Предатель

Антон сыграл вступление, затем Герман начал петь. Время от времени Майкл исподтишка поглядывал на Сьюзен Хант, но ее лицо было непроницаемо. Когда Герман закончил, все зааплодировали; потом музыканты ушли.

Майкл повернулся к Бобу и Сьюзен.

— Ну как?

— Я смогу это спеть, — сказал Харт. — Это в пределах моего диапазона. Придется, правда, немало поработать, чтобы снова прийти в форму.

— А вы, Сьюзен? — спросил Майкл.

— Я признаю, что это прекрасно, — сказала Сьюзен. — Но почему это должно быть по-немецки?

— Вот что, Сьюзен, давайте сначала снимем фильм, — сказал Майкл. — Клянусь, я не собираюсь выставлять Боба на посмешище. Если вам не понравится эта сцена, мы снимем другой вариант финала.

Она повернулась к мужу.

— Тебе действительно это нравится?

Харт пожал плечами.

— Давай посмотрим, как дело пойдет.

— Ладно, — сказала Сьюзен, — сначала снимем фильм, потом решим. Но никто, я серьезно говорю, никто не должен увидеть эту сцену, пока мы ее не одобрим.

— Меня это устраивает, — сказал Майкл. — Элиот?

— Меня тоже, — ответил Розен. Это были его единственные слова за всю беседу.

— Мы с вами еще вернемся к сценарию, когда я переговорю с Марком, — сказал Майкл.

Встреча завершилась.

Когда Харты ушли, Элиот Розен заговорил снова.

— Неужели ты и вправду думаешь, будто она оставит эту сцену? — спросил он. — На мой взгляд, Сьюзен — крепкий орешек.

— Положись на меня, — сказал Майкл. — В любом случае сцена отвлекла ее от вопросов, которыми она могла забросать тебя.

— Кажется, эта сцена начинает мне нравиться, — сказал Розен.

Глава 30

Майкл стоял в центре огромного офиса Лео Голдмана и грелся в лучах солнца. Киты киноиндустрии — продюсеры, руководители студий, актеры, режиссеры и журналисты — заполнили комнату. Все они только что побывали на первом показе «Ночей Даунтауна» и теперь выражали Майклу свои восторги.

Борода у Майкла отросла подлиннее, и в этой толпе он чувствовал себя вполне безопасно, хотя первые десять минут в начале вечера он пристально вглядывался в лицо каждого. Он боялся увидеть среди них человека из «мерседеса», который был свидетелем убийства Дэниела Дж. Мориарти, или женщину в бигуди из дома напротив.

Он получал поздравления от одного из известнейших режиссеров в городе, когда секретарь Лео дернула его за рукав.

— Что такое? — спросил Майкл, стараясь скрыть раздражение.

— Охранник с главной проходной хочет с вами поговорить по телефону. Вероятно, там кто-то хочет пробраться на студию и говорит, что знает вас.

Майкл извинился перед собеседником и вышел в другую приемную к телефону.

— Мистер Винсент, это Джим, охранник у главных ворот. Здесь у нас человек по имени Пэриш, который говорит, что был режиссером вашей картины; он хочет пройти на показ.

— Чак Пэриш? — спросил Майкл. Это было некстати.

— Именно так.

Майкл немного подумал.

— Джим, расскажи ему, как добраться до моего офиса, а там я его встречу.

— Да, сэр.

Майкл повесил трубку и вышел из корпуса. Он быстро прошел к своему офису и явился как раз вовремя — Чак Пэриш выходил из видавшего вида спортивного автомобиля. Пока Майкл приближался, Чак споткнулся и неловко упал. Портфель вылетел из его руки и приземлился в нескольких футах от него.

Майкл поднял портфель, потом помог молодому человеку.

— Осторожнее, Чак, ты сильно расшибся!

— Чертова машина, — выругался Чак. — Никак не могу к ней привыкнуть, одолжил у друга.

— Заходи, — Майкл провел Чака в свой офис. — У тебя на лбу такая царапина, дай-ка я ею займусь.

Он подошел к бару, налил на салфетку немного водки, потом вернулся и осторожно протер Чаку лоб, пока царапина не стала чистой.

— Как ты думаешь, можно мне немного этого добра в стакан? — спросил Чак.

— Конечно. — Майкл положил в стакан лед и сверху налил водки. — Тоник?

