Страница 16 из 16
Когда вернулся, горка муки на шкуре возле Осакат, увеличилась не намного. А судя по уставшему и злобному лицу нашей прекрасной мельничихи (скорее уж мельницы, Гы), все эти полтора часа что я бегал, она отнюдь не филонила. Стремная похоже работенка зерна эти тереть. Неудивительно что она на меня зыркает так злобно…Хм… Придумать им что ли потом мельницу? - С ходу обогатюсь! А уж все девки, точно мои будут… Только бы знать еще как эти мельницы устроены…
Пока думал, смотался до телеги, и оторвав от нее последние доски, приволок нашей милой поварихе топливо…В ответ получил еще более злобный взгляд. Кажется она была не очень согласна с разрушением ее персонального экипажа.
…Ладно. Как там приговаривал этот жлоб Борька, которому я всегда завидовал? - Любую девушку можно уболтать, главное болтать исключительно о ней.
- Эй, Осакат. - окликнул я ее. - А тот. - Кивнул я в сторону телеги. - Мертвый. Он какой твой родич?
…У моих степняков, все в племени были родичами. И для определения разных степеней родства, существовала целая куча определений. Я их всех так и не запомнил. Да и как все упомнить? - уверен, что и для троюродной бабки внучатой племянницы сестры старшей жены брата отца, было какое-то свое персонально обозначение. Хотя подозреваю, что в случае если таковую троюродную бабку и надо было как-то назвать, - степняки сходу придумывали новое слово, а поскольку старое никто не помнил, все делали вид что это оно самое и есть… Впрочем это я так, - бурчу с голодухи. - Можно даже не сомневаться,- это числительные или слово "печка" местным в лом выдумывать. А уж для своих коровушек и родни, они не поленятся персональных названий насочинять… Я кстати, как приблудыш, всех называл одним и тем же словом, означающим что-то вроде пятнадцатиюродного брата или сестру. А понять что обращаются ко мне, тоже было несложно, ибо обычно вслед за обозначением моего родства, следовал пинок или подзатыльник. Так что ошибиться было трудно…Впрочем, похоже Борькина метода работает. - Я вот о чем не начну думать, - все на свою персону свожу…, как девица какая-то…
…Осакат ответила, назвав слово означающее что-то вроде двоюродного дяди, только с какими-то прибавлениями, сути которых я не понял. Расспросил поподробнее, тем более, что похоже девица сия, по поводу гибели сродственника, особо горючих слов проливать не собиралась…Из очередных объяснений понял, что она жила в его доме, потому что…
…Что-то там такое страшно мутное. То ли родителей у девицы не было. То ли у ее народа было принято отдавать детей в чужую семью на воспитание… Но получалось что слово, обозначающее родство, переводилось как "двоюродный дядя, воспитатель и кормилец".
…Ну и о чем еще говорить с этой особой? - Со степнячкой ее возраста, я бы еще нашел приличные темы для беседы, а с этой? Она вон и так, все время злобно в мою сторону зыркает, - может про родню говорить у них там не принято, или ее переполняют болезненные воспоминания о безвременно почивших родителях? - Хрен ее поймешь. - Со степнячками-девицами например, тема месячных считалась вполне достойной для беседы. Поскольку это у них вроде как порог взросления, после которого девчонку отделяли от общего беспризорного стада, под пригляд старших женщин, которые делились с ней "страшными женскими секретами" и покрывали физиономию узорчатыми шрамами. Так тянулось до ближайшего осеннего перемирия, во время которого девицу старались спешно выдать замуж в другое племя. А вот о самом замужестве говорить, - было жутко неприлично…Вот как раз потому что выдавали в другое племя. А это вроде как хуже смерти. Потому как после замужества, она переставала быть "люди", и становилась вражиной. И теперь при встрече всякому уважающему себя, и заветы пращуров "люди", полагалось ее убить. Потому и старались отдать как можно дальше, чтобы не грохнуть невзначай любимую дочурку-сестренку, когда пойдешь к соседям, с дружеским визитом, снимать скальпы… Думаю, - основная идея во всем этом была, - избежать близкородственных браков. Ну а стимул для этого был избран весьма впечатляющий.
