Страница 48 из 61
Теперь – слова похвалы и некоторого облегчения. Хорошо все-таки, когда в стране стабильность! А то некоторые волновались по случаю передачи власти – не случится ли в стране чего-нибудь эдакого, непредусмотренного… тектонического типа. Не случилось. Ну, конечно, некоторая рябь по поверхности пошла – тут арбитражную судью прищучили, там о свободе поговорили, но в целом, в принципиальных вопросах, все по-прежнему крепко и надежно. Вот например.
По сообщению «Новой газеты», комиссия по социальной политике Госдумы, по рекомендации правительства, отклонила предложенную Мосгордумой поправку в «Закон о реабилитации жертв политических репрессий». Поправка предусматривала возмещение морального вреда.
Нет, вы представляете, до чего додумались? Оплачивать моральный вред! А объемы компенсаций вы себе представляете, да? За все наши коммунистические радости, от Колымы до Норильска, да за полвека с гаком. Мертвые, слава те господи, не встанут, а то бы вообще никаких бюджетов не хватило, но ведь кто-то, гад, выжил! В одной Москве под тридцать тысяч человек репрессированных до сих пор никак не помрут – и если бы не бдительность главы Комитета Госдумы по социальной политике, единоросса Исаева, отклонившего поправку (в полном единении с коллегами), репрессированные могли бы крепко испортить настроение государству. А так – получите вместо компенсации документик: средств в бюджете не предусмотрено, и скатертью дорога. Правильно! Нам еле на генералов хватает! Еще этих разгонов-шаламовых кормить. Помирать надо вовремя, а не тревожить родное государство злопамятностью – правильно я излагаю мысль, товарищи единороссы?
И очень кстати, под этот депутатский «отлуп» репрессированным, пришла радостная весть из Грозного. Там наконец демонтировали памятник жертвам депортации 44-го года, стоявший посреди города. Очень некстати был этот памятник, сделанный из надмогильных камней, чуртов. Этими камнями, выброшенными из разоренных вайнахских кладбищ, советская власть потом мостила дороги. Очень экономично. А в 92-м камни стали памятником жертвам депортации. Но сколько можно терпеть эту скорбь посреди города-новостройки? К тому же рядышком, буквально над могильными чуртами, Рамзан Кадыров поставил памятник своему папе Ахмаду, размером с Пушкина на Тверском, только лампионы побольше – ну и надгробья, конечно, отвлекали чеченский народ от этой красоты. Но поскольку народ еще отсталый в эстетическом отношении и всякий раз возражал против того, чтобы Рамзан трогал могильные камни, то на этот раз с народом ничего обсуждать не стали, а просто выкорчевали плиты и увезли на окраину города. Там пускай скорбят.
Но вернемся в Москву, в Комитет Госдумы по социальной политике. Во время недлинного обсуждения обреченной, в сущности, поправки насчет выплаты морального вреда репрессированным один ушлый депутат вдруг вспомнил, что Россия – правопреемник СССР! А значит, в случае принятия закона возникнет ответственность и перед гражданами Грузии, и перед гражданами Украины, и, страшно сказать, перед гражданами стран Балтии! Это что же тогда получится? Вместо того, чтобы вставать грудью на защиту престарелых латышских энкавэдэшников и называть улицы именами тех, кто депортировал эстонцев, Россия – что, будет платить? Три ха-ха. Не на тех напали. То есть на кого мы напали, в 40-м году, это уж наше дело, но нести за это ответственность – увольте! Чай, не немчура какая-нибудь, чтобы полвека извиняться перед всем миром. Мы будем – гордиться! Гордиться и валять юридического дурака. Хамовники, слава те господи, не в Нюрнберге!
Хамовнический суд Москвы в минувший вторник отказался рассмотреть вопрос о реабилитации польских офицеров, расстрелянных в Катынском лесу в 40-м году. Как сообщает ИТАР-ТАСС, судья указала, что (цитирую) «с жалобой могут обращаться только те лица, чьи права были нарушены». Ранее Главная военная прокуратура также не стала рассматривать обращение о реабилитации, сославшись на то, что отсутствуют материалы дела, на основании которого были репрессированы польские офицеры.
Вот молодцы! Во-первых, нет материалов дела. А где материалы? А засекречены. А кем засекречены? А военной же прокуратурой и засекречены. А дети расстрелянных пострадавшими не являются. Как так? А вот не являются, и все. Так решил судья Тюленев. Снимайте свое кино, пан Анджей Вайда, а в нашу юридическую машинку со своей памятью о погибшем отце – не суйтесь. Руки отрежет.
