Страница 86 из 121
Однажды утром, спустя приблизительно неделю после смерти Мтеми, в хижину к Анне пришел Китаму. Он уже навещал ее несколько раз, но теперь он был одет официально, в соответствии со своим положением. Они обменялись тщательно составленными приветствиями, чтобы каждый из них мог дать оптимистичные ответы на вопросы, как предписывают правила приличия. После этого Китаму присел на табурет, украшенный тонкой резьбой, который принес с собой.
— Правительство приняло закон, что теперь не должно быть вождей, — сообщил он. — Тем не менее именно я могу говорить от имени всего племени.
Анна кивнула: что бы ни утверждал закон, у племени должен быть предводитель.
— Я хочу сказать, что тебе рады в племени. Я буду нести за тебя ответственность. Я буду заботиться о тебе и защищать тебя.
Китаму не смотрел на Анну, пока говорил. Она вдруг поняла, что ему тяжело облечь в слова все то, что он хотел высказать. Она заставила себя ободряюще улыбнуться.
— Да, ты не была женой моего брата. Вы были только помолвлены. Но даже в этом случае моя обязанность — вырастить детей в память о нем. — Он быстро взглянул на Анну. — Патамиша тоже этого хочет. Разве она уже не стала для тебя сестрой?
Анна слушала его отстраненно. Она поняла, что он хочет предложить ей стать его второй женой. Это должно было бы шокировать ее, но не шокировало. Напротив, это казалось ей очень щедрым, очень практичным и очень логичным. Она посмотрела на Китаму. За его неуклюжими фразами она увидела доброту и жалость, и это глубоко тронуло ее. И хотя у него с Мтеми были одни родители, он был совсем не похож на брата. Анна поняла, что сможет смириться и быть с ним.
— Спасибо тебе, — сказала Анна. — Это большая честь для меня.
Китаму нервно прокашлялся и встал.
— Я должен пойти обсудить твое приданое. С этих пор твоя еда будет готовиться на моем костре.
Он повернулся, чтобы уйти, но замешкался и обратился к Анне:
— Некоторые винят колдовство в смерти моего брата.
Анна кивнула. Это было обычным делом для Африки в случае необъяснимой смерти.
— Сам я считаю, что его отравили, и предполагаю, что это сделал дядя вождя, — тихо произнес Китаму.
— Регент? — вырвалось у Анны. Она уставилась на него, широко распахнув глаза, прекрасно понимая всю серьезность ситуации — соплеменника обвиняют в тяжком преступлении.
— Регент был очень зол с того момента, как Мтеми возвратился в племя и стал вождем, — продолжал он. — Регент был при власти много лет, и никто не мешал ему делать свои дела. Он был бы очень рад, если бы Мтеми женился на его племяннице и стал бы участвовать в его махинациях. Но Мтеми и регент ни в чем не могли найти общего языка. Мне даже сказали, что он зашел настолько далеко, что обратился к правительственным мужам и выразил им свое недовольство вождем.
Слушая его, Анна вспомнила, как регент подносил Мтеми воду, когда тот лежал здесь, и как Старая Королева не дала сыну выпить ту воду. Очевидно, она тоже не доверяла этому человеку.
— Что думает твоя мать, королева? — спросила Анна.
Китаму покачал головой.
— Она не станет об этом говорить.
— Наверное, ей виднее, как будет лучше, — сказала Анна.
Обвинения и сплетни приведут к распрям в племени. В худшем случае — к расколу, самому страшному, что может произойти.
— Ты права, — согласился Китаму. Он посмотрел на нее с уважением.
Анна вдруг поняла, что гордится собой. Она представила, что Мтеми смотрит из-за ее плеча и говорит через нее. Он не потерялся в раю или аду или где-то между ними, он до сих пор здесь — в этой хижине. С ней.
Анна смотрела вслед Китаму. Затем позволила тишине снова окутать ее, проникнуть в нее. Обезболивающее облако. Бесцветное и бессмысленное. Бесконечное. Как сон или ее собственная смерть.
— Время выйти из тени и снова увидеть свет, — послышался голос Зании. Он разбудил Анну, но женщина ничего ему не ответила. — Я тебя жду! — прокричал он снова.
