Страница 106 из 121
Эллис дала им в дорогу цыпленка. Протягивая его, завернутого в соломенный столовый коврик, она сказала, что птица уже ощипана, но ее еще нужно выпотрошить. Анна нашла кухонную дощечку и положила ее в круг света, отбрасываемый лампой. Затем сняла пиджак, боясь испачкать его, вытащила нож из ножен и приготовилась разрезать тушку.
Ночные джунгли всегда полны различных звуков, поэтому Анна не обратила внимания на треск ветки. Лишь резкое движение Стенли заставило ее подскочить от испуга.
— Что это? — воскликнула Анна.
Схватив лампу, она бросилась к «лендроверу», уже перебирая в голове возможные варианты. Выбирая подходящее оружие. Лев? Леопард? Точно не буйвол…
Когда она уставилась во мрак, фрагменты ночи начали отделяться друг от друга. Обрели собственные очертания — к хижине приближались какие-то сутулые фигуры.
Бандиты…
Крик Стенли затерялся в поднявшемся шуме. Топот ног. Грубые голоса, выкрикивающие бессмысленные слова. Хватающие руки. Сверкающие белки глаз. Запах пива и кислого пота.
Подгоняемая сзади чем-то твердым и холодным, Анна уткнулась в «лендровер». Она сильнее вцепилась в болтающуюся в руке лампу, словно слабый свет мог ее защитить.
Стенли уже стоял, прижавшись спиной к дверце машины. Он говорил быстро, запинаясь, перебирая все наречия, какие только знал, в отчаянной попытке завести разговор.
Анна прикинула, что на них напали шесть или семь мужчин. На одном был старый армейский берет и брюки, поддерживаемые патронташем. На остальных были рваные шорты и какие-то грязные лохмотья — обрывки рубашек или футболок. Каждый сжимал в руке по крайней мере мачете, а некоторые — еще и копье или палку погонщика скота.
— Чего вы хотите? — спросила Анна, стараясь говорить спокойно.
Она знала: очень важно прежде всего снять напряженность, показать, что ты не боишься, а затем уже договариваться.
Мужчина в берете ткнул пальцем в замок зажигания машины.
— Нет, ее вы не получите, — заявила Анна, не отрывая от него взгляда. — Я медсестра, я работаю с больными детьми. Мне она нужна.
Поняв, что мужчина не знает суахили, она, говоря, указала на находящийся в «лендровере» ящик с изображением красного креста, где хранились медикаменты.
— Не торгуйся с ними, — прошептал Стенли. — Это страшные люди.
Удар дубинкой в живот заставил его согнуться пополам.
На пару секунд все замолчали, хриплое дыхание заглушало жужжание ночных насекомых. Стенли стонал. Кто-то жевал жвачку, надувая пузыри и громко их лопая.
Анна словно окаменела. Пот стекал у нее по спине. Мужчины перекинулись короткими фразами, и тот, что был в берете, сделал шаг вперед. В свете лампы Анна увидела, что он ранен в руку. Кровь и гной просочились сквозь грязную повязку на локте. Он протянул конечность Анне.
— Вы хотите, чтобы я вам помогла? — спросила Анна, с трудом выдавив улыбку.
Она жестом подозвала его к задней части «лендровера». Краем глаза заметила испуганное лицо Стенли, когда открывала ящик и доставала перевязочный материал.
Мужчина — главарь, как предположила Анна, — сел на бампер, пока она разматывала повязку. Она делала это очень осторожно, бережно, останавливаясь, когда он вздрагивал от боли. Рана, которую она открыла, оказалась глубоким и длинным разрезом с ровными краями — результат удара мачете или ножом. Анна быстро посмотрела мужчине в глаза, но ничего не сказала. Затем налила настойку плюща в почкообразный лоток и начала смывать слои засохшей крови, сукровицу и гной. Эта процедура — вид, запах раны, прикосновения к коже — была привычной, и Анне уже стало казаться, что, когда она закончит, мужчина, как и любой другой пациент, выразит ей свою благодарность и уйдет. Но тут она заметила, как он смотрит на ее обнаженное предплечье. Задерживает взгляд на треугольнике тела в расстегнутом воротнике. Он повернулся к своим товарищам, и его толстые базовые губы растянулись в злобной усмешке.
Анна работала так медленно, как могла, тянула время. Но наконец перевязка была закончена, главарь встал и вроде бы собрался уходить. Анна тихонько вздохнула с облегчением, но он неожиданно повернулся, и уродливая ухмылка разорвала его лицо белым провалом. Остальные загоготали и засвистели, захлопали себя по бедрам.
