Страница 9 из 30
С полдесятка копов подхватили бывшего президента и торопливо увели его за грузовики полицейского заграждения.
Я стоял у окна автобуса, глядя на готические шпили собора. Как же мне разрешить эту ситуацию? Я думал о Мейв, о детях. Я не из тех, кто ищет для себя отговорки, пытаясь увильнуть от ответственности, но разве мало у меня сейчас забот?
Мне на плечо легла рука Пола Мартелли.
— В данных, чрезвычайно тяжелых обстоятельствах вы делаете все, что в ваших силах, Майк, — словно прочитав мои мысли, сказал он. — Вся ответственность лежит на тех негодяях в соборе. Не на нас. Помните об этом.
Юджина Хамфри сидела неподвижно, глядя на мерцающие перед алтарем свечи.
Ведущая популярного ток-шоу по опыту знала: чтобы справиться с любым испытанием, необходимо прежде всего унять свои эмоции. И она перевела взгляд на горящие вдоль стен поминальные свечи. Крошечные дрожащие огоньки за красными стеклами лампадок действовали успокаивающе.
«Я выдержу», — сказала она себе. Снаружи наверняка собралась целая армия спасателей. И журналистов. Ситуация только кажется безвыходной, она разрешится — по той простой причине, что разрешить ее необходимо. Все уладится.
Еще только войдя в собор, она подумала, что мраморные стены его слишком холодны, слишком голы. Однако, взглянув на молящихся, она невольно вспомнила белую баптистскую церковь, в которую мама возила ее каждое воскресенье, — там, в Западной Виргинии.
— Боже мой, — прошептала сидевшая рядом с ней женщина. — Когда же кончится этот кошмар?
Это была Лора Уинстон из нью-йоркского журнала мод. Бедную Лору трясло. Серо-голубые глаза ее выпучились, на подтянутом хирургами лице выступил пот. «Несчастная женщина», — сочувственно подумала Юджина. Мягкая черная ладонь ее сжала белую, костлявую руку законодательницы мод.
— Ничего-ничего, — мягко сказала Юджина. — Все будет хорошо.
— Наверное. Но многие ли из нас доживут до этого?
В это время неподалеку от алтаря возникло какое-то движение.
Там кто-то вставал на ноги!
По спутанной гриве светлых волос и черной мини-юбке в нарушительнице легко было узнать певичку Мерседес Фрир. Мерседес направилась к алтарю, и мраморный пол часовни зазвенел под ее пятнадцатисантиметровыми каблуками.
— Сядь, черт побери! — рявкнул один из охранников.
— Будьте добры, могу я с кем-нибудь поговорить? Лучше всего с вашим боссом, если вы не против, — сказала певица.
Мгновение спустя появился Джек.
— В чем дело? — спросил он. — Давайте, говорите.
Мерседес вынула из ушей бриллиантовые сережки и протянула их Джеку.
— Это «Картье». Я отдала за них четверть миллиона долларов. Тут дело такое, я должна сегодня выступать, а время уходит. Знаете что? Возьмите их себе, пожалуйста. Если этого мало, могу звякнуть моему менеджеру. Договоримся, а?
Джек подержал перед собой серьги, словно оценивая их. А затем бросил их, одну за другой, в лицо девушки.
— Лучше верни свою грязную корму на место!
Лицо Мерседес потемнело.
— Грязную что? — гневно переспросила она. — Да ты понимаешь, с кем говоришь, недомерок?
Джек вытянул из кармана баллончик, схватил певицу за волосы и пустил ей в лицо струю перечного газа. Мерседес завопила. Она упала на колени, и Джек спокойно отволок ее за волосы к двери исповедальни и затолкал внутрь, а дверь захлопнул.
— Кто-нибудь еще желает обсудить свои планы на сегодня? — спросил он у испуганных заложников.
Все молчали, Джек постукивал ногой по полу.
— Значит, никто не желает. Ладно, тогда послушайте. Сейчас мы начнем индивидуальный опрос, поэтому советую вам встать в очередь у двери вон там, справа. Давайте. И поживее!
Юджина встала и покорно последовала за остальными к указанной им двери. Выйдя в проход, она услышала, как в исповедальне плачет Мерседес. Жалко девушку, но какой смысл настраивать против себя этих людей? На что она рассчитывала? Наверное, думала, что Джек ее отпустит. Интересно, кто-нибудь хоть раз сказал «нет» этой избалованной соплячке?
