Страница 22 из 43
Во вторую категорию Евсевий помещает книги «спорные», имея в виду то, что они вполне могут быть сочтены каноническими, но некоторыми их статус оспаривается. В эту группу попали Послания Иакова, Иуды, Петра (2-е), а также Иоанна (2-е и 3-е).
Затем Евсевий называет книги, которые он считает «подложными», что обычно означает «поддельные», но в этом контексте, по-видимому, — «не подлинные, хотя иногда рассматривавшиеся как канонические». Среди них — Деяния Павла, «Пастырь» Гермы, Откровение Петра, Послание Варнавы, Дидахе (Учение двенадцати апостолов) и Евангелие евреев. Довольно странно то, что Евсевий включил в эту группу, «если кто посчитает возможным», и Откровение Иоанна, — странно потому, что можно было бы предположить, что его причислят скорее к «спорным», чем к «подложным».
Наконец, Евсевий приводит список книг еретических и не принятых Церковью: Евангелия Петра, Фомы и Матфея, а также Деяния Андрея и Иоанна.
Итак, канон не оформился окончательно даже к дням Константина, несмотря на то что все «ортодоксальные» христиане были согласны в том, что Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна являются каноническими писаниями. Константин не имел отношения к этому решению.
Фактически в древних источниках есть только один намек на то, что Константин мог сыграть какую-то роль в формировании канона, и, возможно, именно его имеет в виду Лью Тибинг, когда говорит Софи Невё о том, что «Константин финансировал написание новой Библии, куда не входили бы Евангелия, говорившие о человеческихчертах Христа» (с. 283).
В своем «Житии Константина» Евсевий сообщает нам, что в 331 году император обратился лично к Евсевию с просьбой о создании пятидесяти рукописных списков Библии для церквей, которые он строил в своей столице, Константинополе. Эти книги следовало «написать на хорошем пергаменте, четким почерком и в удобной компактной форме профессиональным переписчикам, изощренным в своем искусстве» [34]. Евсевий замечает, что, едва получив этот заказ на Библии, он тут же выполнил его, — по-видимому, использовав для переписки этих рукописей скрипторий (помещение для копирования от руки книг) своей домовой церкви в Кесарии.
Этот заказ на Библии не подразумевал со стороны Константина никаких требований касательно того, какие Евангелия исключать (те, в которых подчеркиваются человеческие свойства Христа), а какие — включать (делающие акцент только на Его божественности), и, вопреки утверждениям Тибинга, ничто не указывает на то, что это привело к сожжению остальных евангелий. Константину нужны были Библии для его церквей, и он заказал их Евсевию, чья домовая церковь была хорошо оборудована и могла обеспечить их производство. Их содержание не обсуждалось, поскольку и Константин, и Евсевий явно знали, какие книги следовало включить в эти Библии: разумеется, четыре Евангелия, которые уже были повсеместно приняты у ортодоксальных христиан, а возможно, и другие книги также. Как оказывается, у нас есть два великолепных списка Библии, относящихся именно к этому периоду, — Синайский кодекс и Ватиканский кодекс. Некоторые ученые высказывали мнение, что это — две из копий, которые подготовил Евсевий во исполнение приказа Константина-
Как мы видели, Лью Тибинг был прав, утверждая, что «Библия не свалилась с небес нам на головы». Новый Завет рождался в течение долгого времени, в процессе затяжных споров и разногласий между христианами nQ поводу состава входящих в него книг. Однако мнение Тибинга о том, что к этому процессу имел какое-то отношение Константин, — или что какая-либо отдельная личность, пусть даже император, могла за одну ночь «переписать» христианскую Библию, — глубоко ошибочно. Формирование канона началось задолго до Константина, а Четвероевангелие Матфея, Марка, Луки и Иоанна прочно утвердилось в нем фактически за 150 лет до его эпохи.