В следующее мгновение главарь разорвал на Анне рубашку. Он выпучил глаза, увидев голые груди, все еще покачивающиеся после рывка, тогда как остальные части ее тела окаменели от ужаса. Бандит облизнулся, но неожиданно нахмурился и знаком приказал подать себе фонарь. Желтый свет упал на бледную кожу Анны и высветил узор, вырезанный на правой груди, — три темные изогнутые линии.
Главарь наклонил голову набок, словно пытаясь разгадать ребус. Затем пожал плечами и отослал человека с фонарем. Схватив Анну за бедра, он резко развернул ее и швырнул на груду коробок и сумок, занимавших всю заднюю часть «лендровера». Намотав ее волосы на кулак, он грубо прижал ее лицом к металлической стенке багажника. Похоже, только сейчас он заметил, что на женщине брюки и кликнул двух подручных. Окрестности огласились хохотом, когда они все втроем стали пытаться снять с Анны брюки.
Анны повернула голову и увидела Стенли. Он стоял, повернувшись к ней лицом, тело его было напряжено: в горло ему упиралось острие ножа.
Их взгляды встретились. Они долго смотрели друг на друга, понимая, что бороться, сопротивляться или спорить ни для него, ни для нее не имеет никакого смысла. И осознавали: когда этот кошмар закончится, они оба, скорее всего, умрут.
Брюки с Анны все-таки стащили. Скромные длинные трусики сорвали. Но тут смех стих: мужчины молча таращились на белую кожу, словно шокированные этой белизной. После недолгого колебания главарь потянулся к патронташу, который поддерживал его собственные штаны.
Один из бандитов, рывшийся в аптечке, издал гортанный крик. Анна повернула голову и увидела, что черная рука держит пучок высохших корешков и связку амулетов, некогда принадлежавших знахарю. Главарь, однако, нетерпеливо отмахнулся от него. Но бандит снова закричал: пронзительно, испуганно. Главарь снова проигнорировал его. Он всем своим весом навалился на Анну, так что в бедра ей впились острые края какого-то ящика. Она почувствовала его дыхание на своей шее, вдохнула вонь перегара. И поняла, что он все еще возится с патронташем. Она закрыла глаза, желая улететь далеко-далеко. Прочь от отвратительной туши, которая вот-вот раздавит ее. Прочь от страдальческого взгляда Стенли. Скрыться в зеленом убежище леса. Она почти не слышала, что голоса вокруг нее становятся громче. Возникла какая-то толкотня. Неожиданно мужчина у нее за спиной исчез. Воздух коснулся ее кожи в том месте, к которому он только что прижимался, и в следующее мгновение она почувствовала, как ветерок высушивает чужой пот на ее теле.
Чьи-то пальцы сжались вокруг ее запястья, подняли ее руку вверх, словно она была боксером, который неожиданно выиграл раунд. Кто-то ткнул пальцем в браслет Зании, выставленный напоказ.
— Макави! — крикнул кто-то и стал снова и снова повторять это слово.
Анна обернулась. Два бандита держали своего главаря, а остальные орали ему:
— Макави! Макави!
Резкими, нетерпеливыми жестами они указывали на клочок земли, где валялись собранные Анной народные лекарства: кучки высушенных растений, выдранные перья, порошки, настойки. Сморщенные кусочки крохотных тел: птиц, ящериц, змей… Один из бандитов подошел к тушке курицы, лежащей на разделочной доске, затем резко повернулся к Анне и ткнул в браслет у нее на запястье. В знак у нее на груди.
Бандиты широко пораскрывали глаза; в них читались отвращение и страх. Даже главарь попятился. Он нагнулся, подобрал мачете и какой-то узелок. Затем что-то буркнул — коротко, резко и четко. Бандиты развернулись и убежали, скрылись в буше.
Стенли и Анна стояли на месте, окаменев от шока. Затем, очнувшись, запрыгнули в «лендровер» и заперлись изнутри. Стенли повернул ключ зажигания и подкачал топливо. Двигатель дернулся, но не завелся. Анна стала ловить ртом воздух. Трясущимися руками она потянулась за ружьем, зарядила его и взяла наизготовку. Ее пальцы с радостью касались металла и дерева и черпали уверенность и даже спокойствие в приятной тяжести оружия. Доказавшего свою надежность на практике.