Страница 10 из 60
Гектор оказывается в третьей стране. Это не Куба и даже не Швейцария.
Отдел интересов США на Кубе находится в изумрудно-зеленом гранитном кубе с затемненными окнами, за высоким забором с колючей проволокой. Над входом — огромный латунный диск с орлом Государственного департамента США. Невидимый снаружи вооруженный взвод морской пехоты безотрывно наблюдает за воротами. Из-за американского эмбарго против правительства Фиделя зданием владеет швейцарское посольство.
Официально все в Отделе работают на Штаты, чтобы обеспечить благополучный переход власти, когда настанет время.
Но Гектор и его коллеги с третьего этажа подотчетны совсем другому начальству, не отличающемуся резиновым терпением.
— Это все ЦРУ, — поговаривают всезнающие американские туристы, которые не могут устоять перед поездкой на запретный остров, невзирая на предупреждения о возможном терроре и сложности на таможне по возвращении.
— Они все прослушивают, — идущий по тротуару молодой человек из Чикаго в новенькой гуайабере и темных очках слегка кивает в сторону ворот, за которыми только что скрылся Гектор. — Небось прямо сейчас нас слышат.
Если бы Гектор успел добраться до своего безупречно чистого рабочего стола и направил микрофон на мужчину в новой рубашке, он не согласился бы с первым утверждением и кивнул в ответ на второе. Потому что Отдел слышит все и везде. Несколько лет назад Отделом действительно управляло ЦРУ, но 11 сентября заставило их забыть о наркоторговцах и простых коммунистах и обратило их большие направленные микрофоны и радиочастоты на поиск призрачных террористов. Теперь здесь правит другой хозяин.
Гектор — не швейцарский страховой агент. И он не работает на ЦРУ.
Он федеральный госслужащий с допуском к секретной информации и получает меньше двадцати восьми тысяч долларов в год, тайно подслушивая чужие телефонные разговоры, читая электронную почту и сканируя текстовые сообщения для Управления внутренней безопасности. Ничто, попадающее на Кубу или покидающее ее и доступное для проверки, не избегает его чуткого слуха. Он отслеживает всех — от нелегальных туристов до наркодельцов.
Он помнит все прослушанные разговоры даже годы спустя. Школьный врач хотел диагностировать ему аутизм, так что его нахождение здесь само по себе — чудо. Он воин, не встающий из кресла в нескончаемой битве против терроризма. Его жизнь состоит из внешнего звукового поля и голосов. Чаще всего он не замечает, как темнеет и как в ночном небе падают звезды. Зато сколь угодно далекие звуки гитары, играющей «Ла Баямесу», способны довести его до слез.
Большой тусклый офис заполнен темно-синими кабинками и лампами дневного освещения, отчего Гектору постоянно вспоминается агентство телемаркетинга, в котором он когда-то работал. Перевернутый кулер с водой булькает каждый раз, как кто-нибудь случайно на него натыкается. Одну часть душной комнаты занимают перехватчики. Над казенным ковровым покрытием слышны только тишайшие голоса.
Гектор любит слушать. Он ненавидит сам офис и всех, кто в нем работает, за исключением, пожалуй, стажерки по имени Бет, в которую он тайно влюблен. Прямо сейчас он слышит, как она подходит к нему сзади. Ее левая туфля чуть скрипит.
— Алоха, — приветствует его Бет, единственная, кого Гектор признает за коллегу. Ее лицо в веснушках, и она улыбается совершенно беззастенчиво, рассматривая его рубашку с желтыми пальмами.
— Чего интересного? — спрашивает Гектор, как обычно, когда не хочет говорить о себе. Не дожидаясь ответа, он опускается в черное кресло с обивкой из кожзама и отпирает сейф, где хранятся его личные наушники. Казенные «сенхейзеры», свисающие с тонкой и влажной шеи Бет, годятся только чтобы слушать Брюса Спрингстина, отмечает про себя Гектор, надевая свои новые «Grado RS1» с деревянными чашками, в которых, он готов поклясться, можно услышать, как кто-то еще только думает, что бы сказать.
— Смотря что считать интересным.
