Страница 21 из 100
– Нет. Наверно, я просто чувствую себя одиноким. Я уже стал взрослым теперь, Кэти, и мне… мне просто нужна девушка…
– Но у тебя есть девушка, если она нужна тебе, Гай. У тебя… у тебя есть… я.
Он повернулся к ней, хмурый как грозовое облако.
– Ты это серьезно, Кэти? – спросил он хриплым голосом.
– Да, Гай. Я тебя поцелую, чтобы ты поверил. Вот…
– Ты это называешь поцелуем? – насмешливо спросил Гай.
Она уставилась на него в полнейшем замешательстве.
– А разве это не поцелуй? – спросила она.
– Иди сюда, Кэти, – сказал он и заключил ее в объятия.
Когда он разжал руки, она все еще прижималась к нему.
– Гай! – выдохнула она. – О Гай, милый, поцелуй меня так еще раз… я не знала… я ведь даже не догадывалась… О Господи, Гай!..
Кэти лежала в его объятиях.
– Пожалуйста, не надо! – пролепетала она. – Подожди минутку. Я чувствую… Я сама не знаю, что я чувствую…
Он аккуратно опустил ее на зеленый дерн, не переставая целовать, а его пальцы расстегивали пуговицы ее платья, впуская неожиданно холодный ночной воздух.
– Гай! – простонала она, но слова были заглушены, искажены его плотно прижатым ртом. – Не надо! Пожалуйста, не надо!..
Прохлада больше не овевала тело Кэти, ее вытеснил жар ищущих рук Гая.
Она еще раз застонала, очень тихо, а потом смолкла. В ее больших глазах отражалась полная луна удивительного серебристого цвета. Кэти лежала, глядя на него, не пытаясь кричать или сопротивляться, когда он стаскивал с нее одежду…
Она пронзительно вскрикнула от резкой боли. Потом опять начала тихо стонать, это были приглушенные стоны боли и стыда, потом нотки боли исчезли, и наконец она издала громкий крик, победно метнувшийся вверх, к наблюдающей за ними луне.
– Гай! – прошептала она. – О Гай… о милый… я…
– Тише! – оборвал он ее, чувствуя, как в нем, где-то глубоко внутри, разгорается стыд за содеянное, как начинает точить его червячок раскаяния. – Тише, Кэти! Послушай. Прости меня. Я не хотел… о Кэти, милая, мне так стыдно и больно…
Ее пальцы, подобно серебряному гребню, погрузились в смоль его волос.
– Простить тебя? – спросила она, и голос ее был низким, хриплым, полным теплоты. – За что, Гай? Когда-нибудь это с любой девушкой случается, правда, любимый? Просто я теперь стала женщиной. А раз уж так случилось, я счастлива, что это был ты…
Он немного отодвинулся от нее, шаря по земле в поисках разбросанной одежды.
– Гай, – прошептала она, и в ее тоне пробивались нотки довольства собой, – лежи спокойно! Разве я тебе не сказала, что дедушка проснется не раньше чем завтра к полудню?..
Направив Пегаса в сторону имения Мэллори, Гай увидел стройную маленькую фигурку, приближающуюся к нему верхом на приземистом белом пони.
«Проклятие, – подумал он, – я не смогу видеть Кэти теперь, когда…» Но тут же вновь повеселел: скоро день рождения Джо Энн, меньше чем через месяц, и на этот раз он был готов забыть свою гордость ради того, чтобы показать Джеральду и особенно Речел, чего стоит мужчина из рода Фолксов. Он остановил серого и стал ждать.
– Гай, – сказала Джо Энн жалобно, – тебя так давно не было! Я знаю, конечно, что ты теперь взрослый, но мне кажется…
Он сидел в седле и улыбался, глядя на нее сверху вниз. В неполных десять лет Джо Энн еще не сформировалась и была тонка как березка, унаследовав от Фолксов длинные руки и ноги. Когда он вырастет, она будет казаться карлицей рядом с ним, как большинство других женщин, правда, у нее никогда не будет пропорций Юноны, как у ее матери, она будет выше – высокая, как ива, и очаровательная. Может, она и родилась для того, чтобы составить пару такому мужчине, каким будет Гай, да каким, пожалуй, он уже и стал. Правда, когда они познакомились, он еще этого не знал. В четырнадцать лет он был еще мечтательным ребенком, и расстояние между ним и восьмилетней бело-розовой богиней, которая словно спустилась с облаков в элегантном экипаже, каких он никогда в жизни еще не видел, было не так уж велико. Но теперь, когда ему шестнадцать, эти шесть лет пролегли непроходимой пропастью. Он ее по-прежнему любил, но это была теплая, хотя и не без нотки раздражения, неровная, горящая то ярче, то слабее, любовь старшего брата к младшей сестре. Он был не прочь изредка поездить с ней верхом, но книги и охота стояли у него на первом месте. Если бы ему пришлось выбирать, с кем провести день – с ней или с Килрейном, он, не задумываясь, предпочел бы общество юного Мэллори. И, если бы случилось так, что она помешала бы роману с его возлюбленной из сословия белых бедняков, он, точно так же не задумываясь, постарался бы избавиться от ее присутствия.