За стеной послышался какой-то шорох, и в следующее мгновение в комнату через окно влетела плетеная сумка и приземлилась у ног Анны. Она узнала сумку для сбора растений.
— Я не тороплюсь, — добавил Зания. — Я уйду только вместе с тобой.
Никто бы не смог победить настойчивость Зании, Анна это прекрасно знала. Она встала с кровати, подняла сумку и медленно двинулась к двери. Луч солнца упал на порог, высветив поблекшие следы крови, которую пролил Зания. Анна почувствовала, как солнце согревает ее босые ноги, когда выглянула на улицу, щурясь от солнца. В ее сознании все потемнело, потускнело под налетом печали.
Зания улыбнулся и поманил ее к себе. Она чувствовала себя инвалидом, беспомощным и ранимым, который наконец-то отважился стать на ноги. Вот только большинству инвалидов хотелось бы, чтобы им стало легче, а ей ничего не хотелось, она ничего не чувствовала. Неделю назад у нее началась менструация. Не было никаких сомнений. Она спокойно стояла и смотрела, как кровь стекает по ее бедрам. Доказательство того, что ее последняя связь с Мтеми оборвалась, а теплившаяся надежда окончательно умерла.
Доктор безопасности вывел ее из деревни по дороге, которая шла в обход деревни. Анна была благодарна ему за то, что ей не придется отвечать на бесконечные приветствия соплеменников. Тем не менее несколько раз ей все же пришлось остановиться и ответить на вопросы о доме, еде и работе. Словно она продолжала жить нормальной жизнью, тогда как все знали, что это не так.
— Нам нужно кое-что сделать, — сказал Зания через плечо.
Он посмотрел вверх и нахмурился, вглядываясь в безоблачное небо.
Анна молча кивнула. Она понимала, что его тревожит, и сама стала думать о последствиях засухи. Но она не могла по-настоящему переживать, даже понимая, что племя будет голодать.
Когда они дошли до леса, Анна пересекла границу света и тени, испытав облегчение. Деревья наклонялись к ней, они были зелеными, полными жизни. Она знала, что может потеряться в этой спокойной тишине так же, как и в леденящей тишине хижины.
Они не стали собирать много трав, как это бывало прежде. Зания хотел найти только те травы, которые помогут ему вызвать дождь. После этого они с Анной вернулись в деревню.
Но когда они добрались до первой хижины, их встретила необычная тишина. Пустота.
— Где все? — удивилась Анна.
Зания подозрительно прищурился.
— Я не знаю.
Они пошли по деревне, встречая на своем пути лишь роющихся в земле кур и греющихся на солнце собак. Когда они свернули на узенькую дорожку, ведущую к хижине Анны, тишина стала давящей.
Анна повернула за угол и замерла как вкопанная.
Окно ее хижины было измазано кровью. С карниза свисали птичьи желудки и кишки. А на пороге лежал обезглавленный петух.
Зания смотрел на открывшуюся ему картину, окаменев от потрясения. Затем он схватил Анну за плечо и потащил прочь от хижины. Казалось, он растерялся, не зная, куда податься. Тут появилась Патамиша и что-то сердито зашептала ему на местном диалекте.
Они втолкнули Анну в проход между двумя хижинами.
Когда они проходили мимо двери, оттуда метнулась рука, схватила Анну и втащила ее внутрь.
— Это я, Китаму.
Анна с трудом сдержала крик.
— Регент настроил людей против тебя. — Губы Китаму почти касались ее уха. — Его люди исполнили ритуал поиска ведьмы, и палец указал на твою хижину. Тебя обвиняют в том, что ты приворожила вождя.
Лицо Анны исказилось от боли. Она недоверчиво покачала головой. Не могли же все друзья отвернуться от нее!
— Некоторые сомневаются в этом, — добавил Китаму. — Но они переживают из-за другого. Ты держала горе внутри. Ты пролила слишком много слез. Они говорят, что, пока ты будешь оставаться здесь, дождь не пойдет. — Он протянул руку в тень и достал оттуда чемодан Анны, ее микроскоп и медицинскую сумку. — Я спас твои вещи.
— Нет, я не могу уйти, — возразила Анна. — Это мой дом. Моя деревня. — Ее голос охрип. — Я — ваганга.