Чарли Конлан ожидал «опроса», стоя в очереди. На его взгляд, все эти маски и рясы выглядели несколько мелодраматично — дешевая тактика устрашения. Похоже, преступники норовили сыграть на готической атмосфере собора, запугать их.
Конлан знал: в большинстве своем закатившиеся рок-звезды вроде него на поверку просто слабаки. Однако таким опытом, как у него, могли похвастать не многие. То, чему не успела научить его голодная юность, было с лихвой восполнено армейской службой.
Конлан внутренне подобрался — дверь исповедальни наконец отворилась, и из нее вышла явно потрясенная «опросом» молодая актриса Мэрилин Рубинштейн. Стоявшие у двери охранники пропустили ее, она перехватила взгляд Конлана и, проходя мимо него, прошептала: «Делайте все, что они скажут».
— Следующий, — скучающим тоном произнес охранник.
Конлан вошел в комнату.
Это никакая не исповедальня, сразу понял он. Просто комнатушка, которую использовала служба безопасности собора. За металлическим столом сидел главный из налетчиков, Джек. Он указал Конлану на металлический стул, стоявший по другую сторону стола.
— Прошу вас, мистер Конлан, присядьте. Кстати, я ваш большой поклонник.
Конлан присел:
— Спасибо.
На столе лежали наручники в прозрачном пластиковом пакете и рулон клейкой ленты. Конлан смотрел на них, стараясь не поддаваться страху, который прорывался наружу помимо его воли.
Джек пощелкал авторучкой.
— Ну хорошо, мистер Чарли Конлан, — сказал он. — Я попрошу вас перечислить имена и телефоны людей, которые ведают вашими финансовыми делами. Любые ПИН-коды и пароли, которые помогут добраться до ваших денег, также будут нам очень полезны.
Конлан заставил себя улыбнуться и взглянуть Джеку в глаза.
— Выходит, все сводится к деньгам? — спросил он.
Джек нахмурился:
— Мистер Конлан, у меня нет времени на пустые разговоры. Вы готовы помочь нам или нет? Спрашиваю в последний раз.
Конлан решил испытать терпение Джека.
— Дайте подумать, — потирая пальцами подбородок, сказал он. — М-м-м, ну допустим, нет?
Джек вытащил из пакета наручники, встал и, зайдя за спину Конлана, защелкнул их у него на запястьях. Конлан стиснул зубы, ожидая первого удара. Однако удара не последовало. Вместо этого послышался легкий шелест — и голову Конлана накрыл пластиковый пакет.
Взвизгнула клейкая лента, а следом шею Конлану сдавило словно жгутом — лента запечатала пакет. Конлан судорожно вдохнул — и пластик тут же прилип к его коже, запечатав рот и ноздри.
— А тут жарковато сегодня, правда? — прогудел над самым ухом голос Джека.
Конлан давился остатками воздуха, обжигавшими ему горло.
Джек вернулся на свое место, зевнул, глядя на бившегося в конвульсиях Конлана. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он посмотрел на часы.
— Ну что, не хотите поучаствовать в сделке «Кислород за наличные»? — поинтересовался он. — Решать вам.
Конлан закивал.
Джек перегнулся через стол, пальцем затянутой в перчатку руки проделал в пакете дырочку, и в легкие Конлана ворвался воздух, сладкий-сладкий.
Он с хрипом глотал этот воздух, уронив голову на стол. Джек пододвинул к подбородку Конлана планшет и ручку. Вместе с возвращающимся кислородом в голове у Конлана застучали две мысли. Первая больше походила на молитву, вторая — на ругательство. «Боже мой. Мы по уши в дерьме».
Глава 4
Едва я закончил телефонный разговор с Мейв, как в командный автобус ввалился Стив Рино.
Я хорошо помнил его по нескольким переделкам. Этот рослый, длинноволосый и мускулистый полицейский представлял собой своего рода аномалию. Когда он оказывался перед забаррикадированной дверью, выяснялось, что более терпеливого человека на свете просто не существует, зато когда нужно было вышибить ее и ворваться внутрь, выяснялось, что не существует человека более стремительного.