С другой стороны, не менее поразительно то, что даже в эпоху Константина окончательного решения по этому вопросу так и не было принято — ни самим Константином, ни Никейским собором, который он созвал (и который практически не обсуждал проблему канона). Об этом свидетельствует то, что даже у Евсевия не было представления об окончательном варианте канона Священного Писания: статус некоторых книг все еще не был защищен от нападок. И это положение сохранялось еще в течение последующих десятилетий.
Для некоторых людей это потрясение — узнать, что наш канон, состоящий из двадцати семи книг, не мог установиться в течение трехсот или более лет после того, как были написаны сами книги Нового Завета. Фактически первым (из тех, о ком мы знаем) перечислил все эти книги (эти двадцать семь, и никакие другие) как книги Нового Завета человек, живший в конце четвертого столетия, приблизительно через пятьдесят лет после смерти Константина. В одной из предыдущих глав мы уже говорили об Афанасии, который юношей сыграл важную роль на Никейском соборе. Позже он стал епископом Александрии и влиятельной фигурой во всем христианском мире. Ежегодно он писал епископские послания церквям Египта, находившимся под его юрисдикцией, в которых устанавливал дату Пасхи (это было еще до календарей, в которых даты праздников вычислены на годы вперед) и давал им пастырские наставления, какие считал нужными. В тридцать девятое такое послание, написанное в 367 году н. э., Афанасий включил, среди прочих наставлений, список книг, которые, на его взгляд, следовало читать в церкви в качестве канонического Священного Писания. Он перечислил двадцать семь книг нашего Нового Завета — ни больше, ни меньше. Это письмо знаменует собой завершение формирования канона христианской Библии. Споры по этому поводу продолжались еще в течение нескольких десятилетий, но со временем большинство христиан в конце концов согласилось с каноном, представленным Афанасием, так что в каком-то смысле именно он сказал последнее слово в споре о том, какие книги будут, а какие не будут составлять канон Нового Завета.
Часть вторая
ИИСУС И МАРИЯ МАГДАЛИНА
Глава пятая
Исторические источники об Иисусе
Как мы видели, в самом начале «Кода да Винчи» Дэн Браун утверждает как «факт», что «в книге представлены точные описания произведений искусства, архитектуры, документов и тайных ритуалов». В этой книге я веду речь не об искусстве, архитектуре или тайных ритуалах, а о тех документах, которые описывает Браун. Проблема в том, что большинство его читателей не обладают специальными знаниями для того, чтобы оценить то, что он говорит, например, о других евангелиях, которые не содержатся в Новом Завете, или о составлении Библии и роли в этом процессе Константина. Поэтому я считаю важным исправить эту ситуацию, насколько это возможно, опираясь на критическую историю и отделяя исторические факты от художественной фантастики. Как выясняется, многое из того, что говорит Браун о ранних христианских документах — по большей части устами своего эксперта по Граалю Лью Тибинга, — является не более чем частью сюжета его фантастического романа и не может считаться исторически достоверным.
Браун верно обращается к дошедшим до нас источникам для понимания исторической фигуры Иисуса. Многочисленные высказывания о том, каким в действительности был Иисус, и что он в действительности делал — а главное, тот факт, что он был женат на Марии Магдалине, имел с ней интимные отношения, результатом которых стало появление ребенка, — составляют историческую подоплеку романа. Без этих исторических ссылок сюжет потерял бы свое основание. Эти утверждения в отношении Иисуса предположительно основываются на документальных свидетельствах. Основной идеей романа является то, что четыре Евангелия Нового Завета не могут считаться предоставляющими исторически достоверную информацию о жизни Иисуса, в то время как существуют другие источники, которые являютсядостоверными. Их существованием мы обязаны тысячам свидетельств современников Иисуса. Как утверждает Лью Тибинг в разговоре с Софи Невё.
34
Евсевий. Житие Константина, 4. 36. См.: М. Metzger, Bart D. Ehrman. The Text of the New Testament: Its Transmission, Corruption, and Restoration. 4^ ed. New York: Oxford University Press, 2004.