Страница 34 из 53
У него в груди словно лопнул воздушный шарик. Фэллон О`Рурк, мрачно констатировал он, была не похожим ни на кого другого созданием. Скудный час с Энди — и она взяла его в свое сердце.
Отчаянное желание вспыхнуло и медленно горело в нем. От кондитерской он вел ее под руку и едва помнил, как переставлял ноги, как поднялся в экипаж и сунул кусочек помадки в рот. Когда густой крем растворился у него на языке, Доминик предложил кулек Фэллон. Она приняла его. Он наблюдал, как девушка положила шоколад в рот, прямо на розовый кончик языка, и возбуждение пронзило его.
В течение нескольких мгновений, пока они сидели в экипаже, он затуманено смотрел на нее.
Голос девушки пробился через загустевший между ними воздух.
— Парк. Вы обещали взять меня туда.
Он не возражал бы взять ее. Здесь. Сейчас.
Под его безмолвие она скользнула ближе к двери. Словно собиралась выпрыгнуть.
— Или я могу остальную часть пути пройти пешком.
Он резко стукнул в стенку и отдал приказ, а потом, прикрыв глаза, продолжил наблюдать. Фэллон сидела, глубоко вжавшись в сидение и теребила ручки сумочки.
— Я надеюсь, что Энди полюбит свой новый дом.
— Почему вас заботит мальчик, которого вы только встретили? – потребовал ответа Доминик. Его голос прозвучал раздраженно и обвиняюще. Ему даже думать не хотелось, что она… что у нее было серьезное основание для обмана. Для того, чтобы выставить его дураком.
Она моргнула.
— Я могу спросить у вас то же самое.
Доминик начал, удивившись вопросу, почему он регулярно подбирал с улиц беспризорников. И делал это достаточно долго. Потому что видел себя в их безнадежных взглядах. Его челюсть напряглась от неприятного ответа. Сжав челюсти, услышав не очень приятный ответ, он процедил:
– Увлечение.
– Я думала, что у вас уже есть увлечение, — ее глаза вспыхнули, и Доминик вспомнил их разговор, когда она — Фрэнк — потребовала объяснить, почему он соблазнял все женщин, которых встречал, и особенно, замужних. У всех свои увлечения — таков был его содержательный ответ.
Ее глаза вспыхнули, и он припомнил их давний разговор, когда она в обличии Фрэнка требовала объяснить, почему он соблазняет всех, кто носит юбки. Особенно, если эти юбки замужем. Каждому нужно увлечение, коротко сказал он ей тогда.
— Можно иметь множество увлечений, — ответил он и, пожав плечами, добавил: — Я часто захожу к Эпплбому. Обожаю его помадку. – Он многозначительно глянул на белый бумажный пакет. – Эпплбом говорил, что ему нужна помощь… И я знал, что у них с женой нет детей.
— И вы решили выступить в роли благодетеля и осчастливить их опекой над мальчиком, – она фыркнула. – Вот уж вряд ли. Говорите, что хотите, но, боюсь, вас все равно вычислят, – она надменно вскинула голову с квадратным подбородком.
И в этот момент он снова на мгновение увидел наглого и дерзкого Фрэнка.
— Даже так? Не поделитесь открытием?
— Вы, ваша светлость, совсем не такой грешник, каким вам нравится выставлять себя перед миром, – ее слова даже отчасти не заставили его помучиться так, как заставила ухмылка, играющая на ее губах. На сочных губах этой мегеры.
— Что вы знаете о грехах, мисс О'Рурк? Вы, кто постоянно прячется под разными личинами, кто живет лишь наполовину?
Ее щеки залились краской.
— Я не живу лишь наполовину. У меня полная насыщенная жизнь. Да, я не изнеженная барышня. Но и я повидала немало распутных…
— Неужели это правда? – Он поднялся со своего места в карете и уселся рядом с ней. – И что, по–вашему, может быть распутным?
И прежде, чем она смогла ответить, он провел пальцем вниз по ее голой шее. Жесткий воротничок платья не дал ему опустить палец еще ниже, как он хотел, к грудям идеальной формы, воспоминания о которых просто сжигали его. Он прижался ртом к ее теплой шее. Прикоснулся к ее коже, попробовал на вкус.
Теплая и податливая женщина рядом с ним застыла. Взяв Фэллон за подбородок, он повернул к себе ее лицо и вдохнул ее дыхание с шоколадным привкусом.
