Страница 128 из 135
Поэтому Дэвид Джардин просто обязан был прилететь в Колумбию, используя тщательно отработанное прикрытие. С тайной полицией в аэропорту он дела не имел, потому что миновал ее без помех, воспользовавшись британским дипломатическим паспортом на имя Джорджа Паттерсона, сотрудника финансового управления Министерства иностранных дел Великобритании, прибывшего в Колумбию для финансовой проверки бухгалтерии посольства.
Паттерсон — это его рабочий псевдоним, когда он приезжает в Боготу по официальным каналам, так что таможенники с улыбкой поприветствовали уважаемого дипломата.
В зале его уже ждали люди из посольства, но не резидент секретной службы или его помощник, а секретарь начальника канцелярии посольства и шофер-охранник.
Из аэропорта они поехали в посольской «хонде», что было вполне естественно, и с этого момента Джордж Паттерсон должен исчезнуть, появившись снова только в момент отлета из страны, защищенный от возможных неприятностей документами дипломата. Такие трюки известны в практике шпионажа и используются главным образом в дружественных или, по крайней мере, не слишком враждебных странах.
К тому времени как «хонда» добралась до посольства Великобритании в северной части Боготы, в ней так и сидели три человека, но ни один из них не был Дэвидом Джардином.
Во время поездки Дэвид снял пиджак в полоску и галстук, натянул свитер, сменил начищенные черные ботинки на растоптанные, но очень удобные кожаные сапоги на каучуковой подошве. Машина свернула в маленькую темную аллею, Дэвид пересел на заднее сиденье поджидавшего его мотоцикла и помчался на встречу с полковником Хавьером Рамоном, у которого хранились все необходимые документы и одежда сеньора Мигеля Херидиа Гомеса, боливийского консультанта частных фирм по вопросам безопасности. В Боготе полно подобных людей.
Встреча состоялась в квартире недалеко от торгового центра в северной части города. Здесь жила бывшая любовница Рамона, которая стала преуспевающей владелицей ночного клуба, а потом уехала с симпатичным молодым писателем на двенадцать лет моложе нее, отец которого был миллионером и владел керамическими заводами в Гуатавита. Будучи практичной женщиной, она оставила за собой квартиру, а Рамон попросил у нее ключи, объяснив, что станет иногда встречаться там с молодыми красивыми женщинами, так что там всегда будет чистота и порядок, да и квартира станет находиться под присмотром.
— Итак, старина, — сказал Рамон по-английски, наполняя большие стаканы виски и протягивая Дэвиду бутылку содовой, — твой юный герой создает нам проблемы…
Многое в Рамоне нравилось Джардину, но больше всего — его потрясающая способность становиться полноправным участником той операции, над которой работал в данный момент. И его слова о том, что Карлос Нельсон создает «нам проблемы», подчеркивали готовность Рамона считать себя полноправным агентом секретной службы. Его манера поведения, плотная фигура, индейские черты лица (результат смешения индейской и испанской крови сотни лет назад) с прикрытыми веками крокодильими глазами напоминали Дэвиду Ронни Шабодо. Оба они цельные натуры, жестокие, с большим опытом работы в разведке, и Джардин был рад выступать в одной с ним команде.
— Я придумал небольшую проверку, — ответил Джардин на испанском. — В ней будет участвовать еще один парень, подготовленный так же, как Карлос, мы с тобой встретимся с ним сегодня же, но попозже. Можно привести его сюда?
— Он в Боготе? — поинтересовался Рамон.
— Мы встретим его на выезде из аэропорта. Его самолет прибывает в семь. Позже я скажу тебе его имя, Хавьер.
Рамон кивнул. Он привык к осмотрительности Джардина. Честно говоря, он частенько рассказывал о приемах Джардина в своих лекциях, которые читал молодым офицерам тайной полиции, естественно, тщательно скрывая источник.
— Что понадобится от меня для этой проверки?..
И Джардин объяснил, как намерен вытащить Карлоса от дружков по картелю и устроить ему простенькую, но эффективную проверку.
