Страница 13 из 30
Еще в коридоре я услышал за дверью нашей квартиры голоса детей. Дурной знак, подумал я, поворачивая дверную ручку.
На полу в прихожей сидела спиной ко мне хихикавшая в телефонную трубку Джулия. Я выдернул из розетки телефонный шнур и сказал:
— Спать.
Вторую остановку мне пришлось сделать в комнате девочек, где гремела песня Мерседес Фрир. Джейн вдохновенно обучала Крисси и Шону лучшим танцевальным па. Я мог бы заключить всю эту троицу в медвежьи объятия, однако вспомнил авторитетное суждение Мейв о неприемлемости Мерседес Фрир.
Когда я выключил радио, девочки взвизгнули, но, сообразив, что я видел, как они танцевали, смущенно захихикали.
— Так-так. Я и не знал, что в нашем доме выступает сегодня Мерседес Фрир. А про уроки вы, я так понимаю, забыли?
Джейн отвела глаза:
— Прости, пап.
— Очень правильный ответ, Джейн, — отозвался я. — Не удивительно, что у тебя такие хорошие отметки.
Затем я заглянул к мальчикам. Рикки, Эдди и Трент сидели перед телевизором и смотрели репортаж о захвате собора. Все трое чуть не подскочили до потолка, когда я, прыгнув прямо от порога, приземлился между ними.
— Вам задали написать сочинение о текущих событиях? — поинтересовался я.
— Мы тебя видели! — завопил Трент. — В телике! Тебя по всем каналам показывают.
— Делом займись! — буркнул я в ответ.
Брайан, мой старший сын, играл в своей комнате на компьютере и до того углубился в это занятие, что даже не услышал, как я вошел. Я щелкнул кнопкой и выключил компьютер.
— Эй! — сердито воскликнул он, отрывая взгляд от экрана. — Пап? Пап!
— Брайан? — в тон ему ответил я. — Брайан!
— Я тут… э-э… сейчас все сделаю, — сказал он, — прямо сейчас.
Выходя в коридор, я едва не налетел на Мэри-Кэтрин.
— Мистер Беннетт. Майк. Ради бога, простите, — с ноткой отчаяния в голосе сказала она. — Я попыталась отправить их в постель, но Бриджет сказала, что ей нужна моя помощь.
— Ну-ка, попробую догадаться, — усмехнулся я. — Она сказала вам, что ей нужно подготовить задание по прикладному искусству.
— Как вы узнали?
— Я совсем забыл вам сказать. Мы уже несколько лет пытаемся отобрать у нее клей, блестки и бисер. А заниматься этим ей разрешено только по выходным.
— Я не знала, — с грустью сказала Мэри-Кэтрин. — Ни с чем я тут у вас не справляюсь.
— Зато вы все еще живы и никуда не сбежали, — сказал я.
Я отправил ее спать, а сам пошел на кухню, где и обнаружил нашего священника. Седовласый старец в черном облачении держал наготове пышущий паром утюг, а семилетняя Бриджет наводила последнюю красоту на бело-розового пони, сложенного из бисера и занявшего весь наш кухонный стол.
— Ага, да никак это отец Шеймас, — сказал я.
Нет, он был не в маскарадном костюме. Мой дедушка Шеймас и в самом деле священник.
После смерти бабушки он продал питейное заведение, которым заправлял тридцать лет, и подался в священнослужители. На счастье деда, желающих заняться этим делом в то время не хватало, и его приняли.
Теперь он жил в квартале от нас, в доме приходского священника при церкви Святого Имени, и, когда ему не приходилось заниматься делами прихода, совал нос в мои. Если ему не удавалось подбить моих детей на какую-нибудь пакость, он чувствовал себя прямо-таки обездоленным.
Как только Бриджет увидела меня, у нее даже веснушки на лице побледнели. Ей каким-то образом удалось пролепетать: «Спокойнойночипапаужеидуспать», а затем она соскользнула с табурета и исчезла за дверью. Фиона, стоявшая по другую сторону стола, помчалась за своей сестрой-двойняшкой.
— У вас, монсеньор, приступ старческого слабоумия? Забыли, что детям завтра в школу идти?
— Нет, ты только посмотри на этого коняшку, — ответил Шеймас, водя взад-вперед утюгом, чтобы расплавить пластиковые бусинки и превратить их в пленку. Коняшка была размером с целого мерина. — Эта девочка — истинная художница.