— Хватит и льда.

Майкл подал ему стакан и указал на один из диванов.

— Я не знал, что ты в Лос-Анджелесе. Почему ты мне не позвонил?

— Я здесь уже пару недель, — сказал Чак, отхлебывая большой глоток водки. — Слышал, что сегодня показывают мой фильм.

— Показывали, немного раньше, — ответил Майкл. — Это было больше часа назад. Жаль, я не знал, что ты в городе, я бы тебя пригласил.

— Я всегда не вовремя, — сказал Чак. — Ну и как, им понравилось?

— Отзывы были разные, — солгал Майкл.

— Разные, да? То есть фильм никуда не представлен?

— Об этом пока рано говорить.

— И как поживает Ванесса? — печально спросил он.

— По-моему, неплохо, — ответил Майкл и быстро сменил тему разговора. — А как твои дела? Над чем работаешь?

— Я написал еще один сценарий, — сказал Чак, уставившись в холодный камин.

— Хорошо, хотелось бы его прочитать.

Чак открыл портфель и передал Майклу скрепленные страницы.

Майкл посмотрел на обложку.

— «За гранью». Хорошее название; о чем это?

— Я бы предпочел, чтобы ты прочитал все это, и мне не пришлось бы много говорить.

— Хорошо, постараюсь прочесть за выходные.

— Я не могу так долго ждать.

— Прошу прощения.

— Я хочу тебе продать его сейчас.

— Но я же еще его не читал.

— Это лучше, чем «Ночи Даунтауна», — сказал Чак. — Тут уж можешь мне верить.

— Я в этом не сомневаюсь, Чак, но я не могу его купить, не прочитав.

— А почему нет? Разве ты здесь не имеешь власти? Я не могу себе представить, Майкл, чтобы ты заключил сделку и не прибрал здесь все к своим рукам.

— Кое-какое влияние у меня есть, Чак, но не кажется ли тебе, что несколько нечестно просить меня купить то, чего я не видел.

— Мне нужны деньги, Майкл.

Майкл был ошеломлен.

— Чак, когда мы виделись в последний раз, у тебя было что-то около семисот пятидесяти тысяч долларов наличными. Как это понять — тебе нужны деньги?

— Просто нужны.

— Почему?

— Есть пара людей, которые на меня давят.

— Что за люди?

— Очень настойчивые люди.

— Что произошло с твоими деньгами, Чак?

— Ну, парочка неудачных вложений и некоторые долгосрочные проекты. А еще была одна очень дорогая леди, — сказал Чак. — Мы с ней вместе пристрастились к этому зелью.

— Кокаин.

Чак кивнул.

— Господи, да я и сам не понимаю, как деньги могли так быстро кончиться.

— Мне показалось, что история с Кэрол Джеральди научила тебя держаться в стороне от наркотиков.

— Слушай, я ничего не могу с этим поделать. На следующей неделе собираюсь в центр по реабилитации — уже заказал место в клинике на побережье. Мне просто надо расплатиться с некоторыми долгами и очистить себя от этой дряни, чтобы снова начать работать, понимаешь?

Майкл быстро пролистал сценарий. Так скоро нельзя было составить о нем представление, но он выглядел умело скомпонованным, по крайней мере. И Чак Пэриш был очень талантливым писателем.

— Сколько ты за него хочешь?

— Господи, я не знаю. Я должен больше пятидесяти штук, и еще с меня могут спросить тысяч тридцать или около этого.

«Ничего себе, — подумал Майкл, — он и в самом деле завяз по уши».

— Как насчет четверти миллиона?

— Чак…

— Я знаю, знаю, ты даже его не читал. Поверь мне, Майкл, это моя лучшая работа. Это потрясающе.

— Как скоро тебе нужны деньги?

— Сейчас.

— Сейчас? Чак, девять часов вечера; я не смогу реализовать чек в это время.

— Тогда завтра, но первым делом?

— Я не могу заплатить четверть миллиона за то, чего я не видел.

— Сколько?

— Ты действительно должен этим людям восемьдесят штук?

— Да, по меньшей мере столько.

— Хорошо, Чак, — я дам тебе сто тысяч за то, чего я не видел.

— Беру, — без колебаний сказал Чак.

Майкл подошел к своему столу и достал стандартный контракт об авторских правах, потом вернулся к дивану. Он положил контракт на стол и дал Чаку ручку.