У него было то, чего недоставало ее отцу, – хватка, как у старого Эштона, – качество, позволившее старику построить Фэроукс, основать новую династию и через несколько лет стать тем, кем он никогда не был (прекрасно помня об этом, иначе не развесил бы напоказ на стенах Фэроукса всех своих краденых предков), – аристократом и джентльменом. И теперь Гай, встретив ее, не стал заводить речь о дне рождения, не говорил с ней об этом и в последующие дни. Он просто ездил верхом в ее компании целую неделю, так что Джо Энн была на седьмом небе от счастья, в то время как бедняжка Кэти все глаза выплакала. Только в ту субботу, когда все должно было решиться, он наконец коснулся этого предмета:
– Джерри давно следовало бы подарить тебе настоящего скакуна. На этом жирном бочонке, набитом потрохами, ты никогда не научишься ездить правильно. Тебе ведь скоро исполнится десять, и, если бы у тебя была одна из серых лошадей, мерин или кобыла, я мог бы научить тебя…
– О Гай, правда? – вскрикнула она.
– Конечно. Почему бы Джерри не подарить тебе хорошую лошадь на день рождения?
– Я попрошу! Обязательно попрошу! Тогда я смогла бы верхом охотиться на лису…
– Что за охота на лису? – спросил Гай как бы ненароком.
Она уставилась на него:
– А разве ты не знаешь? Каждый год в мой день рождения мы…
– Но ведь я никогда не бывал на твоем дне рождения, – сказал Гай резко. – Поедем, что ли?
– Гай, – жалобно протянула она, – я хотела, чтоб ты пришел. Очень хотела. Только боялась, что мама… А впрочем, что за чушь! В этот раз ты придешь! Я прямо сейчас поеду и скажу папе, чтобы он прислал тебе приглашение.
– Не надо! – сказал Гай. – Если твоя мама не хочет видеть меня, то и у меня нет никакого желания приходить.
– Она никогда этого не говорила, Гай, – поспешно сказала Джо Энн. – Она всегда твердит, что ты умный и мужественный, весь в своего отца. Но они с папой так ужасно ссорятся. Папа думает, что ей слишком нравится твой отец. А когда она выходит из себя, она всем говорит гадости. Поэтому я и не приглашала тебя в прошлый раз. Ну а в этом году все будет по-другому. Вот увидишь…
– Мне не нужно приходить, Джо, – медленно проговорил Гай. – Я не хочу быть причиной какой-нибудь…
– А ты и не будешь. В прошлом году я ужасно скучала по тебе. О, я так хочу, чтоб ты пришел, Гай. Ну скажи, что ты придешь, обещаешь?
Он хмуро посмотрел на нее. Потом смягчился.
– Ладно, – сказал он. – Обещаю, если получу приглашение по всей форме от твоего отца. Ну, поехали, малышка.
Глава 6
Он возвращался от лодки-хижины и, отдавшись неторопливому бегу жеребца, чувствовал, как все его тело охватывает усталость.
– Гай! – позвал его кто-то хриплым шепотом, полным боли.
Он осадил серого и оглянулся:
– Фиби! Что случилось, детка?
– Масса Кил… – простонала она. – Он… он пытался… масса Гай. А когда я стала сопротивляться, взялся за хлыст и…
Гай соскочил с лошади и обнял Фиби. Он увидел большие багровые полосы, идущие через плечи крест-накрест. Когда он сильнее сжал ее талию, она коротко вскрикнула.
– Спина! – прошептала она. – На ней живого места нет, масса Гай.
– Ублюдок! – скрипнул зубами Гай. – Подожди, я еще доберусь до этого вонючего хорька!