— Спасибо на добром слове, но если дети не будут спать и придерживаться расписания, нам придет конец.
Дед вытащил вилку из розетки и поставил утюг на подставку.
— Если так, зачем приводить сейчас в дом нового человека? — спросил он. — Мне не нравится ни внешность Мэри-Кэтрин, ни вся эта ситуация. Молодая, одинокая женщина в доме женатого мужчины.
Ну все. Он меня достал. Я сорвал со стола пластмассового пони. Шеймас пригнулся, и пони со свистом пролетел над его головой.
— На чей счет прикажешь отнести твою заботу, Шеймас? — проревел я. — Моей умирающей жены или тридцати трех знаменитостей, которые сидят сейчас в Святом Пэдди под дулами пистолетов?
Он обогнул кухонный стол, положил мне на плечо руку:
— Мне просто казалось, что я должен тебе помогать.
И тут до меня дошло. Дошло, почему он так взъелся на Мэри-Кэтрин. Он решил, что я подыскал ему замену.
— Дедуля, — сказал я, — если бы у меня был штат из двадцати слуг, я все равно нуждался бы в твоей помощи. Помогай Мэри-Кэтрин — и этим ты поможешь нам. Как по-твоему, справишься?
Шеймас задумчиво поджал губы.
— Попробую, — произнес он со вздохом.
Я прошелся по кухне, поднял с пола валявшуюся возле холодильника схему распределения обязанностей и пластикового пони. И обнаружил, что у пони отломался хвост.
— Втыкай утюг обратно, дед, — сказал я. — Если мы не починим эту штуку, Бриджет убьет нас обоих.
Глава 5
Я вернулся к собору, доложил о своем прибытии боссу, коммандеру Уиллу Мэттьюсу. Преступники пока что отмалчивались.
От нечего делать я налил себе чашку кофе и уселся за стол.
Эта часть работы — ожидание — мне всегда была ненавистна, потому что в такое время ощущаешь свое полное бессилие. Собственно, поэтому я и перевелся в уголовную полицию. Там у меня каждую секунду находилось до сотни разных занятий.
И вдруг меня осенило. Я вспомнил одно занятие, которое избавило бы меня от необходимости тупо таращиться на циферблат часов. Более того, оно могло нам помочь.
Я подошел к Уиллу Мэттьюсу.
— Послушай, босс, — сказал я. — Помнишь, мы говорили о так называемом несчастном случае с Кэролайн Хопкинс? До ресторана, в котором все произошло, отсюда три квартала. Вот я и думаю, может, заглянуть туда, поговорить с персоналом?
Уилл Мэттьюс устало потер глаза и кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Даю тебе двадцать минут.
Случившаяся здесь недавно трагедия, по-видимому, дурно сказалась на аппетитах нью-йоркских богачей и знаменитостей: когда я вошел в «L'Arène»,ресторан оказался почти пустым.
Может быть, в какую-то другую ночь изысканная обстановка ресторана и не показалась бы мне такой неприятной. И если бы в последние несколько часов мне не пришлось так туго, надменность, которую излучал облаченный в смокинг метрдотель, наверное, разозлила бы меня куда меньше.
Когда этот смуглый, курчавый француз взглянул на меня поверх раскрытой книги заказов, физиономия у него стала такая, точно он только что проглотил несвежую устрицу.
— Кухня не работает, — сказал он и вновь углубился в свою книгу.
Я помог метрдотелю закрыть ее и выложил поверх обложки мой значок. Изумление, отразившееся в его глазах, мне очень понравилось.
— Да нет, — заверил его я. — Еще как работает.
Услышав, что меня интересует несчастный случай с Кэролайн Хопкинс, метрдотель тут же вручил мне визитную карточку, сообщив:
— По всем юридическим вопросам нас представляют «Гилберт, Девитт и Рэйби».
Я помахал карточкой перед его длинным носом:
— Я не из страховой компании, я из убойного отдела. А теперь послушайте: я могу либо поговорить с вами и вашим кухонным персоналом здесь, неофициально, либо пойти официальным путем. Если мы решим, что лучше действовать по инструкции, всем вам придется явиться в участок, разумеется, прихватив с собой иммиграционные документы.
Физиономия метрдотеля претерпела почти мгновенную трансформацию. Поразительно, какая теплая улыбка крылась за его галльской надменностью.