Страница 11 из 93
— Извини, я задумался.
— Над чем же?
— Над тем, что каждый новый день не похож на прожитый. И о том, как приходится переходить с одной дороги на другую против своей воли.
Он передёрнул плечами, заставив тёмную кляксу бывшей татуировки на мгновение ожить, и повернулся ко мне.
Такое лицо вполне подошло бы воину: высокий лоб, твёрдая линия подбородка, слегка расплющенная переносица (след давнего удара?), внимательные тёмно-карие глаза. Лицо человека той породы, которую повсеместно именуют «хороший». Только человек очень сильно в чём-то разочаровавшийся, несмотря на возраст немногим более тридцати: складка губ усмехается не злобно и не простодушно, а устало.
— Да уж, приходится... Хотя вам всем не о чем переживать: ваши дороги будут продолжаться, как им и положено.
— Продолжаться?
— Да. — Он поднял взгляд к небу, задирая подбородок. — Я избавлю корабль от проклятия.
Замечательная новость! Но почему мне не нравится тон, каким она сообщена? Никакого чувства в голосе, одна только скука и лёгкое нетерпение, свойственное человеку, находящемуся в шаге от намеченной цели: та уже хорошо видна, осталось только протянуть руку и взять, но прежде нужно совершить положенные, хоть и по большей части бессмысленные действия, а именно необходимость тратить время на ерунду и вызывает сожаление. С другой стороны, скука ясно свидетельствует о том, что дальнейших целей попросту не существует. Эта — последняя.
А скажи-ка, драгоценная...
«Да-да?..»
Каким именно образом Проводники заставляют бродячих духов убираться восвояси?
«Я думала, ты уже сам догадался...»
Увы, моих скромных познаний недостаточно, чтобы схватывать на лету каждую идею, потому ожидаю пояснений.
«Может, спросишь прямо у него?..»
Я прикинул, стоит ли поступить так, как предлагает Мантия.
Нет, драгоценная, не спрошу. Во-первых, как мне видится, парень не расположен к откровениям. Во-вторых, особенности взаимоотношений с духами, скорее всего, относятся к числу таинств его клана и не могут быть рассказаны первому встречному. В-третьих... Я хочу ЗНАТЬ, а не извлекать суть действий из сомнительных описаний!
«Почему ты думаешь, что описания будут именно сомнительными?..»
Потому! Любые приближённые к магии существа норовят придать себе величественность, запутывая простейшие вещи. Думаю, Проводники не исключение. Итак, я весь внимание!
«Уговорил... — хохотнула Мантия. — Как ты уже знаешь, духи могут обитать где угодно, но гораздо охотнее и легче вселяются в живую плоть, дабы исполнить своё единственное и сокровенное желание умереть, для чего толкают подчинённое себе тело на путь гибели. Но поскольку связь духа с неживым или, точнее, никогда не бывшим живым предметом крайне слаба и поддерживается только до полного разложения остатков жидкости, вместе с которой дух был перенесён, уничтожение предмета не приведёт к исчезновению духа...»
Подожди! Если я правильно понимаю, ты утверждаешь, что дух может уйти за Порог только с гибелью плоти, к которой привязан?
«Молодец, ухватил самую суть...»
Выходит... Если Проводник заявил, что избавит корабль от райга, это означает чью-то смерть?
«Да, любовь моя...»
Но чью?
Мантия вздохнула.
«Видишь ли, дух может вселиться в человека, только если имеется свободное местечко либо... Если его пригласят...»
Пригласят. То бишь подвинутся и распахнут двери: заходи, будь гостем. Но среди команды нет согласных пойти на такую жертву. Да и Хельмери вряд ли решится уйти из жизни теперь, когда появился шанс на спасение. Что касается меня... исключено. Все места и так заняты: теснимся в одном теле даже не вдвоём, а втроём. Жребий кидать вряд ли будут, получается...
«Конечно, выбор уже сделан... Ведь нужно не просто пустить райга в своё тело, но и удержать его, а это потребно уметь либо от рождения, либо достигать долгими тренировками...»
Я оторопело тряхнул чёлкой. Проводник по-прежнему смотрел куда-то в небо и всем видом показывал, что его равно мало волнуют и чужое восхищение, и чужой ужас.
Он собирается умереть?!
«Да, причём от своей же собственной руки, потому что любое касание извне может нарушить выстроенные стены и...»
Бред. Я сплю? Ущипни меня!
