с Марком Иоанн изменил своё
решение покинуть город и остался дома, а община христиан вместе с семьёй Марка
ушла в Пеллу. Заодно с Антонией и Еленой ушла также жена Александра со своими
детьми, но попытка Антонии забрать с собой семью Андрея оказалась безуспешной:
Мариамма наотрез отказалась оставить мужа. Уход близких, правда, успокоил сикария,
сняв с него заботы об их безопасности, хотя он видел, что Андрей несколько расстроен
случившимся. Марк как мог, успокаивал его, намекая на возможность позднее
уговорить жену перебраться в Пеллу, но и Иаир ежедневно навещал семью дочери. В