— Например, целоваться с мужчиной в движущейся карете посреди бела дня? Это считается?
Она опустила взгляд на его губы и слегка кивнула. Он впился в ее рот, наслаждаясь мягкостью приоткрытых губ, влажным дыханием, скользнувшим в его голодный рот, и чувствуя, как с дрожью сдается ее тело.
Она по–прежнему смотрела на него, но теперь широко раскрытыми глазами. Ее вкус наполнил его диким желанием. Он поцеловал ее сильнее, ощущая вкус жара, Фэллон и черного шоколада – самое сладкое сочетание, не похожее ни на одно из тех, что ему доводилось пробовать раньше.
Фэллон. Сладкая, неизбалованная в силу требований ее тяжелой жизни. Его охватило примитивное желание заявить о своих правах на нее и защищать как свою собственность. От этого по нему прокатилась волна тревоги, такая же мощная, как и темное желание, тлеющее в его венах.
Не прекращая жесткого, голодного поцелуя, он взял ее руку и прижал к натянувшей его бриджи эрекции, твердо решив преподать ей урок на тему греха… а потом увидеть, как она отпрянет от него, по–девичьи возмутившись. Он знал, что так и будет. И знал, что это будет необходимо, чтобы он мог остановиться. Ее ладонь дрогнула, перед тем как лечь туда, куда он хотел, расслабилась, гибкие любопытные пальцы принялись изучать его форму, и он понял, что совершил ошибку. Он даже не подумал о том, что сотворит с ним ее прикосновение. Из его горла вырвался стон, заглушенный поцелуем.
Этот звук пробудил ее, она резко убрала руку, оторвалась от него, метнулась в другой угол кареты, где до этого сидел он, и уставилась на него дикими глазами загнанного в ловушку животного. Она с силой сжала руки, большой палец быстро чертил круги на ладони, которую он прижал к своему члену. Жар окрасил ее щеки в глубокий оттенок красного. Даже шея ее пылала.
— Зачем вы это сделали? – спросила она, подняв глаза и встретившись с его взглядом.
От блеска этих янтарных глаз что–то сжалось у него в животе. Стиснув зубы, он уставился на нее в ответ, пожирая ее глазами. Эрекцию больно сдавливали бриджи.
— Я хочу тебя. – Он больше не станет это отрицать. Желание жило в нем, как живое существо.
Она смотрела на него, тяжело дыша.
— Вы сказали, что пальцем меня не тронете.
Он отчаянно кивнул и провел рукой по лицу. Каждый его мускул напряженно ждал, когда он снова прижмет ее к себе.
— Да.
— Вы солгали. – Ее высказанное шепотом обвинение прошло сквозь него, как нож.
— Я понятия не имел, что буду так сильно тебя хотеть.
Ее рот приоткрылся, а в глазах что–то промелькнуло, отчего они вспыхнули красными, совсем перестав казаться карими. Возможно, это все и объясняло. Она была ангелом из преисподней, склонным к одержимости.
Покачнувшись, карета остановилась. Он тряхнул головой. Через мгновение лакей постучал в дверь. Фэллон бросилась к двери, словно ужаленная. Он сжал кулаки, чтобы не потянуться к ней. Впрочем, безрезультатно. За секунду до того, как она успела выскочить из кареты, он схватил ее за руку.
— Теперь ты знаешь, что я хочу тебя. Самую большую опасность для тебя представляешь ты сама.
Ее глаза расширились, и он отпустил ее.
Глядя, как она уходит, выскользнув за дверь, он задумался о том, увидит ли ее когда–нибудь снова.
Глава 21
Ах ты, черт!
Старшая горничная с грохотом копалась в своей корзинке среди тряпок и полиролей.
Вероятно, это был первый раз, когда Марта заговорила в присутствии Фэллон с тех пор, как была разоблачена ее маскировка. Она все время бросала на Фэллон неодобрительные взгляды, выражая свое осуждение, но ни разу не снизошла до разговора. Ее поведение было аналогично поведению остального штата прислуги. Они не обращались с Фэллон плохо. Просто холодно.
— Я оставила уксус в предыдущей комнате. – Марта барабанила пальцами по той стороне стола, где был пролит свечной воск. – Сейчас вернусь. – Тяжело ступая, она заковыляла к двери, остановившись, чтобы кинуть колючий взгляд на Фэллон. – Ничего, – она жестом обвела спальню герцога, – не трогай, пока я не вернусь.