Страница 114 из 128
Но — демон воткнул свой огненный трезубец в камни мостовой и замер, протянув руки вперед пустыми ладонями. Народ выдохнул. Извечный жест мира. Кажись, обошлось.
— Я выставляю претензию властелину Полночной Империи! — гулко и страшно рыкнул он.
— Говори. — внешне спокойно сказал Император.
— Я — Савор. Один из семи Алых Князей, правящих в мире, который здесь принято называть Адом.
Толпа глухо загудела и чуть отодвинулась. Стражники и маги наоборот, ближе придвинулись к императорской чете.
— Один из твоих подданных разоряет и опустошает земли наших союзников и друзей. А вчера случилось неслыханное — он разрушил один из пограничных Бастионов и нанес ущерб моим удельным владениям. Погибли сотни смелых и верных воинов!
— А почему, Алый Князь, они не справились с одиночкой? И почему ты считаешь, что этот некто — один из моих подданных? — однако Император уже сложил два и два, и знал ответы на оба вопроса.
— Он приходит по Древним Дорогам, и у него есть Сила. — Савор говорил чуть тише. Оно и понятно — кому охота признаваться в собственном бессилии. — По второму вопросу — я заплатил бестелесным сильфидам, для которых нет границ, и они проследили, что дом этого человека находится в твоей Империи. Так вот, Император! Ты нарушил вековой мир! Или прекрати свои диверсии и выдай этого наглеца в цепях, или легионы Ада пойдут на штурм!
Император откинулся на высокую спинку Малого Трона. Миг-другой он обдумал ответ, а затем в наступившей тишине прозвучали его слова.
— Я догадываюсь, вернее, уверен, кто он. Но! Перед лицом богов и всеми присутствующими здесь я, Император Ян Третий, Властелин Полночной Империи, клянусь — этот человек не находится на государственной службе, и я не отдавал ему приказа наносить ущерб Аду или его союзникам. Мало того, только сейчас от тебя, Алый Князь Савор, я узнал о его делах. Он дворянин старинного и знатного рода, по закону он вправе немного порезвиться на стороне. Кроме того, этот человек, о котором ты говоришь, мой друг. Я скорее соглашусь на войну с Адом, нежели выдам в цепях своего друга. Или ты не знаешь, что такое дружба?
— Знаю, — с заметной досадой ответил демон. — Представь себе, знаю.
— Это все? — Император мысленно вознес благодарность Миллике за свой успех.
— Ответь тогда — почему этот человек напал на нас?
Внезапно, Императрица сделала знак, что она хочет говорить.
— Кто эта женщина? Я могу общаться с ней, не роняя своего достоинства?
— Это моя жена, мать моих детей, Императрица Полночной Империи. От себя добавлю, — сказал Император, — Одна из знатнейших, мудрейших и красивейших женщин нашего мира.
Алый Князь пару мигов сверлил своим огненным взглядом Императрицу, а затем отвесил ей легкий поклон.
— Алый Князь по имени Савор. Знаешь ли ты, что это такое — быть в раздоре сам с собой? Ведомы ли тебе муки, когда разум и сердце не в ладах?
— Ведомы, увы. Мы такие же, как вы, только почитаем других богов.
— Вот этот человек и отправился немного согнать злость и развеять тоску.
— Немного? — Савор заревел так, что несколько стекол в ратуше жалобно звякнули и осыпались. — И чем же его так завело?
— По прихоти судьбы, — тихо, словно не услышав рева демона, сказала Императрица, — Он вынужден расстаться с той, которая ему всего дороже.
Савор помолчал, склонил голову.
— Хорошо. Уйми, Император, своего волка, если желаешь сохранить мир. Это все.
Алый Князь подхватил свой трезубец и пропал в завертевшемся вихре.
Император прокрутил в памяти эту примечательную претензию, и не нашел в своих действиях ни одной ошибки. Спасибо Эстрелле, помогла очень вовремя. Все это хорошо, но уже сутки никто и нигде не может разыскать Valle. Сделали официальный запрос даже Королеве Эльфов. Та ответила, что тоже не может найти Черного Ярла, правда, ищет по совсем другой причине. И не верить ей — это верх безумия.
В камине взвился огонь, и из него, как ночной кошмар, шагнул ярл. Император не смог сдержать своих чувств, подошел и крепко обнял друга.
— Привет, волчара, — тихо проворчал хозяин кабинета. — Если б ты знал, как я рад тебя видеть!
— Ох, я тоже, Ян…
— Фу, чем от тебя так несет? — сморщился Император и отодвинулся на шаг.
— Погоди, Ян, это потом. Рамону сюда, бегом! — и продемонстрировал в руке какую-то слабо извивающуюся помесь жабы и черепахи.
Через четверть квадранса в кабинет влетела Рамона в сопровождении матери.
— Ага, Черный Ярл мне зверушку принес! — взвизгнула принцесса и потянулась было, но некромант быстро поднял зверушку повыше, за пределы досягаемости, отчего по кабинету прокатилась волна отвратительной вони.
— Эстрелла, Ян. Девчонка должна прямо сейчас, своей рукой зарезать это, — на языке гномов, чудовищно коверкая произношение, сказал ярл. — А потом САМА вырезать и съесть его сырую печень. Убедите ее, и все силы Ада станут бессильны повредить ей магией. Но только быстрее, я не смогу долго держать заклинание.
— Так надо? — остро глянула мать. Ярл кивнул.
— Ну прямо-таки все силы Ада? — вдруг хихикнула Рамона, глядя снизу вверх. — Ладно. Пап, можно опять взять твою Рубиновую Шпагу?
— Опять — это значит?.. — остолбенел отец. Рубиновый клинок не давался в руки почти никому. Даже красть его было бесполезным занятием — резал чужих.
— Ну да. Я им уже двух куриц и гуся искромсала. А недавно — поросенка. Меня Алиска учит терпеть вид крови.
— И? — мама закатила глаза.
— Да ничего в этом такого нет. Еда — она и есть еда. Потом в саду за статуей деда поджарили и слопали. А косточки Рексу отдали.
— Ах вот почему няня жалуется, что плохо едите…
На Императора и его супругу было страшно смотреть.
— В роду Кейросов все бравые охотники. Кажется, так? — ярл закатал угол ковра и бросил на чистом месте странное животное.
Рамона молниеносным движением шпаги отсекла твари то, что следовало бы назвать головой, а затем присела над телом. — Пап! А где тут у него… или у нее печень? Ага… где-то тут.
Ярл развел руками и ухмыльнулся. — Благородная кровь. Плюс акселерация.
Рамона тем временем сделала какой-то знак в сторону простенка с оружием, и кинжал влетел ей в ручонку прямо рукоятью. То, что это была семейная реликвия, прикованная к камням цепью с Заклятием Удержания, Рамона даже не заметила. С некоторой даже сноровкой разделала тушку, и вытащила печень. — Это оно?