«Я бы с радостью, любовь моя, но никак не отращу пальчиков... — грустно сказала Мантия. — Всё происходит так, как и должно происходить. Не вмешивайся. Позволяй людям хоть иногда делать то, что они хотят, хорошо? Побудь зрителем, а не участником, Джерон, это не менее увлекательное занятие...»
Да, не менее. Но к нему быстро привыкаешь и уже не мыслишь себя в действии, предпочитая предоставлять событиям идти своим чередом. Наверное, в подобном подходе есть своя мудрость и справедливость, не спорю. Только мне он пока не близок и не приятен: если я знаю, как можно справиться с трудностями, то не должен отступать в сторону.
«Вот-вот, «если» знаешь... На сей раз ты бессилен, потому просто смотри...»
Бессилен, подружка права. Заблудившуюся между бытием и небытием душу я не могу ни потрогать, ни услышать, ни увидеть. На любом из Уровней зрения. Даже на Изнанке. Самое большее, что мне подвластно, — заметить колебания Прядей, мимо которых проносится райг, но этого прискорбно мало. Значит, остаётся сидеть и смотреть? Что ж, попробую.
Позволять другим делать то, что они считают необходимым и правильным? Трудное занятие, особенно когда видишь иной выход из лабиринта. Но может быть, всё в порядке? В конце концов, кто я такой, чтобы направлять чужие судьбы? Не бог, уж точно. Впрочем, и знакомые мне боги никогда не вмешиваются в течение событий, позволяя себе лишь набросать камней, которые их подопечным приходится огибать, сдвигать с дороги в сторону, карабкаться поверху. Выбор существует всегда, и каждое живое существо вольно делать его на свой страх и риск. Следовательно, мне нужно успокоиться и отдать сложную задачу на откуп тому, кто знает хотя бы один верный способ её решения...
Пока я уговаривал себя не волноваться понапрасну, Проводник закончил общение с небом. По всей видимости, он возносил молитву кому-то из богов, прощаясь, испрашивая дозволения, а может быть, и помощи в осуществлении задуманного. Так или иначе, разговор с синевой не мог продолжаться вечно: бывший лэрр присел на корточки, расстегнул ремни принесённой с собой сумки, вынул из чехла нож с коротким тонким лезвием и, не прекращая движения, полоснул себя поперёк левого запястья, прямо по венам. Сжал-разжал несколько раз пальцы, чтобы усилить ток крови, и опустил руку вниз, остановив в дюйме-двух над палубой.
Кап. Кап. Капля, другая, ещё одна, вот их сестрички сложились в струйку, соединив красным стежком ранку и деревянные доски. Проводник не мог видеть, но точно почувствовал этот момент и что-то беззвучно произнёс одними губами, а мигом спустя лизнул окровавленное запястье, обмотал полоской ткани и поднял взгляд на меня:
— Ну, вот и всё.
— Так просто?
— А чего ты ожидал?
Он всё так же буднично и неторопливо убрал нож в сумку, вместо оружия являя на свет божий маленький горшочек с плотно подогнанной крышкой.
— Да собственно, ничего выдающегося, но...
Проводник хмыкнул:
— Но в глубине души надеялся увидеть чудо, да?
— Пожалуй.
Шани, где-то пропадавшая всё это время, потёрлась боком о мои ноги, требуя очередного поглаживания и катания на руках.
— Соскучилась, гулёна? Ладно, иди сюда.
Вот уж кто никоим образом не беспокоился о бродячих духах, так это кошка. Впрочем, в народе говорят, что именно усато-мохнато-хвостатое мурлычущее племя может беспрепятственно видеть сокрытое от других глаз и ходить из одного Пласта реальности в другой так же легко, как люди выходят из дома на улицу и возвращаются обратно. Мне бы твоё умение хоть ненадолго, мохнатка... Правда, толком не знаю, зачем. Не беседы же мне вести с этим духом, уговаривая уйти к мёртвым по доброй воле и без нанесения вреда живым! Хотя...
Я азартно цыкнул зубом, наблюдая, как Проводник начинает натираться мазью из горшочка. Порыв ветра донёс до меня резкий аромат, от которого захотелось зажмуриться и задержать дыхание: судя по запаху, редкостная гадость. И словно в подтверждение моих предположений, кожа парня в тех местах, которые уже успели покрыться странным составом, покраснела, становясь похожей на обожжённую.