Своя небольшая катынь, умело организованная четыре года назад в Беслане, тоже получила адекватную юридическую оценку. Адекватную – нашим понятиям о праве и приличиях.
Общественная организация «Голос Беслана» обратилась с открытым письмом к представителю президента в Южном федеральном округе Устинову. В письме родственники погибших во время теракта в Беслане напоминают ему как бывшему Генеральному прокурору России о многочисленных должностных преступлениях, совершенных прокуратурой в рамках не-предотвращения и не-расследования этого теракта.
Ну, я считаю: этого так оставлять нельзя! Я имею в виду поведение бесланских матерей. Это ж натуральный террор! Который год преследуют они нашу правоохранительную гордость, Владимира Васильевича Устинова! Хорошо хоть у него кожа носорожья, а то бы расстроился человек – и кто бы тогда охранял нашу духовность, крышевал нравственные устои? Нет, с матерями Беслана надо что-то делать! Сколько можно действовать нам на нервы своими погибшими детьми? Ну, да… Ну, расстреляли их детей из огнеметов на глазах у сотрудников прокуратуры, ну, подмигнуло потом это государево око чекистам и отвернулось, когда те ночью вывозили с места преступления вещественные доказательства. Ну, отказала Генпрокуратура в возбуждении дела против руководства путинского штаба по расстрелу детей, ну, замылила аккуратненько расследование. Ну, всё уже, проехали! Что ж вы опять об одном и том же! Мы же всей страной договорились, что этого как будто не было. Берите пример с остального населения! Живем, в ус не дуем: с утра любуемся ростом барреля, вечером радуемся победам России. Вот, Канаду в хоккей сделали, вот Плющенко вокруг Билана прокатился за десять миллионов евро, на круг. Вся страна ликует, а эти… Нет, правда, ну как не русские, честное слово! Ничего, настроение себе мы испортить не дадим и за Устинова встанем горой! Не бздо, Владимир Васильевич, спите спокойно. И поприветствуем, поприветствуем, господа, ум и такт новой кремлевской администрации, отправившей этого укрывателя бесланских вещдоков своим представителем на Кавказ.
На Беслан-то мы глаза всей страной прикрыли (детей у нас как грязи, и огнеметов не жаль), но уж на идеологическом фронте, по традиции, зоркость у нас такая, что глаза из орбит вылезают. С орбиты закона, по крайней мере, они выпали давно.
Организаторам выставки «Запретное искусство» – сотруднику Государственной Третьяковской галереи Андрею Ерофееву и директору Сахаровского музея Юрию Самодурову – предъявлено обвинение в разжигании религиозной розни: унижении христиан, (цитирую) «особенно православных».
Знаете, каким образом организаторы выставки оскорбили христиан, «особенно православных»? Я вам сейчас расскажу. Они выставили в музее Сахарова картины. Но не Ильи Глазунова, а Ильи Кабакова, а кроме того, еще и Вагрича Бахчаняна и многих других, которые в разные времена рисовали свои картинки, как будто они свободные люди. То есть не строители коммунизма, и не в келье под епитимьей, и не при аятолле во имя Аллаха, а просто так себе художники, каждый со своим взглядом на жизнь. И организаторы выставки имели то же самое заблуждение – будто живут в светском государстве. Хотя уж Самодуров мог бы запомнить, что Конституция на бумаге, а погром и суд с приговором – вот они, туточки, за углом. То есть он, видимо, в последний момент про это вспомнил – и сделал так, чтобы случайно не травмировать этих болезненных людей. Посмотреть на запретные картины можно было только через специальное окошечко. Причем, чтобы заглянуть в то окошечко, надо было еще встать на подставочку, а ту подставочку еще и подтащить к стенке. Не помогло! Помните анекдот: вызывает человек милицию, говорит – безобразие, в окне напротив голая баба все время. Милиционер говорит: где? Никого не видно. А гражданин ему: вы на шкаф залезьте! И вот, стало быть, старший следователь прокуратуры Коробков залег на шкаф с группой заранее обиженных православных – и им удалось оттуда разглядеть такое, что обидело их по-настоящему… М-да. Все-таки мне кажется, что если эти люди кем-то обижены, то – Богом. Самодуров бы так не сумел.