Страница 7 из 186
Тут он уже начинает свою личную войну против всех. Очень мало данных о его периоде жизни в Шанхае, но то, что есть, наводит на размышления. Что Михель Корф связан с китайскими преступными группировками — триадами и успешно занимается контрабандой опиума. Причем, по неподтвержденным данным, именно он был организатором захвата английской канонерки, которая прижала контрабандистов в устье реки при перегрузке товара. Затем, снова тихий период жизни в Германии и работа на верфи. Корфа на подвиги больше не тянет. И тут новый всплеск активности. Человека в возрасте, имеющего хороший доход от вложенных средств и спокойную, стабильную работу, неожиданно несет на военную службу. Тем более, в чине значительно ниже, чем он имел до этого. Согласитесь, странное решение. Но, допустим. Возможно, ему просто осточертела верфь. Ведь он моряк до мозга костей, а сидеть дома без дела не привык. Но с началом войны он снова рвется в бой. В его — то возрасте! Тем более, с таким перерывом в службе на подводных лодках. Его служба офицером — инструктором в учебной флотилии, это все же несколько не то, что служба на боевой лодке. Но он и тут снова удивляет всех и в короткий срок становится хорошим командиром субмарины. В ходе боевых действий попадает в опаснейшие ситуации, но удачно выпутывается из них. Вам это не кажется странным?
— В какой — то степени кажется. Но не настолько, чтобы уверовать в мистику. Вы меня конечно простите, профессор, но при чем тут этот «медвежий» амулет? У Вас есть реальные доказательства, что все военные успехи Корфа связаны именно с ним? И как Вы вообще узнали об этом амулете? Откуда у Вас это фото?
— Это фото сделано на борту лодки во время ее плавания в южную Атлантику в этом году. Корф — очень хороший фотограф, и кто — то из экипажа помог ему сделать снимок. Летом в Лорьян приезжал корреспондент, и лодка Корфа как раз стояла в базе. Вот он и побеседовал с Корфом и его экипажем. Корф подарил ему несколько фото на память, которые после этого были напечатаны в газете. Именно так я и увидел его впервые. Может быть, я бы и не придал значения этому снимку, ведь при печати в газете практически невозможно разобрать мелкие детали, но меня поразила одна вещь. Обратите внимание — на снимке хорошо видны этот амулет и православный крестик, который носит Корф. Ведь он родился в России, и его предки приняли православие во избежание проблем с русскими властями. Сочетание православного и языческого символов просто немыслимо и это меня очень заинтересовало. Я разыскал этого корреспондента и увидел оригинальное фото, с которого мне сделали копию. А когда увидел увеличенный снимок, то и вовсе потерял сон. Передо мной был знаменитый амулет, причем прекрасно сохранившийся! Если только это не искусная подделка, но ума не приложу, кому это было бы нужно. После этого я поднял все материалы о Михеле Корфе, какие только смог найти. И выяснил, что его жизненный путь вполне соответствует жизни человека, имеющего такой амулет!
Тут уже Шютце не удержался и расплылся в улыбке. Сказанное было настолько глупым и неожиданным, что он уже начал терять терпение.
— Хорошо, профессор. Допустим, Корф каким — то образом раздобыл этот чудодейственный амулет, который хранит его на войне. Может быть, сам сделал. Может быть, ему его подарила очередная пассия. Может быть, купил на «блошином» рынке в Лорьяне, или в Шанхае. А может, где — то в Германии, или в России. Но у Вас есть р е а л ь н ы е доказательства Ваших слов? Или все это — очередная древняя скандинавская сага?
— Как Вам сказать, герр Шютце… Неопровержимых доказательств, какие требуют в суде, я Вам, конечно, предоставить не могу. Это сведения из различных древних текстов, обнаруженных учеными в разное время. Причем, сведения очень отрывочные и неполные, но изображение такого амулета там встречается и не раз… Более того, могу честно сказать, что далеко не все мои коллеги согласны со мной… Но если мы не будем пытаться узнать то, что скрыто от нас во тьме веков, то никогда ничего не узнаем о своем прошлом и не сможем предугадывать будущее… И этот амулет нельзя изготовить самому, или купить на «блошином» рынке… В сагах говорится, что над ним должен быть выполнен особый обряд, который и придает ему магическую силу. Причем обязательно в присутствии того, для кого он предназначен. Если этот амулет возьмет другой человек, то он работать не будет. Иными словами, он служит только тому, для кого первоначально предназначен. И обряд должен выполняться колдуном, который им хорошо владеет…
— Дорогой профессор, при всем моем уважении… Хорошо, что Вы конкретно хотите?