— Боже мой, — одобрительно кивнул Рамон, — тебе бы быть иезуитом, Мигель Херидиа.
Дэвид Джардин холодно улыбнулся.
— А я и есть иезуит, — ответил он.
Эдди Лукко стоял вместе со старшим агентом иммиграционной службы и наблюдал за вереницей пассажиров с рейса «Эр Франс», выстроившихся вдоль двенадцати стоек паспортного контроля.
К пассажирам этого рейса добавились пассажиры рейса из Нассау, красочно разодетые туристы, а еще пассажиры только что прибывшего рейса из Германии, возглавляемые тремя горластыми и бесцеремонными женщинами явно тевтонской крови.
— Когда он предъявит паспорт и иммиграционную карточку, компьютер даст нам сигнал, — сказал агент иммиграционной службы Джек Лапонте. — Придется немного подождать…
— Можем объявить по радио, если хочешь, — предложил Джо Боло. — Ты говоришь, он приехал на конференцию юристов, так что можем так и объявить: «Мистер Пирсон, прибывший на конференцию юристов».
— Нет, не хочу его настораживать, — ответил Лукко, уверенный, что в зале Пирсона будет поджидать кто-нибудь из людей картеля.
И они решили делать то, что так часто приходится делать детективу. Терпеливо ждать. Эдди Лукко оглядывал пассажиров, надеясь, что интуиция подскажет ему, кто из трехсот пассажиров отец неизвестной девушки, как он продолжал называть ее…
Пабло Энвигадо и его ближайшие помощники сидели на террасе виллы в окрестностях Сабанеты, города, пользующегося щедростью картеля.
Терраса украшена кустами и карликовыми деревьями в больших терракотовых горшках. Стоят здесь и прочные деревянные стулья в испанском колониальном стиле, бледно-голубые и желтые тенты, под которыми при желании можно укрыться от солнца.
Человек, называвший себя Рестрепо, сидит за столом и, пользуясь портативным компьютером, изучает текущие дела картеля.
Энвигадо стоит в углу террасы, занятый разговором с человеком, которого представили Гарри как Хуана Лондоно Родригеса, представителя отделения картеля в Кали, которым руководит Жильберто Родригес Орежуела…
Начиная с 1988 года Энвигадо подозревал наркобаронов из Кали в постоянных попытках убить его, и Крестный поручил Рестрепо организовать переговоры с Родригесом Орежуелой, чтобы обезопасить себя с этой стороны и бросить все силы на усиление борьбы против правительства.
Из Кали Рестрепо вернулся с заверениями в лояльности, и все же предупредил Энвигадо о явно враждебном отношении Кали и Боготы к Медельину, считавших, что излишняя жестокость Пабло наносит вред всему делу торговли кокаином.
В связи с этим Рестрепо и предложил Энвигадо согласиться на тайные переговоры с восьмидесятичетырехлетним священником, представлявшим советника президента Гавириа по делам Медельина, и одновременно сделать какой-нибудь жест государственного значения, например, запретить своим людям убивать полицейских в ранге выше капитана или окружных судей…
И вот теперь эти секретные переговоры должны закончиться сдачей Пабло Энвигадо властям в обмен на отмену ненавистного закона о выдаче членов наркомафии Соединенным Штатам и на другие условия, которые посоветовал выдвинуть Луис Рестрепо. Главари остальных группировок картеля, которым также грозила выдача США и длительные сроки заключения, тоже нашли привлекательной идею провести два или три года в колумбийской тюрьме, после чего они выйдут на свободу чистенькими и снова займутся своим бизнесом, уже не конфликтуя с правительством.
Рестрепо говорил Гарри, что если реально рассматривать положение вещей, то кокаиновая индустрия является основным фактором колумбийской экономики. В ходе переговоров с правительством об отмене закона о выдаче преступников США картель даже предложил выплатить наличными национальный долг Колумбии.
Ни одна из стран «третьего мира» не могла бы отказаться от такого источника благосостояния, и, пока американцы и европейцы продолжают тратить сотни миллионов на эту пагубную привычку, кокаин, превращающийся в уличный товар, будет расти в цене.