…Вот и начни теперь с этой Осакат болтать. Ляпнешь что-нибудь сдуру, и все, - враг до конца жизни. Э-э-э, - поговорим о кулинарии?…Начал расспрашивать как она собирается лепешки печь, не нужно ли достать каких-либо дополнительных ингредиентов и прочая-прочая. Я бы например мог пойти и где-нибудь в степи яиц поискать… Зима уже на исходе, и кое-какие птахи вроде как откладывают яйца, я уже в это время года гнезда с яйцами находил. Прямо в траве, или густом кустарнике…Не надо?…Опять же дрожжи… Я руками попытался изобразить дрожжи. Я и сам нихрена не знал что такое дрожи. Знал только что их кладут в тесто, или бросают в нужники, но честно попытался изобразить… В ответ она посмотрела на меня с таким омерзением, будто это меня самого, дрожжи только что со дна нужника вынесли…Короче девица на контакт не идет ни в какую.
…А тут вдруг раз!!! - И недовольная гримаска с рожицы долой, улыбочка, приветственный взгляд… будто какой-то дерзкий солнечный лучик прорвался сквозь уныло моросящую мглу и осветил мордашку. - Ну конечно, - заявился двухметровый блондин-атлет с длиннющем копьем в руке, (ку-ку, дедушка Фрейд), и тушей косули на плече. Мало того что красавчик, так еще и добытчик-кормилец. Этому темы для контакта из себя мучительно выдавливать не нужно. То что вчера он ее трахнуть собирался, а потом убить, уже давно забыто. Теперь его тупой и плешивой с одного бока роже, тут все жутко рады… Натертая горстка муки небрежно ссыпана в какую-то плошку. А бронзовый ножик в маленьких ручках уже, этак напоказ, быстро разделывает добычу воина. И пока суровый воин оттирает руки мокрой травой, от туши уже отрезаны лакомые кусочки, порезаны, наткнуты на прутики и натыканы возле костра. А суровый воин, слова не говоря, будто так надо, садится и жрет еще полусырое мясо, весь из себя гордый и неприступный… А и хрен с тобой…, гордый и неприступный. Я-то помню какой ты был месяца два-три назад…, с рук у меня жрал, под себя ходил, блевал по пять раз на дню, и самоубиваться порывался…. Тогда небось рожу-то не кривил… Я схватил очередной прутик, и так яростно впился зубами а кусок мяса, что сдуру обжегся…Мать всех вашу тут!!!
- Где моя лепешка!!! - Рявкнул я на Осакат. И видно рожа моя была достаточно впечатляющая, потому как она начала лопотать что-то про рано, надо еще… А в довершение плюнула на камень, на котором растирала муку, почему-то оказавшимся лежащим посреди красных углей костра…Пока слюна неторопливо стекала с камня, я догадался что никакой это теперь не камень, а сковородка, и что пока она не разогреется до шкворчания на ней слюны, нихрена мне лепешек не обломиться… Ага… Буду жрать лепешки с заплеванного камня. - Секретный ингредиент местной кухни!…На всякий случай рявкнул на девчонку еще разок, (пусть баба свое место знает), и взялся за мясо. В молчании сожрал еще четыре прутика. По-хорошему, - умял не меньше килограмма-полтора. Рядом столь же молчаливо работал зубами Лга*нхи… Потом Осакат слюнно-плевательным методом проверила температурный режим своего кухонного агрегата… Подсела к костру так, чтобы между мной и ею оказался Лга*нхи и довольно ловко стала наливать на камень жиденькое тесто, которое она оказывается уже успела замешать, пока мы с Лга*нхи старательно молчали, гордо не глядя друг на друга. Вскоре появилась первая лепешка. Осакат сначала перевернула ее палочками, которые держала в чисто китайской манере. Потом, когда лепешка окончательно зарумянилась с обеих сторон сняла, и теми же палочками протянула мне через костер тонкую, размером примерно с донышко стакана круглую пластинку. Я с гордым и много чего понимающим видом взял ее, покидал из ладони в ладонь, чтобы остыла, и откусил маленький кусочек… - Лепешка по вкусу напоминала картон с привкусов вчерашней каши, что в общем-то не удивительно, и была абсолютно пресной и сухой. - "Нарекаю тебя чипсами", - торжественно окрестил я первый кусок хлеба что достался мне тут, и доел остаток. Затем снизошел до почтительно замершей Осакат, - милостливо изъявив свое высочайшее одобрение качеству ее продукции.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.