— Мне хотелось бы поговорить с Михелем Корфом. Узнать, как к нему попал этот амулет. И если он действительно был свидетелем выполнения обряда, то кто его провел и как этот обряд выглядел? В древних рукописях этого обнаружить не удалось. Имеется только упоминание о самом факте обряда…
— Хорошо, дорогой профессор! В этом я Вам помогу. По приходу лодки Корфа в Лорьян обеспечу вам встречу в дружеской и непринужденной обстановке. Но вот предсказать его реакцию на все это, увы, не могу.
— Огромное спасибо, герр Шютце! А когда Корф вернется в Лорьян?
— Этот вопрос надо согласовать с англичанами. Сколько раз они собираются загнать бомбами его лодку под воду. Но, в любом случае, лодка Корфа уже возвращается в Лорьян. И как только вернется, я Вам сообщу. Это все?
— Все.
— Благодарю Вас, дорогой профессор. Я узнал очень много нового и интересного. А сейчас, если у Вас больше ничего ко мне нет, не могли бы Вы оставить нас с господином Заугелем вдвоем? Нам нужно переговорить на служебные темы.
— Конечно, конечно, господа! Я все понимаю. Война есть война, а я человек сугубо штатский. Не буду вам мешать, подожду в коридоре…
Когда профессор попрощался, и за ним закрылась дверь, Шютце прижал ладони к лицу и стал беззвучно хохотать. Не удержался и гестаповец. Отсмеявшись, Шютце кое — как смог говорить.
— Герр Заугель, я Вас умоляю!!! Где Вы нашли это чудо?!
— Увы, герр Шютце, ничего не могу поделать. Мне приказано сопровождать этого клоуна и оказывать ему всяческое содействие, чтобы он куда — нибудь не вляпался. Я сам считаю это полным бредом, но в Берлине почему — то прислушиваются к этому психу. Поэтому, мне тоже остается выполнять роль шута на гастролях и делать вид, что я проникнут важностью момента, а то как бы их светлость не расстроились и не допустили досадной ошибки в своих псевдонаучных изысканиях. Не волнуйтесь, долго мы Вам надоедать не будем. Что — то мне подсказывает, что Корф пошлет этого «историка» ко всем чертям и будет прав.
— Да уж… Представляю физиономию нашего горе — профессора, если Корф скажет, что купил эту безделушку на барахолке… Ладно, давайте подождем. Если все будет хорошо, то дня через четыре Корф должен вернуться. Вот тогда и продолжим клоунаду…
Чем меньше оставалось расстояние до Лорьяна, тем чаще и чаще U — 177 приходилось срочно погружаться от налетавших с регулярным постоянством английских самолетов. Никого это не удивляло, и для Бискайского залива было обычным явлением. Не смотря на установленный детектор излучения вражеских радаров «Метокс», Михель больше полагался на зрение сигнальщиков, если день был безоблачный. Прибор работал не очень надежно, и поэтому Михель решил делать все наоборот. Не так, как предписывалось в инструкции. Идти в надводном положении днем, когда в дополнение к прибору за небом и морем будут наблюдать люди, а ночью погружаться и идти под водой экономическим ходом на электродвигателях. Так как днем самолет можно было обнаружить визуально гораздо дальше, чем ночью, и успеть погрузиться. Ночью же его обнаруживали, в большинстве случаев тогда, когда он уже ложился на боевой курс и включал прожектора, чтобы осветить цель. «Метокс», правда, предупреждал о том, что лодка облучается радаром. Но… Береженого бог бережет. Правда, во время перехода в надводном положении днем, возрастала опасность стать мишенью для вражеской подводной лодки. Поэтому сигнальщики внимательно следили не только за горизонтом и за небом, но и за морем поблизости, чтобы вовремя обнаружить перископ и след торпеды и успеть уклониться. Но Михель хоть и не сбрасывал со счетов возможную атаку английской субмарины, но опасался ее значительно меньше, чем ночной атаки английской авиации. Один раз повезло. Удалось сбить самолет за несколько секунд до того, как он собрался бросить бомбы. Второй раз так может и не повезти…