Бет усаживается в соседнее кресло, чуть-чуть обиженная его невниманием, и перечисляет:
— Трое студентов звонили в кубинское Министерство внутренних дел и просили взять их на работу осведомителями. Они принадлежат к так называемому Революционному крылу социалистической молодежи, из Расина в Висконсине, представляешь? Мы уже взяли их на заметку. А в остальном всякие бизнесмены строчат своим женам эсэмэски о погоде, выходя из душевых кабинок в квартирах своих кубинских любовниц. Тебе такое интересно?
— Нет, — отвечает Гектор, включая компьютер при помощи персональной карточки и вводя ряд кодов и шифров. Пять экранов с жужжанием загораются, один за другим. Гектор любит за этим наблюдать. Бет добавляет, что Хендрикс хочет видеть его в своем кабинете. Ох уж этот Хендрикс со своими выговорами. Хендрикс, который ищет любой повод унизить Гектора, просто чтобы было потом чем бахвалиться за барной стойкой. Отвратный человечишка.
Гектор поправляет наушники и, затаив дыхание, включает систему. В наушниках раздается тихий гул, чем-то похожий на церковный хор. Еще немного — и Гектор Франсиско Рамирес исчезает.
Человек в воняющем кожзамом кресле превращается в Перехватчика.
Несколько часов он сканирует частоту GSM 900 в поисках каких-нибудь зацепок в местных телефонных разговорах. Он отлавливает несколько мелких торговцев валютой и отсылает их номера коллегам из Таможенного отдела на втором этаже. На его собственном телефоне то и дело загорается индикатор — наверняка это Хендрикс звонит по какому-нибудь пустяку, — но Гектор делает вид, что не замечает. Когда тени становятся длиннее, офис начинает пустеть. Бет задерживается и хочет что-то сказать, но передумывает и просто машет Гектору рукой, уходя за остальными.
Когда в высоченном отеле «Хабана Либре» зажигаются огни, Гектор начинает расслабляться. Внизу Малекон снова заполняют парни и девицы в развратных маечках, ждущие охочих до приключений туристов, а полиция делает вид, что ничего не замечает. В здании остаются только техники отдела безопасности и уборщики — они протирают столы в поисках конфетных фантиков и чужих спрятанных микрофонов. Они довольно быстро управляются со своей работой. Это любимое время суток Гектора — никто не требует от него общительности. Через четверть часа прибудет ночная смена.
Оставшись наедине с собой, Перехватчик размышляет, не позвонить ли Диандре. Он помнит номер: 303-321-0089, и это значит, что ассистентка дантиста, которую он чуть не поцеловал вчера вечером, владеет телефоном, зарегистрированным в Денвере. У нее были липкие руки. Как бы она смотрелась в моей постели? — думает Гектор, заранее волнуясь — больше о том, что придется извиняться за блеяние козы, чем о том, что при включенном свете она увидит его волосатую спину. Позвоню, решает он и тянется к кнопке ВЫКЛ на консоли, управляющей миром шепота.
Но тут тарелки на крыше ловят что-то на частоте 1575 МГц, где все живое превращается в статический шум.
Мужской голос. Издалека.
Перехватчик снимает очки и закрывает глаза. Левой рукой он немного ослабляет фоновый шум. Тихо, тихо. Иди сюда. Вот-вот… Затем он проводит полными белыми руками по верньерам, пытаясь найти голос. Похоже на морскую радиопередачу. Стоп. Вот оно, снова, возникает и гаснет, как кильватерный след гигантского клипера.
«…ре тени… это Гдыня, как слышите…»
Перехватчик записывает позывной в разлинованный блокнот и чертыхается, когда грифель ломается. Он хватает другой карандаш и превращает голос в текст на бледно-голубых линейках. Гдыня… статический шум, тишина. Когда голос звучит снова, он кажется взволнованным, даже рассерженным.
«…проплываем мимо внешнего канала… нужно от вас… груз…»
Рука Перехватчика рисует слово «ГРУЗ» заглавными буквами и поворачивает верньер на миллиметр влево. Груз. В здешних краях это означает либо новые машины, либо новых беженцев. Или еще того хуже. На секунду устанавливается отличная четкость, затем все вновь погружается в шум. Прежде чем окончательно пропасть, настойчивый голос слышится в последний раз. Перехватчик решает, что его обладатель из Восточной Европы, потому что он произносит «а» слишком резко для носителя языка.